Ограбление века (СИ), стр. 6
Яйца у меня местные, а колбасу покупал уже по дороге из Чебаркуля к установке, которая меня перебрасывает из одного времени в другое. Специально выбирал «гостовскую» и содрал с неё пластиковую обёртку, чтобы не «палиться» если кто-нибудь в гости наведается. Смегельскую, правда, совсем не ждал.
— Тебе помочь? Только я какую-нибудь твою футболку надену, а то у меня ничего нет, чтобы переодеться.
— Посмотри в шкафу и выбери любую.
И почему женщины так любят ходить в мужских рубашках и футболках? А вот того, что эту футболку, которая лежала вовсе не в шкафу, а на стуле, там, куда я её бросил, вернувшись из двадцать первого века, она использует ещё и вместо мини-юбки (длина позволяет), я не ожидал.
— И спать в ней лягу, если разрешишь. Ночнушку я, к сожалению, не смогла взять.
6
— Не поздно для кофе?
— Я так вымотался, что, боюсь, без него вырублюсь, и оставлю гостью скучать. Ты же не для того пришла, чтобы любоваться на храпящего хозяина.
— Может, и для этого тоже.
Слух у меня великолепный, так что даже самый тихий шёпот слышу.
— Ты так за последние недели… возмужал. Ещё месяц назад, на фестивале, выглядел… ну, просто обычным парнем. А сейчас… Такая мускулатура. Культуризмом занялся?
— Не совсем. Просто подсказали комплекс упражнений, способствующих быстрому наращиванию мышечной массы.
Я возился с рюкзаком, одетый «по-домашнему»: спортивные штаны и голый торс. В таком виде и ушёл на кухню.
— Ладно, пей свой кофе, а я пока посуду помою.
Юбка из моей футболки… не слишком длинная. Приходится постоянно отводить глаза от красивых ножек, приоткрывающихся при движениях чуть ли не до трусиков.
— А для чего ты рюкзак готовил?
— Восьмого нашей группой идём в поход на Таганай. На два дня.
— А из других групп никого не берёте?
— Увы… Не хочешь домой возвращаться?
— Миш, я же просила тебя больше ни о чём не спрашивать.
— Ну, должен же я тебе хоть как-то показать, что меня в тебе интересует не только твоё влагалище.
— Я, когда шла к тебе, пообещала себе, что не буду реагировать даже на самые дурацкие твои слова. Кажется, я погорячилась.
— А я, когда ты попросила меня не спрашивать, почему ты пришла ко мне, пообещал, что буду, как минимум, до завтрашнего утра терпеть даже самые дурацкие твои слова. И сдержу это обещание.
Пара минут напряжённого молчания.
— Допил свой кофе? Тогда давай чашку, я её помою, и пойдём знакомиться дальше.
— Знакомиться? Мне казалось, что мы ещё в сентябре прошлого года познакомились.
— И что ты про меня знаешь? Ничего ты не знаешь. Да и я про тебя тоже.
— Ничего ты, Джон Сноу, не знаешь…
— Что?
— Да так, цитата из одной иностранной книжки…
Экскурсия по крошечной квартире происходила без вопросов к экскурсоводу.
— Ну, и что ты молчишь?
— Вещи человека сами по себе многое могут говорить. Например, музыка, которую ты слушаешь. Я даже половину названий этих групп никогда не слышала.
Да уж. Вместо хрусталя на полках буфета (пришлось стеклянные заменить фанерными, чтобы не сломались под тяжестью) полсотни катушек с магнитофонной лентой. Посуду увезли с собой в Оренбургскую область хозяева квартиры.
— То, какая у тебя аппаратура, говорит, что ты самый настоящий фанат музыки.
— Точнее, её качественного звучания.
— А гитара? Ты же музыку не только слушаешь, но и сам играешь. Книжек у тебя довольно мало, и те почти все технические. На полке с книгами пыль, значит, ты их давно не доставал. Но почему-то у меня язык не поворачивается назвать тебя неначитанным.
— Так чукча ж не читатель, чукча писатель, — смеюсь я и снимаю с полки свою книжку. — Если захочешь, дам почитать. Правда, тебе не очень понравится, потому что там только две эротических сцены.
— Почему ты так решил?
Да потому что я тебе уже давал почитать именно её. Почти за четверть века до переселения сознания в молодое тело.
— Но тут фамилия автора другая.
