Ограбление века (СИ), стр. 14

— Там, конечно. Пришлось пройти серьёзную подготовку перед… одним важным делом.

— Надеюсь, это «важное дело» обойдётся без новых ранений, как тогда.

— Пап, тогда была случайность. Чисто террористический налёт дальних беспилотных самолётов с целью создания паники среди населения. А я случайно оказался поблизости, — ушёл я от прямого ответа: ну, не признаваться же мне в том, что меня запросто могут пристрелить во время «ограбления века».

Ехали мы с Катей «в поход» на автобусе, идущем из Миасса в посёлок Верхний Иремель. «Аул», как его ещё называют местные. Он идёт почти на час раньше, чем до Архангельского, так что времени до сумерек у нас будет достаточно. Вышли (по моей просьбе) возле парочки скрытых в леске озёр, имеющих общее название Марскалы. Там хорошо клюют мелкие карасики, но именно мелкие, так что по хорошо известным мне лесным дорожкам потопали к броду через речку Верхний Иремель. Разулись, переходя через неё, чтобы не мочить кеды. Там воды по икру, и она даже в речушке успела хорошо прогреться, так что в водоёме купаться будет точно комфортно. Ещё метров восемьсот — через луговину с довольно мягкой, сырой почвой, а потом по дороге через отвалы щебня после золотодобычи. Затем с километр по тропке, петляющей между несколькими мелкими разрезами (ещё один привет от уральских старателей!). И вот, наконец, выбрались на берег довольно большого, метров двести на четыреста, залива в северной части озера Драга.

На самом деле, это водохранилище, образованное земляной плотиной, имеющей собственное «номерное» название — Восьмая плотина. Ею перегородили реку Верхний Иремель для того, чтобы могла работать драга, давшая «озеру» название. Вот и «наш» залив отделён от основной акватории водохранилища множеством мелких островков, образованных отвалами, когда-то оставшимися после работы этой драги. Островки заросли берёзками, и эти деревья полностью закрывают нас от любопытных глаз тех, кто рыбачит на других берегах или плавает на лодках. Но не загораживают вид на окрестные живописные горы, среди которых особенно выделяется горка с каменистой вершиной, практически у подножья которой мы вышли из автобуса.

— Нравится место?

— Класс! — одобряет мой выбор Катерина. — И вода тут тёплая.

Я уже обратил внимание на то, что она пополоскала в ней руки.

— Ну, тогда ставим палатку, потом ты разбираешь вещи, а я заготавливаю дрова, и можно переходить к водным процедурам.

Именно в таком порядке, поскольку с палаткой и заготовкой хвороста мы на солнышке ещё немного попотеем.

Кое-какой опыт в установке палатки Катюха уже имеет, так что вдвоём с «полотняным домом» справляемся достаточно быстро. И я, взяв небольшой «походный» топорик, оставляю её возиться с содержимым рюкзаков. В её «бауле» только её спальник, личные вещи и продукты, а в моём, «тянувшем» при выходе почти двадцать пять кило (после выгрузки палатки он существенно полегчал), помимо моих шмоток, основная часть «общественных» вещей: котелки и прочие «костровые» принадлежности, посуда, большой кусок полиэтилена, верёвки, рыбацкие принадлежности, медикаменты, алкоголь.

Да, взял и вино. Немного, пару бутылок. В том числе — и для снятия стресса, ежели такой случится.

Бросил срубленные в недалёкой посадке сухие сосёнки возле места, выбранного для костра.

— Ну, что? Готова к заплыву? Тогда скидавай штаны и вперёд, в воду!

— Миша, только давай сразу договоримся: не торопись, дай мне сначала немного привыкнуть к тебе. Ладно? Ну, я про то, когда мы спать пойдём.

Очень неглупая девочка, не строит себе иллюзий относительно того, чем может закончится наша ночёвка вдвоём в палатке. И, кажется, уже морально подготовила себя к этому.

14

— Не оборачивайся: я в сухой купальник переоденусь.

А ещё спрашивала, зачем я настаиваю на том, чтобы она взяла два купальника. Пока один сохнет на специально натянутой для этого верёвке, в другом можно спокойно ходить, не боясь замёрзнуть от прохладного ветерка.

— На закате солнца хочу попробовать искупаться голышом. Говорят, так здорово. И только попробуй какую-нибудь пошлость по этому поводу ляпнуть! Убью!

