Ограбление века (СИ), стр. 9
О, это давняя туристская технология, практически забытая после появления всевозможных сублимированных продуктов! Нарезанное кусочками мясо в течение минут пятнадцати-двадцати проваривается в… свином жире, чтобы заместить жиром воду, содержащуюся в мясе. Ведь, чтобы оно испортилось, требуется ровно два ингредиента: вода и кислород. После варки мясо остужается, перекладывается требуемыми порциями в полиэтиленовые мешочки и заливается тем же самым жиром, чуть остывшим, но не «замёрзшим». Для того, чтобы предотвратить доступ к продукту кислорода и влаги из воздуха. Вуаля! Сохранность доказана не каким-то ещё не особо известным в СССР «Занусси», а многочисленными дальними походами. Мы, например, в 1990-м году три недели шлялись «почти на автономе» по окрестностям Байкала и использовали такое мясо.
Андрей — спортсмен-волейболист, рослый крепкий блондин, лишь немногим не дотягивающий до моего роста. Но теперь серьёзно проигрывающий мне в мускулатуре. В поход идёт из-за того, что в него собралась Марина Жмаева, миниатюрная улыбчивая симпатяшка, с которой он, кажется, учился в одном классе. Их отношения сложно назвать романом, поскольку Маринка воспринимает Демиденко только как друга, но Андрюха не теряет надежды на взаимность. Если судить по моей «первой жизни», напрасно. Или этот поход что-нибудь изменит и в их отношениях? Зато «сосед» (живём через четыре дома) пообещал взять с собой бинокль. А это здорово, чтобы полюбоваться окрестностями.
Пока булькало в кастрюльке наше варево, Демиденко с завистью рылся в моей музыкальной коллекции. Договорились, что как-нибудь соберёмся, чтобы перекатать ему кое-что на кассеты. Ох, чувствую, придётся мне со временем ещё и кассетник покупать, поскольку катушки при всём качестве записи на них проигрывают кассетам в удобстве. А значит, и в популярности аппаратов на этом носителе. Скоро же вообще в широкий обиход войдут аудиоплейеры.
Но до этого далеко. Даже до завтрашнего похода — целых пять дней, в течение которых мне предстоит изрядно поморозить сопли на Чебаркульском полигоне. Вот такой контраст: тут разгар лета, а там — разгар зимы.
Фрагмент 5
9
Большинство «походников» — «машгородовские». С Автозавода только двое: Сергей Григорьев и Марина Оловенцева. Серёга — спортсмен-бегун, который посчитал, что поход в горы для него будет неплохой тренировкой. Кроме того, он за любой «тусняк» спортивного или околоспортивного плана. Маринке просто скучно на каникулах, как и Орловой. Никаких «отношений» между ними нет, просто одногруппники.
Так что мы, собравшись на остановке возле техникума, едем прямиком на вокзал, а «Григорян» с Оловенцевой подъехали самостоятельно. Тимченко, сначала собиравшийся тоже сходить с нами в горы, поменял решение: всё-так человек семейный, есть заботы и помимо «опеки» студентов на каникулах. А может, к тому же, и не захотел нас стеснять своим присутствием: детишки мы уже взрослые, как-нибудь сами разберёмся.
Покупку билетов на электричку дружно поручили Катрин (она всё-таки отважилась «развеяться»).
— Ты у нас профорг или кто?
А поскольку после Миасса «златоустовские» электрички из Челябинска идут полупустые, то места для компании из одиннадцати человек нашли без проблем. И пассажиры, увидев по рюкзакам, что мы явно одна «толпа», пошли навстречу нашим просьбам пересесть, чтобы освободить нам четыре смежных трёхместных «дивана». Таганай в эти времена даже более популярен как туристический объект, чем в следующем веке. Хотя бы просто за счёт того, что пеший и горный туризм сейчас куда более распространён. Среди всех категорий населения.
Ну, и как, скажите, в такой ситуации не спеть «артефактную» песню Олега Митяева, которую он сочинит только через три года? Специально ведь для этого случая разучивал.
Пусть сегодня меня потеряет родня —
Я уйду, когда все ещё спят.
Но штормовка пропавшая выдаст меня,
И рюкзак со стены будет снят.
Это значит, меня бесполезно искать,
Занедужил я, лекарь мой — путь.
