Ограбление века (СИ), стр. 10
Часть готовой еды мы использовали во время одной из остановок на передых, но с тех пор потратили приличное количество калорий, так что жрать хочется всем, и едва разгорелся костёр, на него взгромоздили большие «плоские» туристические котлы, тоже прокатные. Один под супчик, а второй под макароны с мясом. Будет у нас то ли очень поздний обед, то ли очень ранний ужин.
Задача «личному составу» поставлена — в первую очередь разделаться с супом, чтобы потом помыть котёл и заварить в нём чай на ужин. А макароны с мясом поделим на два раза: половину «срубим» сейчас, а остатки — когда стемнеет. Кому не хватит (не будем показывать пальцем только на одного накачанного перца, привыкшего тратить много энергии на физические упражнения, а потом компенсировать её большими объёмами пищи: у всех нас организмы растут), «догонится» всевозможными пряниками, печеньками и прочими конфетами.
От альпинистов я уже получил приглашение присоединиться вечером к их костру, чтобы попеть под гитару. С одним условием: никакого алкоголя с собой не приносить.
— У себя в лагере пейте, а у наших ребят сухой закон.
Оно и понятно: само по себе скалолазание опасно, а Откликной гребень и вовсе опасен время от времени откалывающимися от скал камнями. И не дай бог что-нибудь случится, а в крови пострадавшего найдут даже остаточные следы алкоголя.
Пить запрещено, а вот многое другое, «интересное» молодёжи, нет. Поэтому никто и не пискнул, когда «Григорян» с какой-то из скалолазочек «незаметно» удалился от костра на часок. Может, и на меня какая-нибудь клюнула бы (рекламу мне, «победителю Ильменского фестиваля», тренеры сделали), если б при мне постоянно не находились Оксанка с Егорьевой. Для них обеих походная жизнь в новинку, вот и стараются держаться поближе ко мне, чтобы я помог, подсказал, защитил от неожиданно возникающих проблем.
Своих подопечных тренера разогнали по палаткам в двенадцать ночи, а мы шарахались ещё часа два: полуночничали макаронами и чаем, допивали остатки вина (две бутылки «портвешка» на всю компанию), просто разговаривали у костра. У нас ведь жёсткого распорядка дня, как у спортсменов, нет, даже если мы поднимемся часов в девять, то успеем и на Круглицу сходить, и к златоустовскому вокзалу вернуться не в потёмках, а почти днём.
Больше всего наших девиц-красавиц поразило то, что даже в два часа ночи небо на севере так окончательно не потемнело. В городе с его уличными фонарями такое незаметно, а здесь, в горах, особенно видно
10
— Лежит обнажённая девица в постели с двумя мужиками. Поворачивается к одному, просит у него сигарету. Поворачивается к другому, и тот даёт ей огонька, чтобы прикурить. Затягивается дымом и говорит: «Интересно, что бы сказала моя мама, если бы увидела, что я курю?».
Слева от меня Катька, справа Оксанка. Вовсе не обнажённые, поскольку оба девчачьих спальника мы постелили на пол палатки, а моим, более крупным, укрываемся, как одеялом. В общем, трёхместная кровать «Ленин с нами». А поскольку «одеяло» одно на троих, всё равно ночью кто-нибудь из девушек или раскроется, или с неё его стянут. Но намёк на схожесть ситуации поняли, хохочут.
— Кто про что, а Карасёв про интим, — поддевает меня Катрин.
— Не бойся, — следует «ответка». — Я животное свободолюбивое, в неволе не размножаюсь!
Ага. Есть такое. Но удержаться от искушения положить ладонь на её грудь, повернувшись на левый бок, не смог. Ну, и что, что за это заработал локотком в живот? Руку-то мою она не убрала, хоть сначала и дёрнулась это сделать. Ксюха только смешливо фыркает, слушая эту пикировочку.
Какая измена Смегельской? О чём вы говорите? Во время нашей ссоры «по денежному вопросу» она даже приезжать к ней после похода и радиоконференции запретила. Может, со временем и отойдёт, конечно, но может, и не «оттает»: характерец-то у Ани ещё тот! Вон, больше полугода меня мурыжила, хоть, как сама говорила, с ума сходила от желания.
