Ограбление века (СИ), стр. 1
Ограбление века
Фрагмент 1
1
— Ты куда после концерта пропал? — напустился на меня наутро в техникуме Попцов. — Мы хотели тебя поздравить с победой, а тебя уже след простыл. Домой к тебе пришли, а у тебя там тоже темно.
Значит, я правильно сделал, что не включал свет в квартире.
— Я не у себя ночевал.
— А где? — очень уж заинтересовался дружок.
— Жень, какая тебе разница?
— Не хочешь рассказывать?
— Пока не хочу. Расскажи лучше, как вам вообще концерт.
— Нормально, если не считать, того, что прямо на твоей песне Иринке плохо стало.
— А чего это с ней? — валяю я дурака.
— Да не важно уже, всё прошло. Случается у «длинноволосых» такое…
Заливай, заливай. В отличие от Орловой, Бородулина месячные нормально переносит. Или это именно она ему такую отмазку на уши повесила?
«Испытание славой» длилось два последующих дня. Кто-то был на фестивале, кто-то на концерте в «Прометее», кому-то рассказали друзья-знакомые, что их однокашник стал победителем на «Ильменке». Вот и норовят через одного поздравить.
И снова доволен Тимченко: учащийся его группы проявил себя даже не на областном, а на общесоюзном уровне. Ему, как «классному папе», это очередной плюс в глазах начальства.
— Ты бы, Мишка, не только на концерте, но и ребятам из группы когда-нибудь спел!
— Да я не против. Вот закончится сессия, и можно будет всей группой в поход на Таганай сходить. Там у костра можно хоть всю ночь напролёт петь.
— Хм… Интересная идея. Но только не после сессии, а после окончания семестра: у вас после сессии ещё производственная практика.
Есть такое! Три недели будем осваивать пайку радиодеталей на печатные платы и работу на металлообрабатывающих станках. Тоже равлекуха: сидеть на лекциях в начале лета скучно, а тут хоть какой-то движняк. Для некоторых, имеющих опыт изготовления самодельных конструкций, бессмысленное впаивание бэушных радиодеталей в отверстия печатных плат, конечно, тоже неинтересно, зато получат представления о требованиях, предъявляемых к монтажу. Тогда и появится в нашей среде присказка-мем: «пайка должна быть шкелетной». В смысле — скелетной, припой должен обволакивать выводы радиоэлементов, как мышцы скелет, но нас ведь хлебом не корми, дай позаниматься словоблудием. А ещё — научимся вязать по шаблону жгуты из проводов. Тоже важный навык, поскольку эти жгуты до сих пор используются очень широко.
Станочная практика — отдельная песня. Тоже совершенно бессмысленные, не несущие никакой практической пользы занятия. Кроме обучения пользоваться мерительным инструментом и применять на практике правила техники безопасности. Мне, например, дадут задание на строгальном станке выстрогать из круглой болванки плоскую толстенную прижимную пластину. Слой за слоем снимать лишний металл специальным резцом, пока не добьёшься нужной толщины детали.
Смегельская после фестиваля держалась три дня. Потом всё-таки поймала меня у окошка, когда я смотрел, как «разверзшиеся хляби небесные» смывают пыль с асфальтированной тропинки между техникумом и забором инженерного корпуса КБ.
— Всё ещё дуешься? Может, пора прекратить обижаться непонятно на что?
— Летний дождь, летний дождь
Шепчет мне легко и просто,
Что придешь, ты придешь,
Ты придешь, но будет поздно.
Несвоевременность — вечная драма,
Где есть он и она…
Я грустно смотрю в глаза девушки, к которой, как ни стараюсь добиться обратного, по-прежнему не совсем уж равнодушен.
— И что ты хотел сказать этой песней? То, что уже поздно что-либо менять?
— Не знаю, Аня. Раньше ты не знала, теперь, после того, как ты меня так низко опустила, не знаю уже я.
Первое правило отношения с женщиной — извинись, если вы ссорились. Извинись, если ты виноват в размолвке. Но даже если ты в ней не виноват, то тоже извинись. И тем более извинись, если виновата она.
— Извини, но я и правда не знаю, получится ли теперь у нас что-нибудь, кроме обычного знакомства. Пойдём, звонок уже.
Летний дождь закончился к вечеру, наутро, как ни в чём не бывало, ярко сияло июньское солнце, а из всех раскрытых окошек лилось ставшее неимоверно популярным «Летящей походкой ты вышла из мая и скрылась из глаз в пелене января» Юрия Антонова. «Летящей походкой ты вышла за водкой», как тут же переделали эту песню. Второй вариант — «ты вышла из бани».
