Сказ о четырёх с половиной татами, стр. 10
Я подготовил два фильма для показа на весеннем кинофестивале, который проводился для потенциальных новых членов. Первый представлял собой драматическое прочтение сцены Насуно Ёити из «Повести о доме Тайра» [13], исполненное в драной 4½ комнате ни кем иным, как Озу. Старшекурсники во главе с Дзёгасаки единогласно отклонили его. Я почти не удивился.
— Можешь снимать, что хочешь, — сказал Дзёгасаки из фотолаборатории, — но только не мешай вербовщикам.
В ответ я произнёс речь, которой мог бы гордиться Уинстон Черчилль. Я заставил несогласных замолчать и выиграл место для своего фильма на фестивале, вынудив их разрешить мой показ. Возможно, они почувствовали, что это будет моя последняя попытка.
Втайне я подготовил второй фильм.
Это был кукольный спектакль по мотивам «Повести о Момотаро» [14], но пожилая пара, нашедшая мальчика, почему-то дала ему имя Масаки. С этого момента начинается мерзкое путешествие Масаки. Масаки основывает кинокружок Онигасима и с помощью одурманивающих пельменей заставляет учеников младших классов выполнять его приказы. Он лирически рассуждает о своём извращённом мировоззрении и теориях любви; он разглядывает женщин, которых ему приводят его верный пёс, обезьяна и фазан; хотя внешне он — образец современного джентльмена, это лишь маска, под которой скрывается его возмутительно развратная личность. Он предаётся разврату и в конце концов создаёт королевство Масаки и правит им. В конце концов приходят два поборника справедливости, окрашивают тело Масаки в розовый цвет, заворачивают его в бамбуковую циновку и бросают в реку Камо, возвращая свободу вселенной.
На первый взгляд фильм выглядит как обычная чёрная комедия по мотивам «Момотаро», поэтому я постарался сделать всё возможное, чтобы он исполнял своё развлекательное назначение. Однако «Масаки» — это имя Дзёгасаки, а всем остальным персонажам я дал имена их реальных двойников. Этот фильм, хотя и был основан на истории Момотаро, был ни чем иным, как разоблачением Дзёгасаки.
Я полностью положился на Озу, чтобы раздобыть о Дзёгасаки информацию, которую знал лишь узкий круг людей. Озу был посвящён в самые потаёные, самые тёмные секреты Дзёгасаки, включая те, которые даже такой человек, как я, не хотел бы раскрывать.
«У меня есть связи в Информационном бюро», — только и говорил он, но его методы разнюхивания оставались для меня загадкой. Испытывая отвращение к его безнравственности, я удвоил свои усилия, чтобы как можно скорее избавиться от него.
В день показа я попросил Озу поменять фильм «Повесть о доме Тайра» на «Момотаро: история Дзёгасаки» перед началом показа. Затем, под покровом темноты, я выскользнул из здания.
Выбравшись из заведения «якинику» в Киямати, я поехал на велосипеде на север по улице Кавабата.
Огни города сверкали на другом берегу разлившейся реки Камо, словно сцена из сна. На берегу реки между Большим мостом Сандзё и мостом Оике сидела обычная россыпь парочек, расположившихся через очень правильные интервалы. Я не обращал на них внимания. Кто бы стал обращать на это внимание? В конце концов, я занятой человек. Я продолжал ехать на велосипеде, и вскоре и огни торгового квартала, и зона парочек на реке Камо померкли в ночи.
Даже в этот час дельта Камо все ещё кипела деятельной жизнью, киша пустоголовыми студентами, занятыми не своим делом. На северном берегу реки виднелись густые рощи парка Аой. Прохладный ночной воздух шептал о моё лицо, я крутил педали по направлению к храму Симогамо, оставив дельту Камо позади.
Дорога к храму Симогамо была абсолютно чёрной. Я припарковал велосипед у въезда на дорогу и вошел во мрак леса Тадасу. Вдалеке я увидел небольшой мостик, к которому я прислонялся, попивая рамунэ на книжной ярмарке в храме Симогамо прошлым летом.
Площадки для верховой езды идут параллельно дороге к святилищу. Во время книжной ярмарки они были забиты палатками, в которых люди рылись в поисках книг. Поскольку это было всего в нескольких минутах ходьбы от Симогамо Юсуисё, я бывал там почти каждый день. Теперь же потемневшая территория была жутко пуста, как будто суета тех дней была не более чем сном.
На книжной ярмарке я впервые встретил Акаши.
