Ограбление века (СИ), стр. 25

К исходу часа, пока в бане пропадали «Попцовы», Катюшка уже начала насмешливо поглядывать на входную дверь. Мол, «дорвались до бесплатного». Вслух, конечно, тактично никак это не комментировала, поскольку с нами вертится мой братец. В то же время, мне понятен и другое направление её мыслей: за мои отношения с этой потенциальной соперницей она теперь может быть спокойна. Вот же провокаторша! Она же именно на это рассчитывала, предлагая «мытьё по парам».

Как оказалось, провокаторша у нас не только она одна. По следам вернувшихся довольных жизнью Женьки и Ирины под напутствие «Карасёв, если через полчаса не вернёшься, я сама пойду проверять, чем вы там занимаетесь», потопали и мы с Орловой. До пляжных костюмов разоблачились совершенно спокойно. А потом Ксюха, внимательно осмотрев мою сильно окрепшую после диверсионной подготовки мускулатуру, отвернувшись от меня, потянула и завязки верхней детали раздельного купальника. А сняв его, развернулась полубоком и попросила:

— Подай, пожалуйста, полотенце.

Которое лежит у неё под самым носом.

— Ксюха, не выделывайся. Хочешь показать мне свои прелести, так показывай нормально, без уловок. И оставь в покое полотенце: я и без него тебя пропарю. Да не жмись, как будто я твоей красотой ещё в прошлый раз не любовался. Дуй в парилку.

За прошедший год, грудки, конечно, подросли, но всё равно ещё небольшие, совершенно подростковые.

— Ну, и остальное тогда снимай, раз на это пошло, — тяну я за кончики завязок плавок.

— Миша, меня Катюха за это убьёт!

— Во-первых, не тебя, а меня: я готов взять на себя вину за то, что ты решила меня спровоцировать. Во-вторых, ничего «этого» у нас не будет. Не готова ты ещё к «этому», хоть тебе и интересно. Снимай, ничего нового ты мне всё равно не покажешь.

— Ох, и намается Катя с таким бабником, как ты, — выдавила из себя девушка, прекратив вялое сопротивление моей помощи снять с неё последнюю одежду.

— Поживём — увидим. Шагом марш на полок!

Кажется, я даже удивил Орлову тем, что «не позволил себе лишнего». Хотелось, конечно, и погладить её по выпуклостям, и руку запустить в густую чёрную поросль на лобке. И ниже… Единственное, что сделал, это шлёпнул по «пятой точке» перед тем, как возвращаться в дом.

— Всё. Хватит. Отдохни и иди мыться.

— Уложились в норматив? — изобразил я запыхавшегося старательного солдата, представ пред очами Егорьевой.

С Катей мы парились голыми оба (с Ксюхой я плавок не снимал, пусть в них что-то и топорщилось, привлекая её внимание). И она даже пыталась меня отхлестать веником, пока я не отобрал у неё этот «рабочий инструмент».

— Побереги силы для другого, — похотливо обвёл взглядом я её фигуру.

Не потому, что хотелось «так, что зубы сводит». Просто нужно было окончательно снять возможные подозрения в том, что у нас с Оксанкой «что-то могло быть».

Меня даже немного удивляет то, что Катя сегодня не позволяет себе проявлять откровенную ревность. Дурачество не в счёт. Или в каждой шутке только доля шутки? Что это? Уверенность в себе, доверие мне или умение сдерживать «собственнический инстинкт»?

Жратвы в доме навалом. Причём, куда более разнообразной, чем у нас же во время прошлогоднего празднования. А через некоторое время после бани организм требует восполнения калорий. Вот и, отдышавшись и отлежавшись, снова уселись за стол.

— А вы обратили внимание, что мы в этот раз даже не танцевали? — вдруг заметила Бородулина.

— Тебе потанцевать хочется? — тут же отреагировал Евгений.

— Не-е-е! — испуганно возразила Иринка. — После бани и такого плотного ужина? У нас же заворот кишок случится. Я просто обратила внимание, что никто даже и не заикался про танцы.

— Наверное, просто потому, что всем хорошо и без них было, — предположила Катрин. — И вообще тут, у мишиных родителей в доме, так здорово. Правда?

