Ограбление века (СИ), стр. 13

— Мишка! Прекрати немедленно! Или…

— Что или?

— Или точно не соглашусь ни на какую рыбалку!

— Молчу, молчу, молчу…

Это тоже цитата. Из киносказки «Морозко». Да ещё и произнесённая тоном старика, затюканного вредной второй женой.

— Только ради того, чтобы ты согласилась, молчу.

— Вот же наглый. Прёт, как танк: ничем не свернёшь. Попцова и то проще было остановить.

— Это всё потому, что я такой милый, — хохочу я. — А ещё — знаю красивые места, где действительно будет удобно и палатку поставить, и порыбачить, и покупаться. Причём, там мало кто из посторонних появляется, помешать отдыху не сможет.

— А рыба-то там есть? Или тебе главное — не она, а заманить меня в палатку?

— Вот ещё! Рыбалка и только рыбалка! А потом — уха из свежепойманной рыбы. На костре! Вкуснотища! Ну, и купание в тёплом водоёме с чистой водой. А в палатку ты и сама залезешь, когда вечером комары полетят, — снова смеюсь я.

По глазам вижу, что Катюхе идея нравится. Особенно — после моей «вкусной» мимики, изображающей блаженство от предвкушения дегустации ухи.

— Кстати, а ты никогда не пробовала париться в походной бане?

Это уже — откровенное давление на воспоминания о зимней поездке в Атлян.

— А что, и такая бывает?

— Конечно! Правда, после неё не в снегу придётся купаться, а всего лишь в озере. Но тоже неплохо, — продолжаю я играть роль змея-искусителя. — Зато веник — не из засушенных берёзовых веток, а свеженький, только-только наломанный, ароматный!

— А когда можно будет поехать?

Теперь, когда «клиент созрел», нужно уже перестать дурачиться и перейти на серьёзный тон.

— Если устраивать баню, то придётся идти не с одной, а с двумя ночёвками. Она делается из камней, которые надо несколько часов греть костром, чтобы они хорошо раскалились. Вот и считай: во второй половине дня попадём на место, пока палатку разобьём, пока вечерком рыбу подёргаем, пока уху приготовим. Возвращаться — тоже ближе к вечеру, а до этого надо и вещи собрать, и дойти до автобуса. Пусть там и недалеко, но с грузом за плечами придётся часок топать. А между этим — печку соорудить, топить её, потом париться. Ну, и купание с рыбалкой между делом. Так что на баню полный день точно потратим. В общем, — глянул я на настенный календарь. — Оптимально будет 28, 29 и 30 июля. Раньше подготовиться не успеем, а 1 августа к нам родственники из Уфы приезжают.

Ещё одна причина, которую я не стал озвучивать Кате: к тому времени, наконец-то, закончится мой девяностодневный «диверсантский» курс обучения. И мне не придётся «отпрашиваться» на «лишний» день отдыха в 1981 году.

— Я подумаю, как это маме представить. Наверное, придётся врать про то что опять с ребятами из группы идём. Иначе она меня не отпустит.

Ох, уж эти еврейские мамы с их гипер-опекой детей! Несмотря на русские ФИО Катрин, даже если не знать о национальности её матери, то поглядев на девушку, сложно не обратить внимание на признаки наличия в ней семитских кровей.

Фрагмент 7

13

Катюха Катюхой, а восстановить отношения со Смегельской до нашей рыбалки я пытался ещё дважды. Ну, тянет меня к ней, хоть убей! Пока наши отношения с Егорьевой «не зашли слишком далеко», уладить вопрос выбора между двумя девушками не так уж и сложно. Только не хочет Аня даже показываться мне на глаза. Так оба раза, потоптавшись у ворот, и уходил, оставив цветы на лавочке. А потом «успокаивал нервы», выкладываясь на полигоне.

Там у нас теоретические и практические занятия по штурму укреплённых позиций противника, боям в городской застройке, действиям при зачистке зданий. Те самые пресловутые «сначала в помещение входит граната, а потом уже ты». Лучше — сначала граната, потом вторая, и уже за ней — ты сам. При этом гранату нужно не кидать, а закатывать по полу. Закатили гранату, взрыв, закатили ещё одну, но невзведённую. Пусть опять лезут прятаться, а ты в это время добиваешь уцелевших при взрыве: сколько угодно случаев, когда взрывом в помещении людей просто глушило, а не крошило осколками.