В тот день я наслаждался летней атмосферой, попивая рамунэ под солнечными лучами, пробивающимися сквозь деревья, и рассматривая ряды палаток, выстроившихся вокруг меня. Здесь было так много коробок, наполненных затхлыми книгами, что у меня голова шла кругом. В поле было расставлено несколько складных табуретов, на которых сидели люди, у которых, как и у меня, от всех этих книг, сложенных вокруг них, кружилась голова. Я нашел свой собственный стул и сел, чтобы перевести дух. Я достал носовой платок, чтобы вытереть пот, выступивший на лбу от знойной августовской погоды.
Передо мной был магазин под названием «Подержанные книги Габи», а на металлическом складном стуле перед ним сидела Акаши. «Это же одна из младшекурсниц из кружка?» — подумал я про себя. Оказалось, она присматривала за магазином. В то время она только поступила в Мисоги, но её способности и отстранённость были очевидны всем. Я встал и начал просматривать книжные полки. Когда я взглянул на неё, она слегка качнула головой. В итоге я купил экземпляр книги Жюля Верна «Двадцать тысяч лье под водой». Когда я начал уходить, она побежала за мной.
— Возьмите это, — сказала она, протягивая мне веер с надписью «Ярмарка подержанных книг в Симогамо».
Обмахивая веером лицо, покрытое бисеринками пота, я пошел в лес Тадасу, а книга болталась у меня в руке.
На следующий день, проснувшись вечером, я отправился в кафе возле Демати, чтобы поужинать. По пути мимо дельты Камо я увидел костёр на горе, освещённый умирающим послеполуденным светом. Наверное, это было бы отличное место для наблюдения за кострами фестиваля Окуриби. Я начал мечтать о том, чтобы посмотреть на костры Даймондзи здесь с Акаши, но, стоя на прохладном вечернем ветру и фантазируя, я не позаботился о том, чтобы наполнить свой живот, поэтому я оставил эту затею.
Вырвавшись из плена навеянных прошлым иллюзий, я вернулся в свою комнату на 4½ татами и начал читать те самые «Двадцать тысяч лье под водой». Но как бы я ни старался погрузиться в полет фантазии в рамках этого классического приключения, на ум приходили только обычные бредовые идеи. Предсказание гадалки и внезапное появление Камотакетсунуминоками должны быть как-то связаны, так мне казалось. Я повертел слово «Колизей» во рту. Я все ещё не понимал, за какую возможность я должен ухватиться.
С наступлением ночи позвонил Озу.
— Классно сработал вчера вечером, — заметил он.
— А ты как всегда быстро бегаешь.
— Эй, полегче, ладно? — отмахнулся он. — У тебя нет девушки, ты был «добровольно» изгнан из кружка и ты вообще не учишься; что ты вообще собираешься делать со своей жизнью?
— Ты бы лучше следил за своим языком, а то я проломлю тебе череп!
— Ты? Проломишь мне череп? Я уже трясусь от страха, — усмехнулся он. — Я принес тебе кое-что, так что взбодрись, а?
— Что это?
— Кастелла. Я получил тонну их от мастера Хигути, а делиться — значит заботиться, верно?
— Не могу поверить, что ты действительно кому-то что-то даришь.
— Ну, как по мне, нет ничего печальнее, чем разрезать и съесть такую большую кастеллу в одиночестве. Я просто хотел, чтобы ты почувствовал вкус настоящего одиночества.
— О, я понял. Да, я съем с добавкой специально для тебя.
В кои-то веки Озу решил поговорить о Мастере.
— На днях Учитель решил, что хочет завести морского конька, поэтому я достал на свалке бак и принес его ему. Но когда мы попытались наполнить его водой, он треснул, и вся вода хлынула наружу. Комнату хозяина полностью затопило.
— Подожди, а где его комната?
— Она прямо над твоей.
Меня внезапно охватила ярость. Совсем недавно, когда я был в отъезде, мой потолок дал течь. Когда я вернулся, струйки воды промочили все мои книги, и чернила на страницах слиплись в неразборчивую кашу. Мало того, мой компьютер тоже был уничтожен, и каждый электрон, составлявший мои данные, был смыт в море. Конечно, этот инцидент положил конец всем моим надеждам на академическое возвращение. Я хотел было подняться и выразить яростный протест, но решил, что связываться с неизвестным обитателем комнаты надо мной слишком хлопотно, и в конце концов я ушёл оттуда с пустыми руками.