Сказ о четырёх с половиной татами, стр. 9

Пока я думал обо всём этом, моё зрение начало плавно перемещаться из стороны в сторону, и к тому времени, когда я понял, насколько опьянел, Озу уже ушёл. Он встал, сказал что-то о том, что собирается в туалет, но не вернулся.

Сначала я не придал этому значения, позволив своим мыслям плавно дрейфовать туда-сюда, как воздушный шар. Однако когда прошло пятнадцать минут, а Озу все еще не вернулся, я пришёл в ярость, думая о том, как он ушел, бросив меня набравшимся. Уходить, как весенний ветерок, оставляя других разбираться со счетами, было его фирменным блюдом.

— Чёрт возьми, только не это…

Как раз когда я бормотал себе под нос, Озу вернулся и сел.

— Вовремя, — сказал я с облегчением, глядя на сидящего напротив меня человека.

Это был не Озу.

— Давай, ешь. Если хочешь себе побольше, тебе придётся поторопиться, — сказала Акаши, принявшись жарить оставшееся мясо.

Акаши была студенткой инженерного факультета, на год младше меня. Она не любила разбрасываться словами и пользовалась уважением, но в основном сверстники её сторонились. Мне она очень нравилась, не в последнюю очередь потому, что она не боялась скрестить шпаги с Дзёгасаки, если того требовала ситуация. Обладая острым, как бритва, языком, она была более чем достойной соперницей Дзёгасаки. Он всегда боялся, что его харизматичный образ пострадает, и хотя её холодная, умная манера держаться, не говоря уже о её груди, конечно же, заслуживали внимания, он вскоре научился не разговаривать с ней слишком легкомысленно.

Летом первого курса Дзёгасаки возглавил экспедицию на гору Ёсида, снимая ещё один из своих невразумительных фильмов. Во время обеденного перерыва первокурсники болтали без умолку. Один из них случайно спросил:

— Акаши, чем ты занимаешься по выходным?

Не поднимая глаз, она ответила:

— А почему я должна вам говорить?

После этого никто не спрашивал её о планах на выходные.

Я услышал об этом разговоре время чуть позже от Озу и с гордостью подумал: «Акаши, ты просто продолжаешь заниматься своими делами».

Я понятия не имел, почему такой уравновешенный человек оказался в таком причудливом клубе, как «Мисоги». Однако она была очень хороша в планировании и чрезвычайно умна, способна быстро понять, как использовать любой прибор, который вы положите перед ней.

Поэтому, несмотря на то, что все её сторонились, она пользовалась хорошей репутацией. Хотя нас с Озу тоже обычно обходили стороной, сравнивать себя с Акаши было бы несколько натянуто, учитывая, что нас двоих все презирали.

Но даже у неё, непреклонной и неприступной, как средневековая европейская крепость, была одна слабость.

Прошлой осенью, из-за нехватки свободных рук, я был вынужден нехотя помогать в съёмках фильма. Как обычно, местом съемок была гора Ёсида.

Акаши с бесстрастным, как у цензора военного времени, лицом устанавливала на дереве звуковое оборудование, как вдруг вскрикнула, словно персонаж из манги, и кувырком слетела с дерева. Я быстро подбежал и поймал её, вернее, был раздавлен ее падающей фигурой, когда пытался убежать из-под неё. Она прижалась ко мне, её волосы были растрепаны, она бешено размахивала правой рукой.

Похоже, что, взбираясь на дерево, она ухватилась за ветку, которая оказалась неожиданно хлипкой. В правой руке она сжимала огромного мотылька.

Очевидно, она смертельно боялась мотыльков.

— Я его раздавила, раздавила… — шептала она снова и снова, всё ее тело дрожало, а лицо было таким бледным, как будто она только что увидела привидение.

Обычно она отговаривала себя от мира, и восхищение, которое я испытал, увидев, как такой человек проявляет минутную слабость, не поддаётся описанию. В тот момент я, Разрушитель Любви, чуть не влюбился. Мирские страсти, которые, как мне казалось, угасли ещё на первом курсе, внезапно вспыхнули, но я сдержал свои чувства и по-рыцарски утешил Акаши, которая всё ещё что-то бессвязно бормотала.

Вряд ли она испытывала симпатию к бесполезной войне, которую вели мы с Озу. Она холодно взирала на показное поведение киношников, но никогда не доходила до того, чтобы устраивать неприятности.

