Ограбление века (СИ), стр. 48

«Дековские» клоны, конечно, тоже изготавливаются и в Зеленограде, и в Ереване, и в Калининграде. Но Зеленоград как раз занят освоением периферии для «интеловской» линейки и тоже готовится к переходу на её производство. Может, и Windows-95 под брендом какой-нибудь «Многооконной графической операционной системы (МОГОС)» появится году этак к восемьдесят седьмому — восемьдесят восьмому. Главное тут — чтобы советские программисты не зевали и запатентовали на международном уровне технологию «окон». Вместе с логотипом. Посмотрим, станет ли тогда Билл Гейтс богатейшим человеком мира.

Это — в «глобальном» масштабе, о котором до меня долетают лишь обрывочные сведения. Тем не менее, и они позволяют судить о переменах, происходящих в области вычислительной техники. Приятные перемены, многообещающие. Даже если судить по тому, что начали делать сетевые (для соединения компьютеров в сеть, а не для подключения к розетке на 220 вольт) кабели, то это отличная перспектива создания компьютерных центров на предприятиях. При налаживании производства сетевых карт и хабов.

В «локальном» же… Объединил в локальную сеть по Вайфаю свой настольный комп с ноутбуком и планшетом. Правда, очень ограничил доступ с переносных гаджетов к информации на импровизированном «сервере». Как мы с чекистами договаривались, Катрин во всё-всё-всё посвящать не стал. Достаточное ей для освоения работы на компе весьма ограниченного массива информации. Ну, и киношек, которые она с огромным интересом просматривает на планшете. Частенько — со мной на пару, поскольку и мне иногда нужно «проветривать мозги».

Кстати, про фильмы. Очень и очень ей «зашли» сериалы по Дюма «Королева Марго» и «Графиня де Монсоро». Немного хуже — продолжения «Трёх мушкетёров». Больше пока не смотрели, хотя в моих планах показать невесте то, о чём слышали практически все, но на экране видели лишь те, кто выезжал «за бугор» — «Звёздные войны». Потом, может быть, доберёмся до фильмов, снятых по Толкину: очень уж я по ним соскучился. Особенно — по их гоблиновскому «переводу».

Делаю и запланированное благоустройство квартиры. Нам застеклили лоджию. Застеклили и выложили кирпичом ограждение вместо «штатного», сваренного из металлических прутков. Благо, первый этаж, демонтаж «металлолома» и кладочные работы особо контролировать не пришлось: строители всё сделали, пока мы были на занятиях в техникуме. А вот за самим остеклением пришлось наблюдать: как мне показалось, очень уж любознательным был парень лет двадцати двух-двадцати трёх, делавший замеры лоджии. Пришлось впускать его через квартиру, и тот, пока мы разговаривали, просто «ел глазами» мои магнитофоны, усилитель, колонки и полки с магнитофонными записями.

— Музыкой увлекаешься? — спросил его я.

— А кто же её не любит? Правда, не катушки слушаю, а кассеты. А у тебя, я вижу, всё по-серьёзному: техника такая, что редко встретишь. И стоит, небось, как «Жигули».

— Да какие «Жигули»? Часть по скидкам после ремонта удалось «урвать», а колонки и вовсе сам делал.

— «По блату» со скидками-то?

— А что у нас толкового без блата можно купить?

— Родители, небось, где-нибудь на базе или в магазине работают?

— Да нет. Отец — слесарь, мать — штукатур. Есть возможность быстро заграничные музыкальные новинки получать, а с их помощью тоже можно хороший блат заиметь.

Разговор мне не очень нравился. Особенно — после того, как парнягу заинтересовала запертая железная дверь. Перехватив его взгляд, пояснил:

— Иногда приходится с «закрытыми» документами работать, вот и пришлось для этого собственную «секретную часть» организовывать и квартиру на сигнализацию ставить.

Тот насмешливо глянул на меня, явно не веря: физический возраст-то у меня соплячий. Но кивнул.

— А, ты из этих. Из кабээмовских…

В стекольной мастерской, где я делал заказ на «стеклопакеты», сначала удивились такому капризу. Но я пояснил, в чём «фикус-пикус», и мастер принялся чесать затылок.

— Интересно. А на деле уже пробовал, или только собираешься опробовать?

