Ограбление века (СИ), стр. 41

Деньги нам очень, очень кстати. Надо обставлять квартиру, чтобы она выглядела как нормальное жильё, а не как временное убежище. «Лавочка» с выигрышами в лотерею прикрылась, значит, нужен другой источник дополнительных доходов: на студенческую стипендию нам с Катей явно не превратить наше «гнездо» в нормальное обиталище. И даже если я не вернусь в техникум, а останусь числиться техником на КБ: зарплата едва-едва перетянет за 100–120 рублей, а этого тоже очень мало.

Источником, которым у меня станет именно моя писательская стезя. Револий, когда «доил» меня, не возражал против этого. А содержание книг очень тщательно «прошерстит» цензура, чтобы в нём не просочилась «антисоветчина, преклонение перед Западом и пропаганда буржуазного образа жизни». По крайней мере, две из моих книг можно отдавать на издание практически без правок, а в ещё трёх-четырёх покопаться, убрать или поменять кое-какие анахронизмы, и тоже можно будет.

А интерес к «новому» жанру, как следует из читаемости первых двух номеров «Юности» (третий с очередными главами только-только поступил подписчикам), имеется. Не исключаю, что следующим шагом станет предложение об издании «Диверсанта…» в виде отдельной книги.

Попаданчество попаданчеством, а в СССР вот-вот начнётся шквал интереса к фэнтези, чародейству и прочей экстрасенсорике. Вместе с верой в способности «ассирийской царицы» Джуны, Алана Чумака и Анатолия Кашпировского. Уже в этом году в канун Нового Года по телевидению покажут фильм «Чародеи» по мотивам повести Стругацких «Понедельник начинается в субботу». Красивый, очень популярный фильм, который вполне может стать «паровозом» для подобных же «сказочек». Чем не поприще для деятельности «начинающего» писателя-фантаста?

Кстати, про стипендии и техникум вообще. Первый месяц производственной практики уже закончился, до Первомая нужно выяснить, что меня ждёт после неё: позволят мне доучиваться или я теперь «зачислен в штат» конструкторского бюро? Откровенно говоря, я ни по возрасту, ни по образованию «не тяну» на должность заведующего «лабораторией вычислительной техники», обязанности которого сейчас выполняю. Кроме того, мне ещё очень хотелось бы «облагодетельствовать» отечественных радиолюбителей рядом устройств, которые они вполне могут собрать в домашних условиях. А на этой должности мне просто некогда будет заниматься изобретением новых схем.

Когда живёшь в квартире или доме, вещи накапливаются постепенно, просто не замечаешь, сколько денег тратится на все эти мелочи. А вот когда «с нуля» и в один присест приводишь жильё в более или менее нормальное состояние, это сразу «бьёт по карману». Причём, кувалдой или ломом. Ведь от прежних хозяев нам досталась лишь пара полочек в ванной комнате да газовая плита с кухонной раковиной. У нас даже ложек-вилок-тарелок собственных не было. Так что половина гонорара снова улетела мгновенно.

— У меня волосы дыбом встают от того, сколько мы на это всё денег потратили, — поделилась Катя. — И это ведь мы ничего лишнего не покупали, никакой роскоши, вроде ковров, хрусталя и дорогих фарфоровых сервизов.

Есть такая буква! Очень народ сейчас любит «хапать» подобное. Не для использования, а как «вложение средств». Как говорила одна дамочка, «Это богемское стекло, его нельзя трогать, на него можно только молиться».

Наша квартира тоже — вовсе не музей с мебелью времён «луёв» или уже перечисленными «признаками достатка». Еле-еле обставили её всем необходимым для нормальной, без излишеств, жизни. Причём, никакого ремонта не делали. Вообще никакого, даже обои не переклеивали и полы не перекрашивали, не говоря уже об укладке вместо досок наборного паркета. Хотя за лето, если будут средства, кое-что придётся сделать. Например, застеклить лоджию и поменять в окнах стёкла на самодельные «стеклопакеты».

Если будут средства. Очень надеюсь, что будут. Слава богу, кое-какие расходы уменьшились с переездом на проспект Октября. И очень существенно для нашего семейного бюджета уменьшились.