По поводу фильмов, которые мы с Озу снимали, Акаши просто говорила: «Вы опять сняли очередной идиотский фильм, не так ли?»

Она повторила эту фразу в общей сложности три раза.

Ну, а если считать наш последний шедевр, то четыре раза. Наш последний фильм, снятый этой весной, был единственным, который ей действительно не понравился. В этот раз она добавила: «Этот был сомнительным».

— Акаши, почему ты здесь? Разве ты не была только что в дельте Камо? Или ты больше не можешь сопротивляться своей плотоядной природе?

Хихикнул я, но она лишь нахмурилась и приложила палец к губам.

— Какой ты невежда. Вы уже забыли, что кружок любит проводить здесь мероприятия?

— Я знаю, я сам побывал на многих из них.

— После вечеринки в дельте Дзёгасаки захотел мяса и привел сюда всех первокурсников. Они сейчас сидят вон там.

Она указала в сторону входа. Я сел на стуле и встал на цыпочки, напрягаясь, чтобы заглянуть за перегородку.

— Они увидят тебя, — резко сказала Акаши, и я опустился на своё место.

— Как они могут наедаться мясом после вечеринки, эти ненасытные скоты. Неужели у них нет никакой гордости за своих потомков-землепашцев? — проворчал я, но она игнорировала меня.

— Если тебя здесь поймают, будет беда.

— Если они хотят драки, они её получат. Если у меня что-то получится. Я абсолютно уверен, что проиграю.

— Будет везением, если ты хоть замахнуться сможешь. Я думаю, ты будешь красным как вишня, когда тебя отшлёпают на глазах у всех этих первокурсников. Давай, доедай остальное.

Она поднесла кусок мяса к моему лицу, её собственные щеки порозовели.

Увидев моё слегка удивлённое выражение лица, она покраснела и сказала:

— Извини, давно я в последний раз ела мясо.

Похоже, её аппетит не уменьшался от смущения. Я уже был сыт, поэтому сказал ей доесть остальное.

— Я собираюсь домой. А что с Озу? Ты его не видела?

— Озу уже сбежал через заднюю дверь. Не зря его называют «желтобрюхим Озу».

В древние времена армия Такэды из рода Каи считалась быстрой, как ветер. Если бы Озу жил в те времена, он мог бы даже присоединиться к ним, хотя бы за ту скорость, с которой он бежал из каждого боя.

— Я уже рассчиталась. Если выйдешь через переднюю дверь, тебя увидят Дзёгасаки и остальные, так что иди через заднюю. Я попросила работников выпустить тебя этим путем. Я их хорошо знаю.

Я был настолько поражён её заботой, что просто покорно кивнул и протянул ей деньги для оплаты счёта.

— Я тебе должен.

— Не бери в голову, просто не забудь своё обещание, — строго сказала она.

— Какое обещание? — наклонил я голову вопросительно, но она лишь пренебрежительно махнула рукой.

— Не важно, пока что просто сматывайся отсюда. Мне нужно скоро вернуться к остальным.

Я проглотил остатки чая улун и кивнул в знак благодарности. Осторожно ступая нетвёрдыми шагами, я проскочил за перегородку и вышел в тёмный коридор.

Пожилая женщина в белом фартуке стояла у выхода с надписью STAFF ONLY (служебное помещение) и открыла дверь при моём приближении. Я пробормотал слова благодарности, на что она ответила:

— Бедняжка, несладко тебе приходится, да?

Мне стало интересно, как много Акаши рассказал ей обо мне на самом деле.

Выйдя на улицу, я оказался в тёмном и тесном переулке. На улице Киямати я огляделся в поисках Озу, но того нигде не было видно.

Позвольте мне подробнее рассказать о моём последнем фильме.

С возвращением весны мое разочарование достигло нового пика. Дзёгасаки неустанно размахивал своей большой палкой, приказывал всем вокруг и совершенно не терпел отказа. Как младенец, сосущий соску, он присасывался к соску авторитета, одновременно жадно разглядывая все сиськи первокурсниц вокруг себя. Поначалу первокурсники были очарованы смехотворной харизмой Дзёгасаки и, похоже, были довольны тем, что потратили свои прекрасные школьные дни впустую под влиянием жалкого культа личности Дзёгасаки. Они отчаянно нуждались в холодной дозе реальности, и я решил, что возьму на себя эту самую неприятную и неблагодарную обязанность.