Ограбление века (СИ), стр. 47
Мы познакомились на фестивале.
Он менестрелем был почти известным.
Стихи, гитара, вино в «бокале»,
Но был нюанс, скажу вам честно.
Мне не хотелось бы повторяться,
Давно известно земному шару:
Когда в кружок друзья садятся,
Спел две, три песни — отдай гитару…
Не говорю я о ком-то лично,
Увлёкся парень. Сценарий старый…
Ну, как напомнить ему тактично?
Спел две, три песни — отдай гитару.
Ну, ладно этот, ещё «зелёный»,
Но ты-то бардом слывешь недаром
И должен помнить, главу закона:
Спел две, три песни — отдай гитару.
А он, скотина, ну как нарочно!
Махнет стопарик, и с новым жаром…
Скажите братцы, ну сколько можно⁈
Спел две, три песни — отдай гитару…
Давить бы надо таких козлов,
За что народу такая кара?
Запомнить трудно, что ли, всего шесть слов:
«Спел, две, три, песни, отдай, гитару!»?
Я в дискотеку уйду с досады.
От этих песен уж сводит челюсть.
А там… а там садиться в кружок не надо,
И нет гитары — какая прелесть!
Пусть даже с воды Ильменского озера не было видно, что творится на северо-западе, за Главным Уральским хребтом (Чашковский хребет мешает обзору), сама сегодняшняя духота подсказывала, что к ночи может разразиться гроза. А после того, как на сцене вырубили колонки, стало слышно, что где-то далеко ворчит гром. С наступлением темноты и зарницы завспыхивали. Только разве людей, собравшихся на берегу озера попеть и послушать, как поют другие, этим напугаешь? Тем более, если ещё есть надежда, что гроза пройдёт стороной.
Не прошла. И когда редкие первые капли начали довольно быстро учащаться, народ потянулся к палаткам. Только Муртазаева растерянно озиралась по сторонам: явно ведь не успеет добежать до лагеря Пединститута, который, как она сказала, находится на горке метрах в трёхстах от берега.
— Быстро в мою палатку, пока не промокла!
— Миш, может, не надо?
— Чего не надо? Оставаться сухой под ливнем? Не возражаю: хочешь превратиться в мокрую курицу — превращайся. Но лучше будет, если переждёшь дождь в палатке. Приставать к тебе я не собираюсь. Приютю тебя безвозбезддо, что здачит дароб! — спародировал я Сову из мультика про Винни-Пуха.
Я протискивался в двери «походного дома» уже под довольно сильным дождём.
— А здесь уютнее, чем в обычной, брезентовой палатке. Никакие стойки не мешают. И фонарь… такой интересный.
— Из «моих сказок», в которые ты не веришь.
Крошечный налобный светодиодный фонарик, подвешенный под потолком, я специально включил на минимальную яркость, да ещё и прикрыл бумажкой, прилепленной скотчем, чтобы не слепил.
— Зачем, всё-таки, ты меня сюда позвал?
— Я же сказал: чтобы ты не промокла.
— Не верю.
— Тоже мне, Станиславская нашлась. Я и не прошу тебя во что-либо верить. Не хочешь — не надо. Дождь закончится — иди, а я гашу фонарик и попробую уснуть.
Молчание в темноте длилось минут пять.
— Ты очень сильно жалеешь, что у нас с тобой всё так по-дурацки вышло?
— Если говорить честно, то не очень. Ну, не получилось, как я хотел. Зато, если бы этого не было, не было бы другого хорошего.
— Ты бы не встретил свою теперешнюю девушку?
— Встретил бы. Не мог не встретить. Я просто знал о том, что она будет учиться со мной в одной группе. Правда, на её месте сейчас была бы ты.
— А про то, что вы с ней живёте в огромной квартире, которую тебе дали от предприятия, не врут?
— Не врут. И про то, что квартиру дали от предприятия, и про то, что она большая, и про то, что мы с Катей живём в ней вдвоём, как муж и жена.
— А почему ты не взял её сюда?
— Она не смогла прийти: так уж обстоятельства сложились. Но не возражала, чтобы я сходил на фестиваль.
Вспышки молний освещают даже внутренности палатки, грохочет гром, уютно шуршит по пологу дождь.
