Ограбление века (СИ), стр. 15

Самый ответственный момент: как я подсказал, девушка, сидящая на мне верхом, аккуратно вводит в себя моё «достоинство» и быстро опускается на него. Замерла, прислушиваясь к ощущениям, а я уже целую её груди, начиная потихоньку двигать тазом…

— Спасибо, Катёнок, за то, что не пожалела для меня своей девственности.

— Это тебе спасибо за то, что открыл для меня такие волшебные ощущения. Всё равно бы когда-нибудь пришлось начинать, а с тобой это было просто потрясающе. Ты такой ласковый…

Да, как женщина с восточными кровями, аноргазмией она тоже не страдает…

Утро вовсе не туманное и не седое. Но довольно позднее из-за того, что мы значительную часть ночи не спали. А проснувшись, ещё и «закрепили достигнутые результаты». Моим губам было даже дозволено добраться туда, куда не позволялось проникнуть с вечера. Укрепив этим мою репутацию «потрясающе ласкового мужчины». И Катюня, как настоящий котёнок, ластилась ко мне весь день. Даже когда я сначала сооружал из собранных каменюк огромный очаг, а потом грел их, постоянно поддерживая огонь в этом «очаге».

Двух довольно крупных, под триста граммов, чебаков, линя и полукилограммовую щучку, попавших в обрывок сети, мы запекли и «умяли» с отварной картошкой. Как и уху, щедро сдобренную укропом и зелёным луком. А поскольку поздно поднялись, и я объявил, что утренний клёв мы проспали, просто купались (теперь уже без всякого стеснения) голышом, загорали и болтали о всякой ерунде. Правда, удержаться от взаимных ласк не удалось, и завершилось это вполне предсказуемым «походом в палатку на некоторое время». Комментарий:

— При свете даже интереснее: видно, как это происходит.

Наконец, я объявил, что камни для походной бани готовы, воткнул в песок рядом с очагом палки, которые обмотал полиэтиленом, и мы отправились париться. Точнее, сначала «жариться», а уж потом, плеснув воды на раскалённые булыжники, отхлестал Катюху веником и выгнал в озеро. Понравилось. Даже очень понравилось. Может, чуть меньше, чем купание в сугробе, но тоже понравилось. Даже несмотря на оставшийся после того, как я залил огонь в очаге, запах дыма в этой «одноразовой» (полиэтилен к концу «истязания веником» поплыл, и повторно его использовать уже не получится) бане.

— Не замучил я тебя?

Этот вопрос я задал уже утром третьего дня нашего «похода».

— Если бы мне самой не нравилось, я бы уже давно придумала, как тебе отказать. Немного тяжело, конечно, с непривычки, но так классно!

Кто бы сомневался в том, что классно!

— Миша, а как мы дальше будем жить? Я же понимаю, что жениться на мне тебе рано. Да и не хочу я пока замуж выходить. И тем более — рожать. Хотя бы пока мы техникум не закончим.

А я, думаешь, хочу, если учитывать, что мне скоро предстоит? Если всё провалится, первыми, кого начнут терзать, будут близкие мне люди. Даже если удастся «экстренная эвакуация», обратного пути в 1981 год мне уже не будет. Разве что, куда-то в другую местность, без возможности показаться на глаза кому-нибудь, кто меня сейчас знает.

— Катёнок, ты не обижайся, но у меня скоро могут случиться серьёзные события, из-за которых я вообще могу уехать из города. Очень надолго.

— Как??? Почему???

— К сожалению, от меня зависит очень немногое. Прикажут — и всё!

— Армия?

— Можно и так сказать.

— Но ты же говорил, что в армию тебя не возьмут из-за последствий твоей раны. Кроме того, у нас с третьего курса для всех парней действует бронь.

— К сожалению, это не тот случай, когда помогут бронь и справки. И взять тебя с собой я в первое время тоже не смогу. Тебя и без того замучают подписками и проверками, а если мы успеем пожениться, то тем более. Так что, Катюня, придётся нам встречаться тайно от всех, пока у меня не появится определённость, случится это или нет.

— То есть, ещё ничего не предопределено?

— Да. Всё может ещё обойтись.

— Даже если случится, я тебя дождусь, Миша! Мне не привыкать ждать.

Фрагмент 8

15

Камеру для наблюдения за площадкой с нужными мне вагонами я устанавливал под видом работника электросетей. Побарабанил в деревянные ворота крепкого дома на улице Труда и дождался, пока калитку откроет бабуля. Бабушка моей первой жены из «первой жизни».