Возражений не последовало. Как, впрочем, и против предложения, прозвучавшего ещё через часок: идти спать. Послебанное состояние, знаете ли, этому очень способствует. Правда, выскакивая в коридор (после парилки выпил очень много холодного компота и газировки), своим хорошим слухом уловил, что Оксана с Ириной всё ещё о чём-то шушукаются. Надеюсь, не о том, в каком виде была в парилке Ксюха.

Фрагмент 13

25

Судя по всему, на учёбу 2 января «забили» не только мы'. По крайней мере, влетев в кабинет «спецчасти» в конце учебного дня 4 января, перед самым звонком, Тимченко (кажется, он вообще не умеет ходить спокойно, только летает!) начал «накачку» со слов:

— Ну, что, прогульщики? Совсем забыли о том, что у вас на носу сессия?

Да, да. С первого семестра третьего курса у нас начались занятия по «спецпредметам». Перед этим с нас собрали анкеты, автобиографии, заявления. Для получения второй формы допуска к секретным сведениям. А в пропусках появились отметки-шифры, по которым нас начали впускать в «спецчасть», крыло второго этажа, при входе в которое находится ещё один пост охраны.

Особо секретного нам, конечно, не преподают. Просто приучают к правилам работы с секретной документацией. Но оформлено всё «как должно быть на самом деле». Прошитые, опечатанные тетрадки для конспектов с пронумерованными листами. Они, тетрадки, хранятся там же, в «спецчасти» в опечатанном чемодане, получить который имеет право только специально назначенный «секретчик». Выносить тетради из техникума категорически запрещено. Но можно выносить из «спецчасти» и изучать конспекты, например, в читальном зале техникумовской библиотеки.

Вы думаете, что у студентов технических учебных заведений самый сложный предмет программы обучения — это сопромат? Фиг вам! Проходили мы тот самый сопромат. Пусть и довольно поверхностно, но проходили. Но среди «спецпредметов» нам читали и курс «Системы автоматического управления летательных аппаратов», в сравнении с которым «Сопротивление материалов» — херня на постном масле. И с этими самыми эпюрами напряжённости балок ещё можно разобраться, если «въехать», то как вам решение систем уравнений из восьми уравнений с восемью неизвестными? Из шестнадцати уравнений с шестнадцатью неизвестными? Из тридцати двух уравнений с тридцатью двумя неизвестными? Но самый кайф — система уравнений из N уравнений с N неизвестными. И это всё — описывает полёт различных типов ракет. Летательных аппаратов, как их «толерантно» называют наши коллеги.

Нет, лично я за сдачу сессии совершенно спокоен. Не зря же говорят, что первый год студент работает на зачётку, а потом зачётка работает на него. С моей зачёткой всё отлично. У Кати — тоже. А что она недопонимает, я объясняю.

А вообще, конечно, самые толковые в группе и в моей «первой жизни», и теперь — это мы с Попцовым. Не «заучки», а именно соображающие, «тянущие», поскольку и я, и Женька вообще никогда не напрягаем себя зубрёжкой, а домашние задания делаем только тогда, когда без этого невозможно обойтись. Например, сдать какой-нибудь чертёж. Именно к нам все бегут с просьбой что-либо разъяснить. А мы действуем, как в анекдоте про преподавателя, жалующегося коллеге на то, какие тупые пошли студенты:

— Раз им объяснил — не понимают. Второй раз объяснил — не понимают. Третий раз объяснил. Уже сам всё понял, а они всё равно не понимают!

Вот и мы начинаем «консультацию» со слов: «Это же очень просто!». И, признаться, даже если на тот момент ещё оставались какие-то недопонятые моменты, то к её концу нам самим становилось всё ясно.

Кстати, про первое, второе, третье объяснения. Года через два после нашего выпуска Владимир Григорьевич Тимченко уехал преподавать в «родственный» техникум где-то в Средней Азии. Кажется, в Андижане. Он, приехав в гости в Миасс, рассказывал, как происходил процесс обучения «национальных кадров», значительную часть которых составляли выходцы из сельской местности.

— Беру стопку листов с отпечатанным абсолютно одинаковым текстом и раздаю каждому. После прочтения собираю, прямо на глазах у них перетасовываю и раздаю снова. Собираю и раздаю в третий раз. И тут начинают раздаваться голоса: «Кажется, мы это уже читали». Им КАЖЕТСЯ! После третьего прочтения! Значит, хоть кто-то хоть что-то усвоил.