Ограбление века (СИ), стр. 24

Нет, цветные телевизоры уже не такая и редкость. Их стараются покупать все, кому позволяют это сделать доходы (более 700 рублей — это всё равно дорого!). Но выручает советская система кредитования, практически беспроцентная, если сравнивать с кредитным беспределом двадцать первого века. Покупки по ней народ и называет «в рассрочку», а не «в кредит». Причём, с постоянным ростом зарплат и повышением качества телевизионных приёмников от модели к модели цены на аппараты практически не растут. Цветной «Горизонт», купленный нами с женой после свадьбы (это случилось бы в «первой жизни» пятью годами позже), стоил те же самые 700 «с чем-то» рубчиков.

Не такая уж редкость, но, насколько я знаю, ни у Бородулиных, ни у Егорьевых, ни у Попцовых цветного телевизора на рубеже 1981−82 годов ещё нет. Да и я, собственно, уже сильно отвык от того, что телевизионные передачи могут иметь цвет. Так что сидели в гостиной и получали эстетическое удовольствие.

А после программы «Время» всё завертелось. «Допилить» недоделанные салаты и нарезки, расставить посуду и разложить столовые приборы на большом раскладном столе в гостиной, выставить напитки, подаваемые неохлаждёнными (сейчас «в широких народных массах» принято охлаждать только водку, с чем мне пришлось изрядно побороться, доказывая мамуле необходимость выставить в сени шампанское и компот). В общем, сели за стол только почти к готовности первой партии пельменей, в одиннадцатом часу.

Под них, соления, закуски, шуточки-прибауточки, лёгкое вино и «Голубой огонёк» в цвете не успели и оглянуться, как пришлось бежать в сени за шампанским. Советским полусладким: увы, в российской глубинке даже в двадцать первом веке «не понимают» более сухих градаций «новогоднего напитка». А что уж говорить об уходящих мгновениях 1981 года?

Поскольку на празднование Оксанка явилась без пары, пришлось выделить ей в «кавалеры» моего младшего брата, настропалив перед этим о том, что «жентльмен» должен за столом ухаживать за дамой. Ксюхе тоже предварительно объяснили, что речь идёт не о новоявленном малолетнем ухажёре, а об «воспитательном моменте». Так что пришлось ей, стараясь держать серьёзное выражение лица (касается всех присутствовавших за столом, кроме Славки), благодарно принимать эти ухаживания безбожно смущающегося пацана.

После выступления Щербицкого под бой курантов дружно проорали «ура», чокнулись фужерами с шампанским и поздравили друг друга с новым 1982 годом. Полные надежд, что в нём жизнь станет лучше. И я, если честно, пока не наблюдал признаков того, что эти надежды не сбудутся. Но поживём — увидим. Не зря же говорят: на бога надейся, а сам не плошай.

Крепкого не пили. Нам не хотелось, мама вообще пьёт немного, Славке ещё не положено, хоть в семье ради шутки его и называют «алкоголиком» за историю, когда дядюшки во младенчестве «угостили» его пивом через соску, а папе завтра вести машину. Родители тактично решили «не мешать молодёжи веселиться» и договорились 1 января съездить в гости к маминому брату Ивану.

Потом телевизор надоел, и на меня насели с требованием спеть. Славик тут же «сгонял» за гитарой, и мне, подстроив инструмент, пришлось выполнять «многочисленные заявки трудящихся». Пришлось спеть «конкурсную» «Окончен школьный роман», на которой настаивали Орлова и Катюха, многое из остального моего репертуара. Особый энтузиазм вызвало уже ставшее традиционным исполнение «песенной дилогии» Балахнина про баню и рыбалку. Ржали под неё все, но родители и брат, услышавшие эти песни впервые, буквально до слёз.

В конце концов, Славка начал откровенно клевать носом. Да и остальные принялись позёвывать. Так что приняли волевое решение очистить праздничный стол и готовиться к отбою.

Ещё по нашему приезду мама, отловив меня, осторожно поинтересовалась:

— Женьке с Иринкой, что, тоже вместе стелить?

— Обойдутся, — отрезал я. — Не знаю, спят они вместе или нет, они этого не рассказывают. Так что Женька прекрасно и у Славика переночует, а Иринка с Оксанкой в гостиной.