— Миша, ты зря считаешь, что мы с Иринкой специально договорились, чтобы я тебя игнорировала. Это не так. Ну, хочешь, я к тебе в гости схожу, чтобы ты мне поверил?
Оксанка уже помахала нам с Катрин ручкой от общежитского крылечка, а мы, дотопав до детской площадки всего-то в двух домах от квартиры Егорьевых, присели на лавочку побалдеть на свежем воздухе. Помимо детского сада, что примыкает к бывшему пустырю, застроенному теперь качелями, горками, песочницами, тут вечно гуляют с колясками молодые мамочки.
— Ты это о чём?
— О твоей песне. Мне же понятно, что в ней ты пел про неё, себя и меня.
— Кать, моя в этой песне только мелодия, а слова написаны девушкой из Москвы. А то, что так совпало… Ну, случается. Но идея с тем, что ты зайдёшь ко мне в гости, мне нравится. Хочу! А ещё хочу, — плотоядно улыбаюсь я. — Чтобы ты в знак примирения станцевала у меня на столе, уставленном бокалами с шампанским. В чёрном нижнем белье, чёрных чулках на подвязках и чёрных туфлях на двенадцатисантиметровой шпильке!
Катюха фыркает и заливается смехом.
— Губа у тебя не дура. Не хватает только условия, чтобы я по ходу танца начала снимать с себя бельё.
— Фу! Взяла и всё испортила! Не-не-не! Ни в коем случае! Это эпохальное действие мы должны будем закончить игрой в Каштанку и дрессировщика. Я — Каштанка. Которая со всей дури укусит дрессировщика в его… её аппетитную попку!
Я, едва удерживаясь от громогласного хохота, трижды клацаю зубами.
— А вот после такого нам точно придётся сыграть в Герасима и Му-му. И Герасимом буду я! — упирает в бока руки девушка.
Своим громким хохотом мы привлекаем внимание гуляющих или сидящих на других лавочках недовольных мамаш. Мы же так их малышей можем разбудить!
— Вот видишь, мы с тобой уже обсуждаем общие эротические фантазии, — напускаю я на физиономию маску полнейшей невинности. — А Женьку бы ты даже за меньшее раскатала бы в блин.
— Мишка! Коварный! Подлый! — колотит она меня кулачками по плечу. — Заболтал бедную девушку всякими пошлостями, а теперь ещё и обвиняет в том, что она о всяких непристойностях говорит!
— Люди, помогите! Хулиганы зрения лишают! — вполголоса, чтобы ни у кого не возникло никакого подозрения, что это серьёзно, воплю я.
Да и женщины с колясками уже осуждающе косятся на нашу шумную возню.
Проржались.
— Не-е-е, Катюха! Ни за что на тебе не женюсь! Если ты меня уже сейчас избиваешь, то я даже не представляю, что будет, если мы поженимся!
— А это зависит только от того, как ты будешь себя вести.
— Спасибо.
Я беру в руку её ладонь и целую в пальцы. Отреагировала, выдернув руку.
— Ах, ты… Опять всё перекрутил на свой лад! Не провожай меня дальше!
— А в гости тебя ждать, или ты мне уже никогда не простишь предложения сыграть в Каштанку?
— Может быть, и прощу. Если пообещаешь, что больше не станешь мне мозги задуривать. Иначе тебе точно придётся сыграть в Му-му!
А вот на такое я не согласен. Так ведь классно поржали. И оба остались довольны этой отнюдь не безобидной, если вдумчиво разобраться, пикировочкой.
Правда, если глянуть на вопрос с другой стороны… Карасёв, что ты делаешь? Тебе же сегодня появляться в будущем, где долбень-начальник наверняка постарается тебя подставить так, что всё пойдёт наперекосяк. Ну, не верю я в то, что он ради «обеспечения финансовой окупаемости Проекта» будет оглядываться на то, чем его «супер-гениальные» идеи отразятся на судьбе людей, чьё сознание заброшено в прошлое. Для таких люди — всего лишь инструмент для достижения поставленных целей. Возникающие при выполнении приказов проблемы — исключительно личные проблемы «инструментов». Его бы самого, суку, на пару годиков в подчинение такому «эффективному менеджеру», не считающемуся ни с какими обстоятельствами подчинённых.