Во-первых, через Кутасиных я известил хозяев арендуемой квартиры о том, что освободил её. Отдал ключи двоюродной бабушке, которая проверила состояние жилья и не отметила никаких серьёзных недостатков по сравнении с первоначальным. Причём, даже без скидок на наши с ней родственные отношения. А во-вторых, созвонился с хозяйкой гаража и объявил, что с 1 апреля больше не нуждаюсь в её гараже. «Комитетчики» слово сдержали и пока её не терзали по поводу связей со мной, так что передача помещения и ключей от него прошли в нормальной деловой обстановке, а не с криками «да если б я знала, что мной из-за тебя КГБ заинтересуется, ни в жизни бы не пустила…».

В общем-то, если говорить о моей должности «и. о. завлаба», то и сейчас моя работа, в общем-то, сводится к трём задачам. Первая — обучение «резерва» (а ну, как кто-то из «постоянного состава» заболеет? Или вычислительную технику соберутся использовать аж в две смены?). Правда, с «дублёрами» — уже без установки «Винды» и прочих премудростей с БИОСом. Второе направление, занимающее немало времени — контроль того, что насортировали «мои» дамочки. Ну, а третье — «скорая помощь», если кто-то из операторов что-то недопонял или случайно «убил». А что? И на старуху бывает проруха, не говоря уже о начинающих, только месяц работающих на данном типе компьютеров. Случается и утрата нужных файлов, на которые потрачены серьёзные усилия. Так что из дюжины аппаратов «делом» заняты только пять: четыре ушли к Суслову, на двух «шерстят» архив, а оставшийся используется в качестве учебного.

Вопрос моей дальнейшей судьбы всплыл аккурат в середине апреля. Я и сам собирался «пробиваться» по этому поводу к главному конструктору, но он опередил, поручив секретарю известить меня о необходимости явиться «на ковёр».

— Хотел бы услышать от «внебрачного сына» о его успехах, — засмеялся Макеев, пожимая руку.

Значит, и до него эта дурацкая сплетня дошла. И относится он к ней с юмором, а не сердится.

Вначале я, конечно, поблагодарил его за помощь в разруливании ситуации с Сусловым и выделение квартиры. Потом кратко доложил, чего добились мои подчинённые, как идёт процесс освоения техники, какие успехи в адаптации расчётных программ под имеющиеся в наличии языки программирования.

— Быстро у ребят не получится. То, что они сейчас делают, по сути, это лишь самые первые шаги. Если проводить аналогию со школой, то второй класс, изучение таблицы умножения.

— Как считаешь, когда у них получится дойти хотя бы до восьмого-девятого классов?

— Не раньше, чем через полгода. А «выпускниками института» станут примерно через год. Тогда уже смогут «ваять» полноценные прикладные программы, которые за полчаса работы заменят неделю «жужжания» ваших больших машин. Впрочем, программы для кое-каких мелочных расчётов они уже и сейчас способны писать. И нужно им такие задания давать: чем больше практики, тем быстрее будут осваивать языки программирования. Но я, к сожалению, этого «не тяну».

— А если тебе приказать?

— Виктор Петрович, приказывайте, не приказывайте, а осваивать это мне придётся вместе с ними. Плюс у них есть ещё и базовая институтская подготовка. Ну, ни разу я не программист. Да, по молодости что-то пробовал ваять на языке Quasic — это отечественный аналог американского языка программирования начального уровня «Бэйсик», появится через пару лет. Но уже забыл за давностью лет. К тому же, это был примитив. А язык «Си», на котором пишут серьёзные программисты, так и не одолел. Я, как у нас это называли, «продвинутый пользователь компьютера с навыками сетевого администрирования», а не программист.

— Я тебя понял. То есть, таким вот способом подводишь меня к мысли о том, что практической работой лаборатории должен руководить кто-то другой.

— Можно и так сказать. Ну, неправильно это, когда начальник не понимает того, что делают его подчинённые. Это сейчас они мне в рот смотрят, а через месяц-другой начнут прямо заявлять, что ни хрена я не соображаю.