Ограбление века (СИ), стр. 33
— Объясни, куда ты тогда исчез из моей квартиры?
— В будущее.
— Вот так, по своему желанию?
— И при помощи технических средств. В частности, вот этого аляповатого изделия неизвестного мне «ювелира», — вытянул я из-за пазухи шнурок, продетый в перстень.
— А сейчас не исчезнешь?
— Не исчезну. Связи с тем миром больше нет. Вам ведь известно, на каких условиях моё начальство собиралось продолжать сотрудничество с СССР. А поскольку вы отказались, решило без вашего согласия забрать оплату за уже поставленное. Вот и пришлось останавливать его и лишать возможности проникнуть сюда.
— Как это «без нашего согласия»?
— Оно посчитало, что хапнуть где-то тонну золота в слитках прямо из вагона для его перевозки будет справедливо.
По шевелению губ нетрудно догадаться, какое именно слово, произнёс про себя генерал-майор.
— И что ему помешало?
— Умные люди, посчитавшие такое большущим свинством. Не я, мне чужая слава не нужна. Я-то как раз и должен был это дельце провернуть. Просто потому, что не мог отказаться. Даже уже был абсолютно готов шагнуть в тот вагон, но, по их воле, шагнул в другое место. Кстати, Револий Михайлович, то снаряжение и оружие, которое было на мне в тот момент, вы можете увезти с собой в Москву.
— Оружие?
— Ага. Тридцатизарядный пистолет-пулемёт под парабеллумовский патрон и пистолет под оригинальный патрон, способный пробивать лёгкий бронежилет. И тот, и другой стволы — отечественной разработки, очень хорошо подойдут для «Альфы» и подобных ей подразделений. Тем более, пистолет и разрабатывался как замена «Стечкину». Ну, и гранаты будут интересны для изучения.
— И где это сейчас?
— Зарыто в землю. Но вы зря концентрируете внимание на оружии, а не на упомянутом мной снаряжении. Оно куда более ценно, чем эти «пукалки», пусть даже имеющие превосходные характеристики.
— Даже ценнее, чем уже полученные образцы?
— Многократно! То, что вы получили, это разработка конца 1980-х или, в лучшем случае, начала 1990-х. А то, что дам я — 2020-х. Пусть электронику сейчас и не повторить, но материалы и многие технические и технологические решения — вполне по силам.
Роль Макеева в этом разговоре, проходящем в кабинете главного конструктора, просто слушать. И наблюдать за тем, чтобы Суслов не «переманил» меня, нарушив тем компромисс, достигнутый в Москве. На каком точно уровне достигнутый — мне пока неизвестно. На каком-то из заоблачных.
Как намекнул Виктор Петрович, к которому меня «выдернули» на утро понедельника, частью компьютерной техники КБ всё-таки придётся поделиться. После того, как я обучу владеть ею и инженеров из конструкторского бюро, и людей, которых выделит для этого Суслов.
— Когда можно будет это всё забрать?
— Если Виктор Петрович выделит транспорт и пару человек, то хоть сейчас. И… штыковую лопату с ломиком, чтобы раскопать тайник с оружием: у меня там, в гараже, только снеговая.
— Люди у меня есть, — кивнул генерал.
— Я не знаю, как вы будете это оформлять, но чтобы никакого возбуждения дела даже за оружие! — «вставил пять копеек» главный конструктор. — Мне не нужно, чтобы Карасёва постоянно дёргали на допросы. У нас с вами и так мало времени, чтобы разобраться в этой технике. А вам с ним ещё и в Москву лететь.
Вот оно! Всё-таки лететь. Надеюсь, не в лубянские подвалы.
Даже схрон с оружием быстро раскопали. Я указал место, чекисты немного поработали лопатой и ломиком, пока не добрались до уложенного мной поверх полиэтиленового свёртка куска фанеры, очистили его от смёрзшегося грунта, подняли и достали то, что нужно. Ну, а в гараже и того проще было: я снова тыкал пальцем и говорил, что именно выносить. Пусть генерал-майора и корёжило от того, что несколько больших картонных коробок я ему так и не отдал: видимо, Макееву удалось продавить моё условие.