— Молчу, молчу, молчу… А меня с собой возьмёшь?

Кулачок прилетает в мой бок.

— Я обещала? Вот и получи.

— Да тише ты: рыбу распугаешь.

Ага. Удочку я уже забросил, и теперь слежу за покачиванием поплавка: наверняка какой-то чебачок «принюхивается» к червяку на крючке. Есть! Серебристая рыбка трепещет на конце лески.

— Кать, зачерпни воды в котелок, чтобы добычу в него бросать.

Клёв пока не «ураганный», но всё равно неплохой, так что азарт разгорается не только у меня. Приходится объяснить, что делать при поклёвке и передать удилище девушке.

— Только червяков ты насаживай: они противные.

А уж какой восторженный визг устроила, когда вытащила первого в своей рыбацкой практике окунька!

На добрую уху до заката наловить успели. Чебаки, окуни, ерши, пескари. Как известно, чем больше пород рыбы в ухе, тем она вкуснее. Так что, пока я на берегу чищу добычу, Катюха счищает кожуру с картошки и одной из луковиц, «строгает» морковку. В котле, висящем над костерком, вот-вот закипит вода. Закипела. Теперь в неё бросить то, что приготовила девушка, и можно идти плавать.

Всё-таки заставила меня отвернуться, пока скинет плавки с лифчиком и зайдёт в воду. Зато озорно подглядывает, как я «в костюме Адама» шагаю на глубину. Отомщу ей тем, что буду плыть радом: вода довольно прозрачная, и чуть смугловатое катькино тело в ней хорошо просматривается.

После купания пришлось одеваться: солнце зашло, понемногу темнеет и от воды тянет прохладой.

— Не соврал: действительно очень вкусно!

Катрин с удовольствием хлебает парящую уху из миски, заедая ломтём хлеба. Мы, добравшись до места, лишь немного перекусили, и теперь у нас «настоящий» ужин из двух блюд: на первое — уха, а на второе гречневая каша с тушёнкой, сваренная в маленьком котелке. Под налитое в кружки красное полусладкое вино. Не пьянства ради, ублажения вкусовых рецепторов для.

Перед ужином я набрызгал в палатку аэрозольного реппелента «Дэта», чтобы внутрь не лезло комарьё. Это не панацея, поскольку за ночь всё равно несколько штук проберётся внутрь через мелкие дырки и щелки. Антимоскитные сетки ещё практически не производятся, и все клапаны, прикрывающие вентиляционные окошки, пристёгиваются на деревянные пуговицы-палочки.

— Жаль, гитары не взяли. Ты бы спел чего-нибудь.

Нет, объёмный инструмент для таких вылазок с «форсированием» кустов и сосновых посадок — уже перебор. Так что я просто обнимаю прижавшуюся ко мне Катерину, и мы просто смотрим на угли костра, по которым время от времени пробегают язычки пламени. Тишина. Только слышно, как время от времени пищит какая-то ночная птица, да где-то плещется крупная рыба. На неё я тоже рассчитываю, перегородив десятиметровым куском сети устье небольшого удлинённого заливчика в паре сотен метров от нас. Ну, да. Браконьерничаю немного…

Рискнул взять с собой «артефактный» светодиодный фонарь с питанием от аккумуляторов и зарядкой от встроенной солнечной батареи. «Импортный, из Японии». Так что сейчас вижу по тени на брезенте палатки, как Катя расстёгивает лифчик купальника, а потом надевает футболку.

Целуется она неумело. Но никакой истерики из-за того, что я «наглый», не закатила. Даже тогда, когда я стянул с неё футболку и принялся целовать её грудь. Просто балдеет, гладя мою шевелюру и плечи.

— Я сама, — слышится шёпот, когда моя рука потянула вниз резинку плавок.

И вот мы, абсолютно голые, переплелись руками и ногами. От ласк балдеем оба, но чувствуется, что для Кати они открывают совершенно новый раздел ощущений. Даже такая «мелочь» как прикосновение бедра к её повлажневшей плоти. Или упругость 'окаянного отростка, зажатого в девичьей ладони. Учитывая, что у неё есть младший братишка, что такое мужской половой орган, она видела (да и на меня косилась, когда я заходил в воду голышом), но никогда не касалась его в возбуждённом состоянии у взрослого мужчины.