Ограбление века (СИ), стр. 7

— Мир? Тогда я — мыться…

Всё постельное бельё менять некогда, так что к моменту выхода «Желтоглазки» из ванной, застелена только свежая простыня.

— Отвернись.

Ясно почему: футболка, которую она собиралась использовать как ночную рубашку, валяется на полу, а сама Аня натянула одеяло до самого подбородка.

— И свет выключи.

Жарко. Одеяло откинуто в сторону, и в свете уличного фонаря, «протекающего» сквозь лёгкую шторку, хорошо видна даже мебель.

— Как же долго я этого ждала!

Долго? Всего-то меньше года. Просто смешной срок в сравнении с почти полувеком, в течение которого этого ждал я.

— Ты не презираешь меня?

— За что?

— За то, что я уже не была девственницей.

— Я тоже уже не был девственником.

— Я это поняла, когда ты меня скрутил и начал ласкать. Но у парней — это совсем другое.

— Чем другое? И в одном, и в другом случае — неумёхи, способные только волноваться и творить несуразности, от которых второму только хуже. А полный абзац — когда у обоих это в первый раз. Такое творят, что на голову не налазит, а потом полжизни мучаются, пытаясь преодолеть то, что натворили по глупости. Ты именно из-за этого страха от меня шарахалась?

— Да. Боялась. С ума сходила, когда ты оказывался рядом, и боялась, что ты меня начнёшь презирать, после того, как узнаешь. И если бы не этот пьяница, который сегодня решил в очередной раз показать, кто в доме хозяин, не знаю, сколько времени продолжала бы бояться.

Она в «первой жизни» упоминала, что отец «закладывал за воротник». Но я не предполагал, что это доходило до аниных уходов из дома. Получается, именно этому я обязан нежданным счастьем?

Фрагмент 4

7

Нет, вы мне всё-таки объясните, почему женщины обожают щеголять в мужских футболках и рубашках, надетых на голое тело? Особенно — после интима.

— Ты же ворчала на меня за то, что кофе пью, и не смогу уснуть. А теперь сама его глушишь.

— Ворчала. Работа наша женская такая — на вас, мужиков, ворчать. Миша, я не хочу спать сегодняшней ночью. Я хочу всю её чувствовать тебя рядом. А ещё лучше — во мне.

Вот же «торкнуло» человечка! И куда только её вечная сдержанность подевалась? Глаза светятся нежностью, лицо расслабилось, на губах играет улыбка, как это было в первые дни нашего знакомства. Когда же она изменилась? Кажется, начала меняться, когда Попцов стал оказывать ей знаки внимания, а я не реагировал на это, зная, что у Женьки ничего не выгорит. Окончательно же всё поменялось после памятного дня рождения Марины. А я-то, дурак, думал, что Аня всё ещё мучается выбором, и из-за этого не хочет меня обнадёживать.

— А выдержишь такое?

— Если от счастья не помру, то выдержу. Жаль, что в меня сегодня нельзя, а то бы я вообще о большем и не мечтала.

Господи, да что же в ней такого, что меня самого от неё невозможно оторвать? Сногсшибательной красоткой назвать язык не повернётся. У той же Ирки Черниковой лицо более броское. Фигура? Да, красивая, но у многих она не хуже. Бёдра — не узкие и не широкие. Ноги вовсе не «из ушей растут», хоть и короткими их назвать невозможно. Талия подчёркнутая, но отнюдь не «осиная» Грудь небольшая, упругая, «классической» формы. На фоне катюхиных «дынек» просто теряется. Но всё это так гармонично сочетается, что в ней просто физически ощущается ЖЕНЩИНА. От которой кайфуешь даже без секса. Пресловутые феромоны? Но они должны действовать на всех, а я что-то не замечал, чтобы вокруг Смегельской роились парни. «Биохимия», как это называют в двадцать первом веке, наблюдается только между нами двоими.

Нет, никакого беспредельного секс-марафона мы не устроили. Большей частью, конечно, лежали в обнимку, целовались, ласкались, но это шло как бы «фоном» к разговорам, на которые нас просто прорвало. Разговорам буквально обо всём, что «попадалось на язык». Этакие наши первые совместные поездки в транспорте «на максималках», когда мы щебетали, почём зря, присматриваясь друг к другу. Почти как в анекдоте получилось: «забыл оплатить мобильный интернет, и пришлось весь вечер разговаривать с женой. Оказывается, она такая интересная женщина!».

