Ограбление века (СИ), стр. 39

К моему возвращению Катюшка уже «оборудовала» кухню, распихала привезённые с Менделеева вещи, кроме «музыкальных» тяжестей. Трогать их я ей строго-настрого запретил. Ибо нефиг девушке ворочать то, что весит под тридцать килограммов. Сам расставлю, куда надо, когда закончу собирать шкаф и столы.

Пусто у нас. Непривычно. И пока ещё неуютно: в каждой комнатушке с потолка на проводах свисает по единственной лампочке, шторок на окнах нет, вечером пришлось прикрывать их простынями свободных комплектов постельного белья. Пока только в спальне и гостиной, где мы, на ночь глядя, ходим в неглиже.

Хорошо, что не красными флагами! А то было, знаете ли, в моей жизни и такое. Мы с женой поменяли квартиру. Продали однокомнатную в Киеве и купили «двушку» в его пригороде, Броварах. Тоже на первом этаже. И тоже столкнулись с нехваткой штор: на десятом этаже они у нас, конечно, имелись. Но только в гостиной, поскольку застеклённый балкон был на кухне, и балконные занавесочки отлично укрывали нас от любопытных взглядов. И, переехав на новое место, где под окнами регулярно ходят люди, мы не придумали ничего лучшего, чем завесить окошки… флагами, болтавшимися в багажнике машины после политических акций.

Здесь же, в этой квартире, лоджия открыта всем ветрам и снегам (сугробчик на ней в наличии). Так что даже занавесочки некуда прицепить. Летом нужно будет эту лоджию застеклить. Чем, пожалуй, я несколько раньше привычного времени «введу моду» на застеклённые балконы.

Но это всё благоустройство, включая установку самодельных стеклопакетов, потом. Сейчас — спать, поскольку всё равно мы устали с этой переездной суетой. Первую ночь спим в новой, уже своей квартире!

Весть о выделенной мне огромной (по меркам этих времён) квартиры облетела однокурсников в мгновение ока. Если кое-кто утверждает, что Москва — большая деревня, то что уж говорить про Машгородок? И в среду Катюха пришла с практики, угорая от смеха.

— Мишка, ты знаешь, почему тебе квартиру дали? Да ещё и ТАКУЮ. Ты у нас, оказывается, незаконнорожденный сын Макеева.

Ну, да. Я же по отчеству Викторович.

Просмеявшись, советую:

— Катюнь, а ты этого не опровергай. Будут спрашивать, молчи, как партизанка, и делай загадочное лицо.

А что? Вполне себе приемлемое прикрытие для моего «особого» положения. От Виктора Петрович, которому наверняка приписывают немало подобных небылиц, не убудет, а от меня — тем более.

38

В четверг — новое «великое переселение народов». Ксюхе дали место в только-только сданном в эксплуатацию общежитии № 5, стоящем на горке в паре сотен метров выше территории Инженерной площадки КБ. А к кому ей обратиться за помощью в переноске вещей? Только к нам с Катей. Так что пришлось после работы заскакивать в двадцать третью общагу, брать по узлу с вещами и идти на Вернадского, дом 5.

Аж в груди защемило, когда мы вошли в фойе общежития. Дом родной, в который я в «первой жизни» вселился в него на месяц позже Оксанки, а перестал в нём жить в 1995 году. Сколько воспоминаний связано с этим общежитием. И хороших, и плохих, как бывает с любым жильём, где прожил достаточно долго.

Всё тот же блок № 707, трёхместная комната, где в соседках у Орловой пока только Галя Тормоза, моя «землячка» из Атляна. Статная, с красивым лицом «русского» типажа. Парней от неё отпугивает рост — около 180 сантиметров. Совершенно напрасно: характер у неё хороший, с возрастом не «обабится» из-за набора лишнего веса, так и останется «среднего» телосложения, даже родив троих детей. И муж у неё будет ей под стать. Но позже, года через полтора.

Зацепились с Галкой языками всё на ту же тему переездов: она тоже работает в цехе 26 НПО, и новость о выделенной мне квартиры до неё дошла. Но на Катрин не пялится: не единожды уже видела её, когда мы забегали в гости к Оксане.

