Сказ о четырёх с половиной татами, стр. 8

Он уже давно стонал, что хочет съесть говяжий язык с луком-пореем, поэтому мы отправились на второй этаж заведения «якинику» [12] на улице Киямати, чтобы нам подкрепиться настоящей едой, которой так не хватало в нашем обычном рационе. Я заказал овощи к мясу, но пока я ел шипящие грибы шиитакэ, Озу смотрел на меня так, будто видел, как кто-то запихивает в рот конский навоз.

— Ну и гадости ты ешь. Это грибы, знаешь ли. Мелкие коричневые катышки гриба. Не могу поверить, что ты их ешь. А для чего эти противные маленькие белые жабры на дне? Зачем они вообще там?

Разъярённый тем, что он не хочет овощи и ест только мясо, я открыл ему рот, чтобы затолкать в горло обжигающе горячий лук. Он был абсолютно предан своей несбалансированной диете, и я никогда раньше не видел, чтобы он ел нормальную пищу.

— А кто была та девушка?

Кажется, он был озадачен.

— Ну, та, с которой ты разговаривал перед гадалкой, — спросила я.

— Это была Хануки, — сказал он, откусив еще один кусок говяжьего языка. — Она знакомая мастера Хигути и моя хорошая подруга. Она возвращалась домой из разговорной школы английского и пригласила меня пойти выпить.

— Ты бессовестный ублюдок. Теперь ты пытаешься стать мистером Популярность?

— Конечно, у меня нет отбоя от дам. Но мне пришлось вежливо отказаться.

— Почему?

— Ну, когда она напивается, у неё есть неприятная привычка облизывать лица людей.

— Даже твою грязную рожу?

— Да, даже моё очаровательное лицо. Так она показывает свою любовь.

— Если кто-то лизнёт твоё лицо, у него, скорее всего, появится неизлечимая болезнь. Какая необычайно безрассудная женщина.

Мы продолжали этот глупый разговор, пока мясо шипело на гриле.

— Что тебе нагадала эта гадалка? — понизив голос, сказал мне Озу.

Пусть это была пророческая речь о том, как мне следует жить, Озу вульгарно отмахнулся от неё, предположив:

— Это было про твою личную жизнь, да? Какая пустая трата времени!

Он продолжал нарушать ход моих глубоких мыслей, повторяя, как заезженная, пластинка оскорбления типа «фу, ты отвратителен» и «какой извращенец». В конце концов я так разозлился, что запихнул ему в рот полусырой шиитаке, и мы оба замолчали.

Старуха сказала что-то о «Колизее», но у меня не было ничего общего ни с Римом, ни с Колизеем. Сколько бы я ни копался в своей памяти, я не мог найти ни одной связи. Тем не менее, к чему бы ни относился «Колизей», он обязательно должен появиться в будущем. Но что именно это будет? Если я не составлю план действий сейчас, то, несомненно, упущу ещё одну возможность. Такая перспектива не давала мне покоя.

Ресторан был переполнен молодыми лицами, которые выглядели так, будто всего несколько дней назад были лицами учеников старшей школы. Должно быть, они присутствовали на одном из многочисленных банкетов в честь прибывающих первокурсников, которые проводились по всему городу. Мне было больно вспоминать, что когда-то я был первокурсником, хотя бы ненадолго, самозабвенно преисполненным надежд на будущее.

— Ты жалеешь о том времени, когда твоя жизнь в университете была лучше, не так ли? — внезапно перешёл к самой сути вопроса Озу.

Я фыркнул, но сохранил молчание.

— Это бесполезно, — вздохнул он, прикусив свой говяжий язык.

— Что именно?

— Неважно, что бы ты сделал, в конечном счёте всё равно всё закончилось бы одинаково.

— Чёрта с два не важно.

— Забудь. У тебя просто одно из этих лиц.

— Какое лицо?

— Ну, типа, ты родился под несчастливой звездой, проклят, чтобы никогда не прожить полноценную жизнь в ВУЗе.

— Это у тебя хватает наглости так говорить; тебе стоит почаще смотреться в зеркало.

Озу оскалился, став еще более похожим на ёкая.

— Я полностью свыкся со звездой, под которой родился. Я наслаждаюсь своей никчёмной жизнью студента, как могу. Так что, действительно, кто как обзывается, и всё такое.

Я вздохнул.

— Именно потому, что ты такой, я и стал таким.

— Разве тебе не нравится проводить время вот так каждый день? Чем ты недоволен?

— Всем, вот чем. Это плачевное состояние, в котором я оказался, — полностью твоя вина.

— Боже, ты не умеешь держать удар, да?