— Евсеева? Анна Савельевна? Я из электросетей. В последнее время участились пожары из-за неисправности электропроводки в домах старой постройки. Таких, как у вас. Как я могу осмотреть её на чердаке вашего дома?

Бабуля прожила 85 лет. Постоянно жаловалась на больные ноги, но в воскресенье обязательно ехала в Старый Город в старообрядческий молельный дом и стояла там два-три часа во время всей службы. Скорее всего, прожила бы и дольше, если бы не угорела из-за рано закрытой заслонки печной трубы. И она, и ночевавшая у неё в ту ночь младшая дочь выжили, но бабушка после больницы всё равно чувствовала себя плохо, и её взяла к себе в квартиру моя тёща. В течение месяца один инсульт, второй. И всё.

— А чего же такого молоденького послали?

— Так ведь, Анна Савельевна, мне, практиканту, как раз проще по чердакам лазать, чем взрослым мужикам.

— Пойдём, лестницу дам. Только потом сам её на место и положишь: мне её таскать уже не по силам.

Аж сердце ёкнуло при виде знакомого двора, вымощенного разноразмерными каменными плитами, и неглубокого колодца во дворе. Её покойный муж Алексей слыл очень хозяйственным мужиком.

Прошёл по чердаку, вставил камеру в дырку от выпавшего из плотной дощатой обшивки сучка, закрепил её саморезом. Чуть-чуть потоптался, и спустился вниз.

— Нормально всё у вас с проводкой, Анна Савельевна. Живите, не беспокойтесь. Только распишитесь у меня в блокнотике за то, что я у вас побывал и провёл проверку. Вот тут, напротив вашего адреса.

Вторая камера — тоже на чердаке, но небольшого «железнодорожного» барака, стоящего у самой автодороги. На отшибе от основной застройки улицы Труда. Он сгорел уже осенью 83-го года. Отец погиб почти напротив него полугодом раньше. Там было проще, поскольку щелей в досках фронтона достаточно.

Всё, хватит мне «играть в электрика». Дня через три поставлю камеру и направленный микрофон под трубой наружной линии горячего водоснабжения, идущей в заповедник. И направлены они будут не на вагоны, а на площадку, где стоит один из двух бронетранспортёров, сопровождающих груз. А ещё — вечерком придётся слазить на тополя, растущие вдоль забора склада готовой продукции талькового комбината. И будет у меня съёмка объекта сразу с трёх сторон и контроль за охраной, топчущейся у дороги во время разгрузки.

Всех этих «шпионских штучек» для меня не жалеют. Полтора десятка разных миниатюрных камер и столько же направленных микрофонов. Чтобы я уже сам выбрал на месте, какое конкретное устройство использовать. Пара биноклей ночного видения, налобные ноктовизоры, два разведывательных дрона с увеличенными батареями и хорошими камерами, как обычного зрения, так и инфракрасного. Оборудование для приёма пакетов данных с камер и микрофонов.

Ради складирования этого и другого оборудования (включая моё личное) пришлось на полгода арендовать гараж в ГСК-8, на болоте возле того самого мостика, у которого когда-то произошёл «Первый Миасский экс». Только папу уже задействовать не стал. Всё сам, только сам. Выгляжу-то я вовсе не на неполные восемнадцать лет, а значительно старше физического возраста. Снял под предлогом переделки старого мотоцикла в самодельный снегоход. Мол, буду возиться в гараже с «железками» в свободное время, включая ночное. И расплатился купюрами, полученными на операцию. Оттуда до самой дальней камеры — чуть больше двух километров по прямой, а высокочастотную пакетную передачу хорошо маскируют мощные помехи городской электроподстанции, находящейся меньше, чем в трёхстах метрах, от гаража.

Но всё это — уже после того, как приехали родственники из Уфы.

Дядя Данила — средний из сыновей моего деда. Если отец самый «плотный» (после того, как бросил курить), то он — самый рослый. Его сын Андрей, как я уже упоминал, старше меня на два месяца. И в отца худощавый. Как и я, уже значительно перерос родителя. После школы пошёл не в институт и не в техникум, а в техучилище, которое уже закончил, и теперь собирается на пару месяцев поступить на работу. На такой короткий срок, поскольку восемнадцать ему уже «стукнуло», и осенью отправляться в армию.