— Псевдоним. Книга издавалась за границей и для заграничных русскоязычных читателей, — посмеиваюсь я. — Ты продолжай, продолжай…
А книжка уже крепко зажата в руке.
— Техническая литература, стопка журналов, эти радиодетали повсюду. Многие спаянные устройства так и лежат неиспользуемые. Ты быстро увлекаешься и быстро бросаешь начатое, не добившись результата.
— А вот тут ты ошиблась. Это либо уже устаревшие варианты, либо экспериментальные, которые паялись, чтобы проверить работоспособность какой-то отдельной идеи. Всё никак руки не дойдут разобрать их на запчасти. И готовых изделий у меня масса, все где-нибудь у кого-нибудь работают. А уж сколько человек их повторило, я даже не могу предположить.
— Опять хвастаешься?
— Нет, констатирую факт. У меня уже вышло несколько публикаций в журнале «Радио», а усилители моей конструкции пол-Машгородка собирает, — смеюсь я. — А ровно через неделю радиолюбители со всего Союза будут проверять качество радиосвязи на придуманных мной устройствах. Что ещё тебе мои вещи рассказали?
— Алкоголем ты не увлекаешься. Выпивки я в квартире не обнаружила.
— Может, плохо искала? Кстати, могу угостить, — со смехом открываю я тумбочку под телевизором и достаю початые бутылки коньяка и неплохого вермута. — Будешь продолжать пытаться использовать дедуктивный метод Шерлока нашего Холмса?
— Нет уж. Не очень получается. Лучше я пока паузу сделаю и книжку посмотрю.
— Тогда диван в твоём распоряжении, а я пока поставлю на перезапись музыку, которую обещал ребятам закатать. Заодно и музыкальный фон создам.
А что? «Японский саксофон» под чайную чашку с вермутом (рюмок в квартире, увы, нет) вечером должен неплохо «зайти». Две трети бутылки на двоих — не та доза, которой можно напиться, а вот четыре с половиной лигрыла, чтобы ослабить всё ещё сохраняющее напряжение в отношениях, помогут.
Никогда не слышали про такую физическую единицу измерения? Меряют ею количество выпитого алкоголя. И расшифровывается слово «лигрыл» как литро-градусы на рыло. Например, полулитровая бутылка водки, выпитая в три рыла, это 6,67 лигрыл.
Закуска к «вермути» всё-таки нужна. А ещё и утром чем-то гостью кормить придётся. Так что пусть пока читает, а я выдвинусь на кухню. В качестве непритязательной закуси и порезанная кусочками колбаса подойдёт, а на утро — супчик с рыбной консервой в масле. Уйдёт Аня с утра или днём, не знаю. Но мясо из морозилки всё равно нужно достать: мне же и самому жрать надо будет.
Пока я возился на кухне, она уже дочитала предисловие и перешла к первой части. Кажется, увлеклась, поскольку удивлённо посмотрела на протянутую ей чашку с вином и поставленную на диван тарелку с кусочками колбаски.
— Извини, не спросил, тебе вино в постель или в чашку, вот и решил принести в чашке.
Реакция на хохму вполне адекватная.
— А вино зачем?
— Ты со мной знакомилась, а теперь и я хочу узнать, как ты на алкоголь реагируешь. А вдруг начнёшь буянить, посуду бить, с соседями драться? Ладно, читай. Не буду отвлекать. Музыка не мешает?
— Нет. Я её почти не замечаю. Приятная музыка. А чем там с кухни пахнет?
— Завтраком.
— Предусмотрительный. А я планировала, что утром что-нибудь приготовлю.
— Кто не успел, тот опоздал!
Первые числа июля, окончательно темнеет уже после одиннадцати вечера, но уже ближе к одиннадцати Смегельская после вермута начала позёвывать.
— Я под душ, а потом и ты за мной. Полотенце я тебе приготовлю. Только мы с тобой так и не решили вопрос, где мне спать. Спальник на полу расстелить, или…
Книжка летит в меня.
— Идиот!
— Я тоже тебя обожаю! Поэтому — не дёргайся.
Пытается оттолкнуть меня, потом отвернуться, чтобы я не мог поцеловать её в глаза, из которых текут слёзы. Только разница в силёнках у нас просто огромная. Наконец, сдаётся, а когда поцелуи добираются до губ, начинает отвечать. Главное — суметь остановиться: девушка уже начинает подрагивать и всхлипывать от лёгкого прикусывания мочки уха.