— Если бы я не встретил тебя, моя жизнь была бы такой достойной. Я бы хорошо учился, встречался с вороновласыми девами и наслаждался прекрасной жизнью без единого облачка надо мной. Это уж точно.

— Ты не «волшебные» грибки там ешь, а?

— Только сегодня я по-настоящему осознал, насколько моя студенческая жизнь прошла впустую.

— Не то чтобы я хотел тебя утешить, но я думаю, что как бы ты не повернул свою жизнь, ты бы столкнулся со мной. Чутьё у меня, понимаешь. По крайней мере, я сделаю всё возможное, чтобы развратить тебя. Ты не можешь бороться с судьбой.

Он резко поднял мизинец.

— Мы с тобой связаны черной нитью судьбы.

Я вздрогнул, представив себя погружающимся в кромешную тьму морских глубин, связанным с Озу, как окорок тёмной нитью. Озу удовлетворенно улыбнулся моему дискомфорту и откусил еще кусочек говяжьего языка. Проклятый ёкай.

Тактическое отступление из дельты Камо, загадочные слова гадалки и Озу сильно отягощали мои мысли тоской, и вскоре я испил её кубок до дна.

— Акаши все ещё член Мисоги, не так ли, — простонал я, но Озу покачал головой.

— Вообще-то, я слышал, что она вышла оттуда как раз на прошлой неделе. Видимо, даже Дзёгасаки умолял ее остаться.

— Действительно. Это сразу после того, как мы ушли.

— Возможно, она будет там сегодня только, как бывший член кружка. Какая преданная женщина.

— Ты действительно много в этом всём разнюхал.

— Ну, я выпивал с ней на днях, мы же коллеги-инженеры.

— Ты, ублюдок, всё провернул за считанные дни…

Я подумал об Акаши, потягивающей пиво среди сосен, равнодушной к идиотам на берегу реки внизу.

— А что с Акаши? — внезапно спросил Озу.

— Что?

— До сих пор единственной жалкой душонкой, способной понять такого глупого и отвратительного человека, как ты, был ты сам…

— Захлопнись.

— Но она, пожалуй, могла бы понять тебя. Это прекрасная возможность. Если ты не ухватишься за неё сейчас, то, пожалуй, тебя уже некому спасти, — усмехнулся он.

Я махнул рукой, чтобы привлечь его внимание.

— Теперь слушай сюда. Мне не нужна девушка, которая сможет понять такого, как я.

Мне нужна та, которая остановит тебя на полуслове, та, чья утончённость и изысканность похожа на мечту, вороновласая дева, чья голова наполнена только прекрасным.

— Ты всё ещё продолжаешь нести эту эгоистичную ерунду?

— Заткнись и оставь меня в покое.

— Ты ведь не продолжаешь переживать из-за того, что тебя бросила Кохината на первом курсе?

— Не произноси это имя в моём присутствии.

— А, я так и знал. Ты и вправду не умеешь отпускать легко.

— Если ты не замолчишь об этом сейчас же, я запеку твоё лицо на этом гриле прямо здесь, — объявил я. — Ты последний человек, с которым мне хотелось бы говорить о любви.

Озу внезапно сел прямо на своём стуле и презрительно рассмеялся.

— Тогда, полагаю, этой возможностью воспользуюсь я. Я стану счастливым вместо тебя.

— У злодея вроде тебя это никогда не получится. У Акаши хороший глаз на людей. К тому же, наверняка у тебя уже есть девушка, которую ты от меня прячешь.

— Хе-хе.

— О чём ты там бормочешь?

— Разве тебе не интересно?

Пока шла эта раздражающая меня перебранка, я вдруг вспомнил свою сюрреалистическую случайную встречу с Камотакетсуноминоками в Нэко Рамен. Во время той необычной, но крайне подозрительной встречи этот высокомерный самозваный бог намекнул, что он взвешивает нас с Озу на весах. Это было настолько подозрительно, что я полностью отбросил эту мысль.

Пытаясь мыслить рационально сквозь алкогольную дымку, я задался вопросом, не предсказал ли бог всю эту цепь событий. Нет, этого не могло быть. Мне было стыдно оказаться настолько одиноким, чтобы поддаться столь удобной фантазии; было нелепо думать, что я мог вступить в романтические отношения с такой вороновласой девой, как Акаши. Но это всё равно было загадочно. Этот бог изложил все перипетии моей жизни, намекнул на моё тернистое, постыдное прошлое и, кроме того, точно угадал ситуацию, в которой я сейчас нахожусь. Этому не было объяснения. Возможно, этот бог был настоящим. Возможно, он действительно каждую осень ездил на поезде в Идзумо, чтобы сплести и распутать красные нити судьбы.