Общежитие ещё новенькое, пахнет цементной пылью и краской. Всё оборудование работает: и электроплиты, и стиральные машины в прачечных комнатах каждого крыла этажей, и оба лифта. Которые вышли из строя в «святые девяностые», и денег на ремонт их уже не нашлось. Так что пришлось «последующим поколениям жильцов» даже на девятый этаж бегать пешком.

Не удержался, вытащил Катюшку на балкон общежития полюбоваться закатом. Вид отсюда — просто обалденный! И половина Машгородка, и часть посёлка Тургояк, и само озеро, ещё скованное льдом, и многочисленные горные хребты западнее его — как на ладони.

А наша квартира продолжает приобретать жилой вид. Закончил, наконец, сборку мебели. Столы расставили (один письменный в «секретную» комнату, второй в гостиную, раздвижной тоже в гостиную, кухонный — сами догадываетесь, куда), шкаф с лёгкостью передвинул на нужное место, воспользовавшись широко известным «секретом». Знаете, как легко двигать тяжёлую корпусную мебель на ножках? Подкладываете под каждую из ножек по полиэтиленовой крышке, которыми закрывают стеклянные банки, и спокойненько двигаете, например, шкаф.

Стулья у нас — отнюдь не гамбсовские, а, можно сказать, «офисные», «полумягкие», с ножками, «выкроенными» из толстой-толстой слоёной древесины. На что были деньги и что имелось в продаже, то и купили. Но, как и «положено», шесть штук. Табуреток на кухне только четыре, да и то пара обычно стоит под кухонным столом: тесноватая кухня. Особенно — после установки на ней разделочного стола и самого высокого из найденных в магазинах холодильника. Диван в гостиной пока ждёт прихода первых гостей, а второй, который мы решили не складывать, активно «работает» нашим спальным местом. Хорошо, для него не потребовалось покупать никакого матраса!

А вот и первые наши гости «нарисовались». В пятницу после работы явился домой и застал там всю нашу компанию в сборе: таки увязались за Катей «попить чаю». Понятно, что на самом деле — на квартиру поглазеть. Женя с Оксанкой с интересом, Бородулина — с завистью: они вчетвером в «трёшке» живут, а нам с Катериной на двоих такая досталась

— А железная дверь зачем? — удивляется Попцов, кивая на вход в пока ещё пустой «кабинет».

— С некоторыми документами придётся и дома работать, велели организовать прямо в квартире собственную «секретную часть».

— Так ты что, больше в техникум не вернёшься?

— Не знаю, Ирин. Это уж не мне решать.

— А кому? Твоему «настоящему отцу»? Чем ты ему так понравился? Даже папа так и не смог узнать.

Её отец — член парткома предприятия, тоже немалая величина. А сплетня о «внезапно объявившемся незаконнорожденном сыне главного конструктора», кажется, уже добралась до КБ.

— Лучше будет, если он и не станет пытаться узнавать. Чтобы не связываться с сотым отделом.

Чаи, действительно, погоняли, гостей проводили, поужинали сами, а потом занялись готовкой: завтра у нас куда более серьёзная «делегация». И не только «мои»: мы с Катюхой посоветовались и решили, что пришла пора познакомить друг с другом наших ближайших родственников. Живём-то мы с ней как муж и жена, хотя пока вопрос о походе в ЗАГС не ставим. Ни я, ни она. Но и оба не отрицаем, что в не такой уж и отдалённой перспективе придётся туда наведаться.

До прихода Софьи Леонидовны с Алёшкой мы с папой и Славиком успели перетаскать из багажника «двойки» в «кабинет» коробки со следами угольной пыли. Пока Катя проводила маме «экскурсию». Ну, а потом настала пора общего знакомства.

Кажется, нормально всё прошло. Женщины нашли общий язык, накрывая на стол, Славка с Лёшкой — рассматривая мою аппаратуру, всё ещё громоздящуюся на полу, поскольку письменный стол в гостиной «зарезервирован» для приготовления домашних заданий.

Родители, конечно, приехали с подарком на новоселье: купили люстру. Но я попросил маму не смущать «сватью» его торжественным вручением: денег у Егорьевой-старшей в обрез, а наверняка ведь захочется «не отстать» от будущих родственников. И Катрин настропалил, чтобы помалкивала и не провоцировала мать на неподъёмные для неё подарки.