Ограбление века (СИ), стр. 26

Общая «накачка» — это одно дело. А потом пришла пора дрючить «руководящий состав группы»: старосту, комсорга, профорга, которые держатся одной компанией и прогуливают занятия тоже вместе. Не при группе, а вызвав в кабинет ТАР, где «классный папа» пропесочил нас троих особо. Впрочем, не так уж и рьяно. Просто напомнил о том, что не должны подавать другим дурного примера. И тут же «съехал» на другую тему.

— В следующем семестре у вас будет производственная практика на НПО Электромеханики. Надо уже начинать готовить документы для проверки режимным отделом предприятия. С тебя, Мишка, сбор заявлений. Образец выдам. Ты, Женька, пишешь на каждого комсомольскую характеристику. Ну, а ты, Катюха, производственную. А кому, как не профоргу их писать? — тут же оборвал Тимченко попытку Катрин возразить, что у нас нет производственной деятельности. — Не спихивай на меня, мне и без этого будет чем заняться.

— А где сама практика? В цехах или отделах? — поинтересовалась подруга.

— Конкретно — двадцать шестой цех. Парни идут на участки регулировки, девчата — в ОТК, технологическое и плановое бюро, на участок микроэлектроники. Кого куда распределят — уже в цехе решат.

Сейчас в цехе 626 (первая цифра номера обозначает его категорию — один из «основных сборочных цехов») две «регулировки». На одной занимаются проверкой работоспособности микросборок, а на втором участке — печатных плат, в том числе, с установленными на них сборками, и окончательно собранных блоков. Уже через год цех начнут делить. Сначала выделят из его состава цех микроэлектроники на базе нынешнего участка. Он получит номер 618. Потом, когда будет построен новый корпус, выделится производство электронного испытательного оборудования — всевозможные испытательные пульты, используемые для проверки тех или иных плат и блоков. От элементарных коробочек с несколькими клеммами и простейшими переключателями, до сложнейших, обильно напичканных электроникой шкафов с микропроцессорным командным управлением. Этот цех с номером 727 переживёт и двадцать шестой, и восемнадцатый. И два других, расположенных в том же огромном корпусе с искусственным климатом: 625, производящий все намоточные элементы (трансформаторы, дроссели, обмотки электродвигателей и датчиков), и 617, где производили окончательную сборку и отладку конечной продукции предприятия — гироплатформ.

Да, искусственный климат для четырёх цехов, расположенных в одном корпусе. Со стабильно поддерживаемой температурой (около 23 градусов), мощнейшей вентиляцией, «чистовым» режимом. Что это такое? Строгая проверка запылённости воздуха. И не дай бог число пылинок в кубометре воздуха превысит установленное нормативами! Особо критично это для цеха (сейчас — ещё участка) микроэлектроники и главного сборочного. Если в двух остальных допускается ношение «пилоток», только прикрывающих макушку, то в указанных выше — исключительно платков (у женщин) и шапок (у мужчин), полностью скрывающих волосы. А в семнадцатом мужчинам даже запрещено носить усы, а сотрудники других цехов и отделов, которых пропускали в цех, должны были прикрывать свою «лицевую растительность» масками вроде «ковидных». Ведь даже единственный волосок с них способен вывести из строя крупный сложнейший и точнейший узел.

Точнейший? Именно! Предприятие строили не абы где, в поисках места его постройки проводили специальное геологическое исследование. Во-первых, оно было размещено на достаточном (около километра) удалении от городских кварталов, чтобы сотрясения почвы, неизбежные в городе, гасились расстоянием. Во-вторых, под него нашли огромную монолитную плиту горной породы, чтобы ещё и её масса своей инерцией гасила эти колебания. И даже очень немногочисленному служебному транспорту запрещалось передвигаться по технологическим дорогам на территории НПОЭ быстрее, чем со скоростью 5 (пять) километров в час. Чтобы не создавать вибраций, вредных для настройки гироскопических приборов.