— Пробовал. Отцу в деревне такие поставил. Не жалуется, тепло в доме. И с зимними рамами каждый год маяться не приходится.

— Тяжеловато три стекла для обычных окошек… Рамы выдержат?

— Рамы тоже менять буду. Уже заказал новые.

Заказал. Причём, отцу: «подкалымить для личных нужд» на деревообрабатывающем оборудовании колонии тоже, оказывается, можно. Главное — нужные бумажки на вывоз оформить. Жаль, «пены» из будущего для герметизации стыков больше нет. Придётся, как «в старину», обходиться паклей и герленом, «мифическим» материалом, в существование которого почему-то не верили некоторые советские «модернизаторы» динамиков.

«Мифический», но совершенно реально используемый для герметизации швов между панелями панельных домов. Этакая липучая субстанция, зачастую, нанесённая на бумажную поверхность. Её в «колонкостроении» рекомендовалось разводить бензином и наносить получившуюся «бодягу» на картонные поверхности динамиков ради выравнивания их частотной характеристики. Но мне эта герметизирующая лента нужна исключительно по «штатному» назначению. Достать её? Да не проблема: просто подойти к строящемуся панельному дому и попросить пару метров ленты у кого-нибудь из рабочих.

«Стекольщик», судя по заинтересованности, физику в школе не прогуливал, помнит, что воздух имеет минимальную теплопроводность. Лучше — только вакуум, но откачивать воздух из межстекольных камер ни мне, ни ему нечем. Так и будет. Причём, как мне кажется, мужик намерен и у себя дома попробовать «моё» изобретение. А потом вообще бизнес запустить, если понравится конструкция. Пусть запускает. Мне не жалко. Главное — людям от этого удобнее жить станет.

Фрагмент 24

47

Ещё одну прогрессорскую задумку я запустил… на резиновом заводе. Сначала «заказал» Нине, жене Герасима, несколько кусков сырой резины и «сляпал» из них подошвы к своим зимним ботинкам и катиным полусапожкам. Не просто подошвы, практически гладкие, с небольшими «пупырышками» на нижней, «трущейся» поверхности, а со «злым протектором». И уже с этим «рацпредложением», завулканизированным (там же, на предприятии) и приклеенным на место в обувной мастерской, явился к директору завода. С предложением (как член горкома ВЛКСМ) создать при «Урал-резине» комсомольско-молодёжную артель, которая и стала бы производить данную продукцию из отходов производства.

— И заводу доход от аренды оборудования, и рабочие какие-то дополнительные деньги получат.

— А почему именно комсомольско-молодёжную?

— Ну, извините: мне, как комсомольцу, свои ребята ближе.

И вообще после этого довольно непростого разговора мне пришлось «ставить на горкоме» вопрос об инициативе создания комсомольско-молодёжных кооперативных предприятий. Минимум — в качестве городского эксперимента.

— Опять ты, Карасёв, дельные вещи подсказываешь. Молодец! Не хочешь перейти на освобождённую комсомольскую работу? Например, инструктором к нам в горком?

— Рано мне ещё. Во-первых, доучиться в техникуме нужно. А во-вторых, я ещё на полставки на КБ работаю.

— Учёба — да, это важно. Сколько тебе осталось учиться? Год? Так может, через годик тем же инструктором в комитет комсомола КБ пойдёшь? Давай, мы тебя в резерв включим.

Да на здоровье. Только не уверен я, что Макеев и Суслов-младший меня отпустят. Инициатива-то с комсомольскими артелями имела продолжение. И не только в виде вызова в обком ВЛКСМ, куда я согласился съездить только по окончании сессии, но и приглашения «на третий этаж» «Розового Дома».

Не знаю, кому пришла в голову мысль выкрасить четырёхэтажное здание Горисполкома в грязно-розовый цвет, но именно эта окраска «прижилась», не меняясь многие десятилетие. И никакого эстетического отторжения ни у кого не вызывала. «Третий этаж» — это владения Городского комитета партии. Там, после «разворота государства к молодёжи», начавшегося ещё в бытность Михаила Андреевича Суслова главным партийным идеологом и только усилившегося после его замены Романовым, тоже внимательно прислушиваются к «инициативам снизу». Вот я и «накидал» этих инициатив заведующему идеологическим отделом и секретарю ГК по идеологии. Да таких, что у них явно внутри черепной коробки «задымилось».