На том и порешили. Не моё, конечно, дело, но если «Попцовы» и в самом деле ещё «дружат на пионерском расстоянии» (в чём я не особо уверен), то нечего становиться сводниками.

24

— Веник, водка — и ништяк!

Именно этим дружным девчоночьим воплем было встречено объявление о том, что печь в бане растоплена. До этого мы успели отоспаться, позавтракать, проводить родителей (Славик с ними ехать отказался: ему в нашей компании веселее) и сходить на горку.

Нет, не на насыпную. Короткая дорога из школы в Городок ведёт как раз по довольно крутому спуску, упирающемуся в бетонный забор гаража колонии. Малышня там катается на санях регулярно. А в первый день нового 1982 года к ней добавилась ещё и компания великовозрастных остолопов, у которых «детство в заднице заиграло». Так что, подняв визг, чем очень веселили взрослых прохожих, выбравших этот путь, наши девицы попеременно неслись вниз с горы на уже достаточно потрёпанных детских санках. Вячеслав работал «инструктором» в «точке отправления», а мы с Женькой их ловили внизу, чтобы они не вылетели на проезжую часть дороги.

В общем, вернулись домой раскрасневшиеся, оживлённые, с горящими от полученного удовольствия глазами. Блин, как мало студентам начала 1980-х нужно для счастья!

Погода для зимних развлечений — самое то. Не холодно, градусов 6–8 (а значит, к ночи похолодает, как и накануне, градусов до десяти), из низких сплошных облаков пролетает лёгкий снежок. Куда более сильный снегопад прошёл несколько дней назад, и это тоже здорово: будет в чём купаться после парилки.

— Так. В баню идём мыться парами! — хохоча, объявила Катюха. — Пока не сильно жарко — Ирина с Женей. Следующие — Оксана со Славиком, а уж на самый-самый горячий пар — мы с Мишей.

— Вот ещё! — немного смутившись, фыркнула Орлова.

— Нефиг мне малолетнего брата совращать, — дождавшись, пока утихнет смех, вызванный этим смущением, встрял я. — Я сначала Ксюху парю и мою, а потом — Катрин. А Славка и один неплохо в баню сходит.

Оксанка смутилась ещё больше, но тут опять в игру вступила Катя, упёршая в бока руки и прищурившая глаза.

— А у тебя от такого варианта здоровье не пострадает?

— Ну, прошлой зимой я же вас всех троих парил, и ничего, не заболел после этого…

— Я не парилку имею в виду, а разговор со мной после этого! Ишь, раскатал губищи!

Вот тут ржали уже все, включая и нас с Катериной.

По сути ведь мы с ней прошлой ночью открыто объявили друзьям, что наши отношения давно перешли из «конфетно-букетной» фазы в постельную. И, по меньшей мере, моим родителям это хорошо известно. А значит, всё куда серьёзнее, чем было чуть менее года назад у меня с Бородулиной. Катя, может, и догадывается о том, что я когда-то спал с Ириной (по крайней мере, я с ней на эту тему не откровенничал). Потому и устроила эту не совсем безобидную пикировочку, целью которой было заявить: не отдам никому! А ты, Карасёв, получишь по ушам, если на другую позаришься.

Впрочем, когда проржались, она уже спокойно сообщила, что не возражает против того, чтобы я сначала попарил Оксану, а потом вернулся домой, позволив той помыться без свидетелей. Но только попарить (сжатый кулачок, показанный мне, невозможно истрактовать двусмысленно).

Прошлогоднюю промашку с металлическими элементами купальников, как они уверяют, в этот раз не допустил никто. Тем не менее, что-то мне подсказывает, что париться почти все будут топлесс.

— Жека, вы там «это самое» отложите до того, как попаритесь: давление при этом и так сильно подскакивает, а если ещё потом парилкой добавите, может и перебор получиться, — предупредил я дружка, естественно, выбрав момент, когда рядом не было чужих ушей.

— Да ты что, Миха, мы вообще даже и не собираемся…

— Да не п*зди! — несколько недипломатично оборвал я возражения. — А если ты не собираешься, то дурак. И дров в печку подкинь, если прогорят, когда возвращаться будете.