Тонкостей множество. Например, такая, что гранаты РГО и РГН, в первую очередь, взрываются от удара, а взрыв через промежуток времени — это срабатывание самоликвидатора, если граната упала в рыхлый снег или на какую-то другую мягкую поверхность. Нельзя стрелять из подствольного гранатомёта внутри помещения, поскольку ВОГу нужно пролететь 15–25 метров, прежде чем он взведётся, и в помещении он просто не сработает.

Стоя перед дверью и ожидая товарищей, собирающихся для штурма, придержите дверь, чтобы её было не открыть. Иначе из неё может вылететь граната или выглянуть ствол. Любая закрытая дверь неприкосновенна, так как может быть заминирована. Ящики не открывать, электронику не включать. Ничего не трогать. Всё может быть заминировано. Вплоть до того, что нельзя открывать холодильник, даже если очень хочется кушать, и поднимать крышку унитаза. В качестве приманки могут быть использованы запертые в шкафах домашние животные. Например, кошки, которых, зачастую, запирают там вместе с гранатой.

В стенах могут быть проломы, завешанные тряпками или коврами. Это замаскированные проходы, по которым можно быстро перебегать даже из подъезда в подъезд. То, что вы находитесь в крайней квартире, не значит, что из соседней к вам нельзя войти через стену. Если требуется стрелять из помещения на улицу, то не надо подползать к подоконнику или стоять сбоку от окна. Для этого лучше уйти вглубь помещения, встав на табуретку, какой-нибудь ящик или предмет мебели, закрывшись стеной. Постоянно нужно пригибаться. Этим не только укрываешься за препятствиями, но и уменьшаешь размер «мишени», которой можешь стать в любое мгновение.

Никогда не включай свет в занятом помещении. И не только из-за того, что этим демаскируешь, а то и вовсе подсвечиваешь себя. Щёлкнув выключателем, можно привести в действие заложенный в здании фугас. Сетки от старых кроватей, повешенные на окна и дверные проёмы, хорошо останавливают ВОГи и дроны. Не зря же в до сих пор идущей войне такое развитие получило «мангалостроение».

Если не хотите остаться без глаз во время зачистки зданий, носите тактические очки. Поскольку осколки кирпича или бетона, выбитые пулями, наносят раны не хуже поражающих элементов взорвавшейся гранаты. Очки не гарантировано, но хоть как-то защитят ваши глаза от них.

Наведываясь к родителям, случайно встретил на «конечной Автозавода» Наташу Непряхину. Она в этом году закончила десятилетку и возвращалась из Челябинска, где подавала документы в Пединститут. Поговорили с ней ровно, без надрыва, без недомолвок, как это было год назад. Просто «за жизнь»: как она закончила школу, как у меня идёт учёба, куда поступают прочие сыростанско-интернатские девчонки. О том разговоре, во время которого она славно повозила меня фейсом по тейблу, даже не вспоминали. Всё перегорело за прошедший год? Может быть, может быть. Впрочем, и времени на беседу было не так уж и много: у меня автобус подошёл.

Два дня на покосе потратил с полной отдачей. Родители же надеялись, что я на каникулах «впрягусь» в сенокосные заботы, а я тут «выкинул фортель», заявив, что почти всю следующую неделю я «занят». Впрочем, учитывая то, что я не просто так балду гоняю в городе, а занимаюсь очень серьёзными делами (статьи в журнале «Радио» тому подтверждение), не особо и ворчали. К тому же, я уже «перешёл на хозрасчёт», и не только сам себя обеспечиваю деньгами, но и семейный бюджет пополняю солидными суммами. Чего только стоит тысяча, переданная в него из гонорара за книгу. А скоро к этому прибавятся и деньги от «эффективных менеджеров», которыми они меня снабдят на подготовку к операции. Выдадут они мне их самыми настоящими советскими купюрами, оставшимися где-то «в закромах Родины» с этих времён.

Папа, глядя на перекатывающиеся под футболкой мои мышцы, только головой качал от удивления.

— Где ты так за лето успел мускулатуру накачать? Там? — уловив момент, задал он волнующий его вопрос.