Ограбление века (СИ), стр. 40

— Миш, ну неудобно же. И так получается, что я вроде как на содержании у тебя.

Ещё одна!

— Катёнок, не неси бред. Не хватало нам ещё деньги считать. Кто сколько может, тот столько в наш с тобой семейный бюджет и вносит. Кто какие подарки может дарить, пусть такие и дарит.

Ключевое слово — «семейный». Отчего моя гражданская жена просто растаяла. Ох, чувствую, предстоит нам ещё «проработка» на комсомольском собрании за «развратное поведение».

Эпоха «свободной любви» в СССР закончилась ещё на рубеже 1920−30-х, а после Войны настала пора «руссо туристо облико морале». Правда, сейчас, в начале 1980-х, тоже уже немного отпустили «затяжку гаек», но всё равно комсомольские и партийные организации обязаны реагировать на сигналы о «моральном разложении» комсомольцев и членов партии. «Словить выговор» за «жизнь во грехе» можно. Пусть и не очень-то любят указанные организации устраивать скандалы без «сигнала с мест».

После нашей поездки в гараж в «кабинете» прибавились с десяток разнокалиберных картонных коробок. Но вскрытие всего, привезённого сегодня, отложили до отъезда «моих» (Егорьевы к тому времени уже ушли домой).

— С этого дня, Катюша, когда в квартире находится кто-то, кроме нас с тобой, эта дверь должна быть на замке. Это очень, очень серьёзно. Именно из-за этого тебе пришлось давать подписку и переоформлять форму допуска.

Любопытство кошку сгубило? Не про мою ненаглядную. Почти два года работы на оборонном предприятии приучили её не совать без разрешения куда-либо свой симпатичный носик и не задавать лишних вопросов, когда дело касается секретности. Но я-то её не гоню, а выкладываю в «пещеру Али-Бабы» содержимое коробок. В них — много чего не просто интересного, но и до жути полезного. Например, телевизор, о котором так переживала Катюха.

— Это — телевизор??? А кинескоп-то у него где?

— А нету тут никакого кинескопа. Пойдём, будешь учиться пользоваться.

Небольшой запасец «пальчиковых» батареек тоже есть, так что настроить с «лентяйки» три транслируемых канала проблем не составило. Качество изображения — куда лучше, чем даже у телека, недавно купленного родителями. Сигнал стереозвука, конечно, ещё не передают, но и моно звучит довольно достойно.

— А что будем говорить, если спросят, откуда такая красота?

— От совсем уж чужих его можно и шторочкой прикрыть, а более или менее «своим» скажем, что в качестве гонорара за книги из заграницы привезли.

— Там такие на самом деле существуют?

— Лет через пять появятся, но меньших размеров, чем этот. И будут стоить тысяч пятнадцать долларов, — засмеялся я. — Ну, что? Телек будешь смотреть или на то, как я распаковываю остальные «игрушки»?

Нет, всё-таки любая женщина — немного кошка. В том числе, и из-за свойственного им любопытства.

Фрагмент 20

«Проработку» мне устроили не комсомольцы, а куратор из КГБ. Тот самый «Иван Иванович», на самом деле оказавшийся Игорем Ивановичем. Видимо, поскольку он и до того «приглядывал» за мной, его и утвердили в этой должности. И вовсе не по поводу наших неузаконенных супружеских отношений с Егорьевой напросился на разговор.

— Михаил, это не ты распускаешь слухи о том, что являешься сыном Виктора Петровича Макеева?

— Нет, конечно. Но эта дурь мне даже льстит.

— Нужно срочно каким-то образом опровергнуть эту сплетню.

— А зачем?

— Но она же порочит имя такого достойного человека!

— Знаете, к чему приведёт такое опровержение? Только к тому, что данная байка распространится ещё шире. За счёт того, что я её озвучу. Наши люди, к сожалению, привыкли к тому, что если что-то опровергается, то опровергаемое и есть правда. Пусть себе болтают. Умные не поведутся, а дуракам рот не заткнуть. К тому же, будет меньше внимания ко мне, как к носителю секретов: она ведь хоть как-то объясняет глупым людям все странности, связанные со мной. Поболтают, поболтают и забудут.

— Ну, мы в своём кругу это ещё обсудим.

На железную дверь в кабинет косится, но молчит. То ли знает, что там нечто недоступное его вниманию, то ли не хочет наглеть, спрашивая, зачем понадобилось закрывать одну из комнат в квартире.