Поскольку вырубились только после восхода солнца (дни сейчас длиннющие, а ночи короткие), то и дрыхли практически до обеда. Причём, я проснулся отнюдь не первым. Многострадальная книжка, которой меня вчера пытались прибить, лежит на письменном столе. Похоже, пока я досматривал сны, Аня успела её почитать. А сейчас она, что-то мурлыча себе под нос, возится на кухне. В моей футболке, под которой больше ничего не надето…

— С добрым утром, моя хорошая!

Кухонный нож отложен в сторону, девичьи руки обхватывают шею, а после поцелуя, «сдобренного» взглядом сияющих глаз, чуть прикрытый распущенными светлыми волосами висок приживается к моей ключице.

— Ты прав: настолько доброго утра у меня ещё не было. Чайник вот-вот закипит, так что приводи себя в порядок и приходи пить кофе.

— Как ты только догадалась, что я сейчас встану?

— Я слушала, как ты дышишь во сне.

В ответ на мой обалдевший взгляд смеётся.

— Да ты чихать начал, и я поняла, что сейчас проснёшься.

Есть такая особенность у моей организма, о которой мне мама рассказала ещё лет пять назад: «Если ты чихаешь во сне, значит, скоро будешь вставать».

Так. Если выстиранные вчера вечером женские плавки всё ещё висят на трубе-сушке, значит, Аннушка пока не собирается от меня сбегать. Фиг с ним, с нарушением распорядка, «застолблённого» грёбанными «эффективными менеджерами». Не сегодня вечером «уйду в будущее», а только завтра под утро. Всё равно меня «примут» именно во время, необходимое для того, чтобы без опоздания доехать до «школы диверсантов». Причём, прикол в том, что здесь между моим «отправлением» и «возвращением» приходит не пять дней, а всего-то секунда. Там же получается, что я не двое суток болтаюсь в прошлом, а всего сутки бездельничаю: именно на наличии выходного дня через пять «рабочих» я настоял, соглашаясь с предложением генерала пройти курс обучения. Вот на такие парадоксы способна «машина времени».

— В общем, пей кофе и лезь под душ. Я уже обмылась, а то запах от меня был такой… В общем, очень уж характерный запах. А ты и сейчас так пахнешь. И ещё. У тебя ещё одна чистая простыня есть? Надо сегодняшнюю поменять, и я её и твою старую постираю: мы с тобой за ночь на ней целую лужу устроили. Я даже не предполагала, что из меня может столько натечь. И вообще, Карасёв, ты на меня дурно влияешь: о таком с тобой говорю, что и подумать не могла, что смогу это с парнем обсуждать.

Чем не семейная идиллия? Выходной день, я на кухне в одних труселях хлебаю кофе. Напротив, в футболке на голое тело, сидит женщина, с которой мне сегодня ночью было очень хорошо, и глядит на меня влюблённым взглядом.

— Мишка, не смотри на меня так, иначе придётся переносить и завтрак, и стирку испачканной простыни!

— Хм… Заманчивая перспектива…

— Вот же ненасытный!

— Сама виновата. Нечего было становиться такой потрясающей женщиной.

«Потому что нельзя быть на свете красивой такой». Но не поют ещё эту песню…

Нужно ли рассказывать, как я ожидал очередного выходного после военно-учебной «пятидневки»? На подобный «особый» режим для меня подполковник Вахнин согласился исключительно потому, что Яков Фёдорович предупредил его, что мне ещё нет восемнадцати лет. Мозги мозгами, а физический возраст тоже много значит при тех нагрузках, которые я испытываю при обучении «на диверсанта».

Занятия во время «пятидневки», в основном, касались минно-взрывного дела. И начались с того, что «на гражданке» называется техникой безопасности. Как какие взрывчатые вещества ведут себя в состоянии покоя, как избежать их детонации при транспортировке и снаряжении взрывных устройств, что делать при обнаружении невзорвавшихся боеприпасов и мин, как обнаружить эти мины.