Будет ветер мою шевелюру трепать
И толкать, как товарища, в грудь.
Как янтарными струнами в пьесе дождя,
Ветер, мачтами сосен играй!
Пусть в походную юность уносит меня
Таганай, Таганай.
На вагонном стекле непогожий рассвет
Чертит мокрую диагональ.
Среди туч настроения проблесков нет,
И на стыках стучит магистраль.
Словно сердце стучит, как стучало тогда,
Когда мы убегали вдвоем.
А быть может, в соседнем вагоне одна
Ты любуешься этим дождём.
Как янтарными струнами в пьесе дождя,
Ветер, мачтами сосен играй!
Пусть в походную юность уносит меня
Таганай, Таганай.
Разгоняйся, мой поезд, пусть дождики льют.
Ну, какой же я, к чёрту, старик?
Это станции взять нам разбег не дают,
И к стеклу жёлтый листик приник.
Как янтарными струнами в пьесе дождя,
Ветер, мачтами сосен играй!
Пусть в походную юность уносит меня
Таганай, Таганай.
Штормовка… Совершенно забытый в двадцать первом веке предмет гардероба. Короткая брезентовая курточка с капюшоном, используемая летом для того, чтобы защититься от непогоды. И не только от дождя, но и от ветра, который не «пропускает» брезент. Одежда, являющаяся «форменной» у экипажей судов рыболовного флота. Ещё нет в продаже разнообразных камуфляжных костюмов, так популярных у рыбаков, охотников и вообще любителей пошляться на природе. Их сейчас замещает именно штормовка. Да и «на картошке» большинство народа было именно в штормовках. А уж для походников они — чуть ли не обязательный предмет экипировки. Если человек не ходит на «серьёзные» маршруты, где учитывается каждый грамм веса. Там используются так называемые анораки (фасон позаимствован у эскимосов), самостоятельно пошитые из лёгкой синтетики. Сейчас, конечно, все штормовки спрятаны в рюкзаки, но вечером их придётся надеть: горы.
Идём по Нижней тропе. Она доступнее из-за отсутствия крутых подъёмов. К тому-же, пересекает курумник — каменную реку, сложенную из крупных валунов, под которыми где-то журчит и обычный ручеёк. Между прочим, саму длинную каменную реку в мире, о чём никто, кроме меня, даже не подозревал. И лишь через несколько километров сворачиваем на так называемую Курганскую тропу, чтобы, выйдя по ней на Верхнюю тропу, а в итоге оказаться у подножия Откликного гребня.
Маршрут я специально подбирал наиболее доступный для наших девушек, в число которых затесалась худющая, как только в ней душа держится, Наташка Пушкарёва. Единственный сложный участок — переход того самого курумника, на котором нужно быть очень внимательным, чтобы не оступиться на валунах. Так что заставили девчат снять рюкзаки и перенесли их поклажу «мужским коллективом». Но за четыре часа с небольшим добрались до относительно ровной площадки под Откликным гребнем, используемой в качестве стоянки у всех, кто приходит на Таганай.
Кроме нас, там уже четыре группы, численностью от четырёх человек до двух десятков. Самая большая, к моему приятному удивлению, челябинские альпинисты, среди которых пара человек, тренеры, мои знакомые по «Ильменке» горные спасатели. Пришли с молодёжью, чтобы потренироваться на скалах Откликного гребня. У них — послеобеденный отдых, а мы только-только начинаем разбивать лагерь.
Пока ставим палатки, я отряжаю двух друзей, Андрея Меркискина и Сергея Михайличенко вниз по тропе на сбор дров для костра. С их палаткой справится и третий из этой компании, Олег Тищенко, самый тщедушный в ней. Впрочем, всем четырём оставшимся в лагере парням ставить прочие палатки, набирать воду для приготовления еды из крошечного родничка, бьющего неподалёку от стоянки. А когда прибудет первая партия дров, рубить их. Каждому достаётся ставить по одной палатке, поскольку их у нас четыре. В одной четырёхместной будут жить трое друзей, в другой обе Марины и Наташка, в третьей я сразу с двумя дамами (даже не сомневайтесь, шуточек по поводу того, как я хорошо устроился, уже отпущено немало), а в двухместной — Андрей с Григорьевым.