Впрочем, я больше и не наглею с Егорьевой. Просто ощущаю под ладошкой мягкую теплую выпуклость буквально несколько минут. А потом — как в яму провалился. Всё-таки сказывается хроническая усталость от физических нагрузок в «школе диверсантов».
— В следующий раз за такое в лоб получишь, — утром тихонько сообщает мне Катя, воспользовавшаяся моментом, когда мы оказались в сторонке от всех. — Понял, за что?
Да понял, понял. Только что-то не очень верю в серьёзность угрозы. Я же хорошо слышал, как изменилось дыхание девушки, когда я проявил наглость.
В лагере оставили Наташку, расстонавшуюся с утра, что у неё и ноги от ходьбы по горам болят, и мосолыги на бёдрах из-за жёсткой земли. А раз не идёт на Круглицу, пусть нам обед готовим: лёгкий завтрак, проглоченный после общего подъёма, мы «растрясём» во время радиального выхода. Ей в помощь — Олег Тищенко, тоже не очень-то горящий желанием бить ноги по каменюкам на вершине самой высокой (1174 метра) горы окрестностей Миасса и Златоуста.
А вот те, кто пошёл, ничуть не пожалели. Не зря же покойный Владимир Семёнович пел:
Весь мир на ладони. Ты счастлив и нем,
И только немного завидуешь тем,
Другим, у которых вершина ещё впереди.
Особенно здорово рассматривать отрывшиеся с Круглицы виды в бинокль, за которым выстроилась настоящая очередь. Потому и проторчали на вершине, где, кажется, никогда не стихает ветер, почти час. Фотоаппараты с собой брали двое, так что фоток сделали достаточно много. И панораму снимали, и общее фото сделали, попросив «щёлкнуть» нас подошедших следом ребят, стоявших под Откликным по соседству. Эх, дрон с видеокамерой сейчас бы запустить…
Кстати, именно обращение с FPV-дронами — тема, которой меня будут обучать в Чебаркуле на следующей «рабочей неделе». И камикадзе, и просто ударными, и разведывательными. Да и не только FPV. План «эффективных менеджеров» таков, что предусмотрено использование таких «птичек».
Под горку топать значительно легче, если спуск не крутой. Да и рюкзаки наши немного полегчали. Кое-у-кого, поскольку часть вещей из «вещмешка» Натальи пришлось раскидать по рюкзакам парней. В общем, и на электричку поспели, и по домам в Миассе разъехались-разошлись во вполне приличное время. А я — даже подремать часа четыре перед «перелётом в будущее» успел.
Поскольку прерываться на радиоконференции нежелательно (в «прошлом» мои выходные по графику выпадают на 10 и 11 июля), согласовал, что на этот раз у меня будет три дня «отдыха» в 1981 году. На график учёбы в «школе диверсантов» это никак не повлияет, а вот здесь мне не придётся дёргаться в поисках «пятого угла» в небольшом, в общем-то, здании коллективной радиостанции. Для переброски в будущее и возвращения из него.
Пусть мы с Игорёхой Бощенко и были уверены в работоспособности «доведённой нами до ума» аппаратуры, но, конечно, волновались. Радиолюбители ведь — люди творческие, изобретательные. Вот и могут не повторить схему «один в один», а внести какие-нибудь «усовершенствования» или «упрощения», из-за которых радиообмен станет невозможен.
Численность участников небольшая, около двух десятков. Но связываться нам с ними и им друг с другом на всех доступных для UK9ABA (позывной «коллективки») диапазонах пришлось долго. Целью была именно оценка качества звука во время сеансов связи. И тут совершенно неожиданно для меня выяснилось, что тот самый мужчина, который что-то говорил обо мне Макееву, отец Игоря, взявший на себя многие сеансы.
В общем, широтно-импульсная модуляция показала себя отлично не только в телефонном режиме, но и при работе телеграфом. Так что поздравления от руководителей «коллективки» мы с Бощенко-младшим принимали заслуженно. И особо ценным было признание Валерия Леонидовича Ченцова, являвшегося конструктором практически всей аппаратуры радиостанции. Теперь статью, написанную нами, можно дополнить оценками качества звука, сделанными прочими участниками радиоконференции.
Во что это выльется? Не знаю. Может, со временем появится официально признанный новый вид радиолюбительской связи в тех же диапазонах, а может, всё заглохнет, поскольку не каждому захочется встраивать в уже имеющуюся аппаратуру дополнительные блоки.