Оборотная сторона медали искусственного климата с минимизированной запылённостью — отсутствие окон у огромного квадратного корпуса. За это сложенный из мрачноватого красно-коричневого кирпича корпус № 3, о реалиях которого идёт речь, сотрудники предприятия, не лишённые чёрного юмора, прозвали «Бухенвальдом». И работать там действительно было тяжеловато: на уши постоянно давит монотонный гул мощной вентиляции, на глаза — не совсем естественный свет газоразрядных ламп «дневного света» под потолком. Но возвращения в «Бухенвальд», полностью разрушенный в 2020-е, я ждал с нетерпением. Это — моя «первая» молодость, к которой мне снова хочется прикоснуться.

26

— Дядюшки на тебя обижаются, — выговаривает мне мама в следующий приезд к родителям. — Как окончательно перебрался на Машгородок, так к ним и глаз не кажешь.

— Мам, да нету у меня времени по гостям ездить. И загрузка в техникуме большая, и помимо неё постоянно то в лаборатории вожусь, то на радиостанции, то статьи по результатам всей этой работы писать приходится.

— То любовь у тебя, и ты со своей Катей расстаться не можешь. Не можешь расстаться — вместе с ней съезди.

Вон оно что! Дядюшкам хочется устроить моей избраннице «смотрины». Обойдутся!

— Думаешь, ей есть, когда по гостям гонять? Матери помогать надо: я же говорил, что её отец умер, а там ещё и брат подрастает.

— Ну, хоть бы тогда к деду с бабушкой съездили. Ты же сам говорил ей, что хочешь показать Зелёную Рощу. Я же слышала.

Проще согласиться, чем дальше терпеть это выкручивание рук. Тем более, я и впрямь говорил Катюне, что в Зелёной Роще очень красиво. Только лучше туда ехать не зимой, когда всё снегом заметено, а летом. Ну, ладно. Раз так давят, придётся зимой съездить.

— Скатаемся на каникулах, если папа машину даст.

Ох, и пересудов будет среди односельчан! А я ещё подсуну им тему для сплетен. Даже улыбнулся, мгновенно оценив свою идею, и мама восприняла мою улыбку как то, что поднятый ею вопрос решён положительно.

Сплетни и пересуды и по Атляну ходят. Особенно — после того, как наша компашка устроила катание на санях с горки неподалёку от школы. Всё гадают, как же мы с Попцовым делим трёх девушек. И какая из этих троих — «моя»: шатенка в очках и голубой лохматой шубке из «искусственной чебурашки», рослая блондинка в настоящих унтах из оленьей шкуры или самая низенькая из всех, черноглазая брюнетка в тёмно-коричневой цигейковой шубке до середины бедра, явно неновой.

Это те, кто о нас нормально думают. Но бродят и совершенно дикие версии. От того, что мы с Жекой с ними всеми по очереди спим, до моего «гарема»: ведь почти год назад я уже приезжал в Атлян с девчатами и без Попцова. И о том, что я тогда их троих водил в баню, тоже невесть откуда всем известно. Родители уже доложили, и я, поржав, посоветовал им никак не комментировать этот бред: не хватало ещё оправдываться перед болтунами.

— А чего до каникул-то тянуть? Вон, в следующие выходные или через выходные и скатайтесь.

Видно, в гостях на мамулю сильно надавили, раз она продолжает упорствовать.

— У нас же сессия, зачёты и экзамены сдаём. Какие, к чёрту, гульки? Нет, только на каникулах.

Мне же ещё надо подготовиться к этой провокации…

«Старый Новый Год» встречали с Катрин вдвоём, тихо, «по-семейному». Никакую ёлку, в отличие от родителей, я в квартире не устанавливал. Так, прикрепил к стене пару сосновых веток «для запаха» и украсил их светодиодами, подключёнными к спаянной «на коленке» схемке «бегущих огней». Вот и посидели до полуночи с 13 на 14 января при «интимном» освещении ночника, лампочек подсветки кнопок работающего магнитофона и перемигивающихся светодиодов. Пили газировку: в половине седьмого утра подъём, и на учёбу…

Идею съездить в Зелёную Рощу «всей толпой» Катюшка поддержала. И вместо со мной принялась агитировать остальных троих не сидеть дома, а продолжить традицию «активного зимнего отдыха на природе». После обсуждения сошлись на том, что самой удачной датой поездки будет суббота 30 января. И накопившиеся домашние заботы успеем порешать за шесть каникулярных дней (25 января выпадает на понедельник, и к каникулам «добавляется» предшествующее воскресенье), и ещё неделя отдыха после этого остаётся.