А там у меня — «полный компьютерный фарш». Достаточно мощный стационарный компьютер с ещё более крупным телевизором в качестве монитора. Не игровой, а офисный комп. Точнее, практически сервер с рейд-массивом из двух пар жёстких четырёхтерабайтных дисков, не считая SSD-диска для операционной системы. Четыре серверных же шестнадцатигиговых планки оперативной памяти. Очень достойные видео- и звуковая карты. Не «игровые», обычные. Для вывода звука приспособил не очень «навороченный» домашний кинотеатр с функцией караоке. Во-первых, люблю я под караоке погорланить, а во-вторых, для качественного воспроизведения звука у меня и усилитель с нормальными колонками имеются. WiFi-хаб позволяет соединять в локальную сеть без проводов этот комп с ноутбуком и планшетом, тоже имеющимися в наличии. Соединён компьютер с достаточно неплохим многофункциональным устройством «Brother». К нему, соответственно, «стратегические» запасы картриджей с тонером и фотобарабанами, хоть я и не собираюсь много печатать.

Слышали анекдот про эту марку? Звонит блондинка в фирму техподдержки, жалуется, что у неё принтер не работает.

— Какой марки принтер?

— Не знаю, тут что-то по-английски написано, а я по-английски читать не умею.

— Читайте, как умеете.

— «В рот хер»… Боже, что я купила⁈

Когда я готовился к «переселению души», озаботился и запчастями на случай отказа компа. Так что есть у меня и запасной процессор, и кулер к нему, «видюха» и даже ещё один блок питания. Всё остальное — некритично. Запасная клавиатура, аж четыре мышки, которые, заразы, тоже очень любят «сдыхать». Ну, и «толстый-толстый слой шоколада» в виде флешек и карт памяти микро-SD.

Поскольку я изначально собирался плотно заниматься радиоэлектронным творчеством, запасся несколькими разнообразными тестерами и даже портативным электронным осциллографом. Это — не считая кучи купленных на «Али» блочков, наборов печатных плат и радиодеталей россыпью. Сейчас мне пока не до самодеятельного электронного творчества, поэтому данные сокровища ждут своего часа.

Есть немного инструмента из будущего. Дрель-шуруповёрт, дрель-перфоратор, угловая шлифмашинка, наборы отвёрток, торцевых головок и гаечных ключей редких размеров.

Светодиодные лампы! Целых полкоробки. Пусть они и горят ничуть не реже обыкновенных ламп накаливания, но хоть какое-то время у меня в кабинете будет нормальное освещение, а не бледно-жёлтый свет нынешних лампочек. Катю они весьма впечатлили. Особенно — после рассказа о том, сколько они потребляют электроэнергии. Ох, о парочке наушников забыл. Очень необходимая вещь, если по той или иной причине нельзя что-либо громко слушать.

Ну, и медикаменты. Контрацептивы, о которых я уже упоминал, обезболивающие, лекарства «от спины», одноразовые шприцы.

Всё это — не для «чужих» глаз.

— Учись работать с компьютером. Это — будущее. Пусть после вот этих всё, что будет появляться в ближайшее время, покажется убогим и примитивным, но вычислительная техника развивается стремительно. Лет через пятнадцать без неё уже будет очень сложно обойтись, а через двадцать пять и вовсе невозможно. Даже в домашней жизни.

— Ну, скажем, у кухонной плиты твой компьютер совершенно бесполезен.

— Не скажи. Через двадцать лет появится глобальная сеть, из которой даже домохозяйки будут с удовольствием вытаскивать рецепты блюд и переписываться по этому поводу со всем миром. А уж кино мы с тобой можем посмотреть и сейчас.

— А кто люстру будет вешать?

— Я, конечно. Но не сейчас: не в темноте же мне провода скручивать.

Вешать люстру. И, скорее всего, не одну. В субботу мы едем в Атлян: родители привезли весточку о том, что на имя Манаева опять пришёл перевод с гонораром за книги, изданные в Израиле, и я всё свободное время переписываю с экрана завершающую книгу трилогии про Эрга Донито. Ирину Александровну торопят издатели. Из-за всех моих забот с КГБ я уже подзатянул с передачей книжки в Хайфу. Хорошо, хоть теперь можно это делать открыто, не скрывая артефакты из будущего от «сожительницы».