— Револий Михайлович, когда сотрудники Комитета будут «копать» мои связи, пусть пока не прессуют хозяйку гаража. Она ни сном, ни духом о том, что я там хранил. Перепугается, начнёт истерить, выгонять меня. А мне ещё надо будет вывезти те коробки.
— Что там у тебя? — недовольно кивнув, всё-таки решил удовлетворить профессиональный интерес генерал-майор.
— То, что мне нужно для личного пользования. Пара аппаратов бытовой техники, расходные материалы для домашнего комплекта вычислительной техники, немного радиодеталей и готовых блоков аппаратуры, медицинские и гигиенические препараты и предметы. Практически ничего, кроме бытовой техники, образцами чего я ещё не поделился. Заметьте: всё остающееся куплено на мои личные средства.
— Не многовато ли у тебя там было личных средств?
— Как посмотреть. Во-первых, приведённые к средним зарплатам цены на многие изделия «там» значительно ниже, чем сейчас. Во-вторых, кое-что из личного имущества удалось продать. В-третьих, понемногу, но регулярно, капали деньги с продажи написанных мной книг. В-четвёртых, мне заплатили за время обучения при подготовке к так и не состоявшемуся ограблению «золотого» поезда. Кстати, многим из изученных мной тактических приёмов и методик обучения я тоже готов поделиться. Но потом, когда закончим с обучением специалистов работе с вычислительной техникой и разберёмся с переданным мной другим оборудованием.
Офигению Суслова не было предела, когда я (честно признАюсь: именно ради эффекта) надел на себя полный комплект «Легионера» и взял в руки ППК-20 (разумеется, с вынутыми из магазина патронами). А потом ещё и на него надел шлем и включил его системы.
— Просто фильм «Звёздные войны» какой-то!
Происходило это всё тоже на территории КБ, а не в городском Управлении КГБ. Где мы не только составляли опись, но и перепаковывали груз, который полетит с нами в Ан-24, принадлежащем макеевскому конструкторскому бюро.
У Катюшки сегодня был первый день практики. Пока только оформление документов, получение пропусков, потом — спецодежды (тапочки с кожаной, антистатической подошвой, шапочки и белоснежные халаты), знакомство с массой инструкций. Короче — нудота, а вовсе не практическая работа. Она когда-то всё это уже проходила, и теперь хихикает, рассказывая мне о реакции одногруппников на реалии предприятия ракетной отрасли, коим является Научно-производственное объединение Электромеханики.
За столь невнятным названием стоит разработка и выпуск «мозгов» любой ракеты — гироскопической платформы, данные от которой и служат для того, чтобы ракета попала в цель. Ведь она — не пуля, которую выпустил из ствола, и она летит себе по обусловленной законами физики баллистической траектории. Хотя бы потому, что на достаточно протяжённом участке ракету толкает двигатель. Или даже несколько двигателей. Которые работают не просто неравномерно, но и, зачастую, с различной тягой. Не считая влияния состояния атмосферы, направления и силы ветра, и так далее, и так далее. Поэтому все параметры как направления полёта, так и режима работы двигателей, приходится постоянно считывать и корректировать. Даже не ежесекундно, а непрерывно. И постоянно «подруливать». Иногда — до самого момента попадания в цель. Вот приборы, установленные на гироплатформе, и занимаются тем, что считывают углы отклонения ракеты и действующие на неё ускорения, сравнивают это с «эталонными» программными данными и выдают команды на корректировку параметров полёта.
Но суть не в этом, а в том, что я сидел, слушая рассказ любимой девушки, усмехался или хихикал вместе с ней, а про себя тяжко вздыхал, думая, как буду говорить ей о предстоящей завтра разлуке. Пусть и непродолжительной, но первой с того момента, как она заявила о себе, как о хозяйке нашего первого совместного жилья.
— Надолго? — сразу же погрустнела Катерина.
— Точно не знаю, Катёна. Скорее всего, в неделю уложусь. А может, и чуть раньше вернусь.
Ни Суслов, ни Макеев ни словом не обмолвились, для чего я понадобился в столице. Я предполагаю, что меня хотят ПОКАЗАТЬ.