— Тебе не интересно, жалею ли я об этом?
— Не интересно. Думаю, если и жалеешь, то лишь о том, что Стас оказался совсем не тем человеком, какого ты себе выдумала, насмотревшись на него.
— Твоя вина в этом тоже есть. Если бы именно ты стал моим первым мужчиной…
— И что было бы? — перебил я девушку. — Ты не потеряла бы разум, увидев этого красавчика, и не сбежала бы к нему? Как бы не так! Ну, не две недели мучилась бы, а три. И ещё прокляла бы меня за то, что тебе пришлось бы отдаваться Стасику, не будучи девственницей. Не лги сама себе. Всего этого не было бы в единственном случае: если бы я тебя тогда не притащил сюда. И стал бы я твоим первым мужчиной не позднее того дня, когда мы с тобой впервые переночевали бы в снятой нами квартире или доме, как мы тогда и планировали.
— Вот и разобрались. Спасибо, что не держишь на меня зла. И, насколько я знаю, за это время ни разу не сказал обо мне ничего плохого. Я бы так не смогла, если бы ты меня бросил, а не я тебя. Ты проводишь меня в наш лагерь? Кажется, дождь стихает.
— Конечно, провожу.
46
— Сергей Антонович, не могу я сейчас отдать эти два компьютера в работу над тем, что вы называете основными задачами лаборатории. Просто потому, что мы с вами по-разному понимаем то, что является основными задачами. На данный момент, с моей точки зрения, основным является именно обучение нашего коллектива работе на них. Будут люди, умеющие это делать, будет и ускорение расчётов. Я только за его ускорение, но задачи следует ставить корректно.
— Что ты имеешь в виду, Михаил? — хмурится завлаб.
— Проиллюстрирую свою позицию программистским тостом, который должен стать нашим «знаменем». Выпустил мужчина джина, и тот пообещал исполнить три его желания. Ну, он и пожелал виллу на экзотическом острове, миллион долларов на банковском счету. Всё сделано, осталось третье желание. Подумал мужик, подумал, и говорит: «Хочу, чтобы у меня член доставал до земли».
Присутствующие дамы принялись хихикать: все, мол, мужики только об одном и думают, даже этот восемнадцатилетний.
— «Хорошо, — говорит джин. — Закрой и открой глаза, и всё исполнится». Мужик закрыл и открыл глаза, и видит: у него ноги стали длиной пятнадцать сантиметров. Так давайте же выпьем за корректно поставленные задачи!
Ржали все: образ понравился.
— Формально джин выполнил задание безукоризненно. Но практически — только навредил давшему задание. И если я отдам «в работу» компьютеры, которые вы требуете, то задача ускорить работу над расчётами формально будет выполнена. Но пострадает другое направление — обучение. Лучше уж немного потерпеть и постепенно вводить вторую смену для «лишних» программистов, чем лишить лабораторию возможности удвоения объёмов работы в ближайшие месяцы. Будет сформирована вторая смена на каждый из компьютеров — отдам я и «учебные» машины.
— Давят на меня, Михаил. Давят!
— Понимаю. Вот и «переводите стрелки» на меня, самодура, который «мешает прогрессу». Не поможет — будем вместе выходить на Главного и аргументировать позицию уже перед ним.
Заведующему ещё при назначении на должность Макеев указал: во всём, что касается «железа», последнее слово остаётся за мной.
Виктор Петрович, кстати, уже вышел из больницы и даже каждый день часа на три-четыре появляется в своём кабинете. Работать дольше не позволяют врачи. Вот «разгребёт» самые срочные дела — и ещё на месяц в санаторий. И только в августе приступит к полноценной трудовой деятельности.
Насколько мне известно, в Минске уже начат выпуск микропроцессоров 386-й серии, готовятся к запуску 486-х. а эти «камни» уже вполне пригодны для использования под виндоусовской оболочкой. Пусть пока версии 3.11, но всё равно куда удобнее, чем маяться с командной строкой. Правда, Суслов-младший отыгрался за вмешательство Макеева в распределение техники из будущего на том, что ещё год КБМ не получит ни одного компьютера из тех, сборка которых развёртывается в Воронеже. Не «Электроники-85» на основе тупиковой PDP-11 компании DEC, а именно ×86 линейки Intel.