Сказ о четырёх с половиной татами, стр. 12

У двери я обернулся, чтобы посмотреть назад. Акаши сидела там и читала мою мангу.

— Что ж, Акаши, я прощаюсь с тобой. Не обманывайся ложью Дзёгасаки.

Она повернулась и посмотрела на меня.

— Неужели я выгляжу настолько глупой?

В этот момент я увидел Айджиму и ещё нескольких мускулистых парней, направляющихся ко мне. Ничего не ответив, я повернулся и бросился бежать.

Сегодня я провёл беспокойную ночь: одиночество и рассудок сражались в закоулках моего сознания как два равных чемпиона. Утром я направился в кампус, но был занят столькими делами, что день прошёл как в тумане.

Проанализировав каждую грань сложившейся ситуации, я в конце концов разработал надёжный план действий, не позволяя своим опасениям по поводу того, не слишком ли я всё усложняю, помешать решительному анализу. Взвесив на весах жизни Акаши, Озу и себя, я рассмотрел множество возможных путей и исходов. На вопрос, кто заслуживает счастливого конца, я ответил удивительно быстро. Я также размышлял о том, не слишком ли поздно человеку, разрушившему отношения и рискующему погибнуть на лошади, изменить свой путь. На этот вопрос было очень трудно ответить.

Я возвращался домой из кампуса, когда на город опустились сумерки. Я закрылся в своей комнате, чтобы в последний раз собраться с мыслями.

Приняв решение, я вышел из комнаты и отправился к богу.

Хотя я прожил в Юсуйсо два года, я впервые пошел на второй этаж. Коридор был завален разными вещами и был ещё более грязным, чем на первом этаже. Это было похоже на прогулку по переполненной улице в центре города, и чем дальше, тем тусклее становилось, как будто ты пробирался задним переулоком в Киямати. Я дошел в конец коридора, до комнаты 210. Перед дверью были разбросаны кресло (с оттоманкой), покрытый пылью аквариум, обесцвеченная фигурка лягушки Керойона, плакат с книжной ярмарки и другие предметы. Вещей было так много, что едва хватало места, чтобы стоять. Для жилища бога здесь явно не хватало приличий. Мне хотелось убежать от этого хаоса и вернуться в спокойствие первого этажа, чтобы спокойно дожить свои дни, но в то же время я ненавидел себя за такие глупые надежды. На дверной табличке не было имени.

Во всяком случае, если это окажется розыгрышем, я сказал себе, что просто посмеюсь. Собрав всю свою мужскую решимость, я постучал в дверь.

— Яу, ктоэттам?

С громким, глупым зевком бог высунул голову.

— А, это ты. Ну, что ты решил? — сказал он с видом человека, который пытается разобраться в своих планах на выходные.

— Озу не годится ей. Выбери меня вместо Акаши.

Он улыбнулся.

— Очень хорошо. Подожди немного в этом кресле.

Он удалился в комнату; я слышал, как он шуршит внутри. Я не собирался сидеть в этом покрытом пылью кресле, поэтому просто стоял в коридоре. Через некоторое время он вышел из комнаты и сказал:

— Ну, пройдём. Следуй за мной.

Куда мы шли? Уж не для того ли, чтобы принести жертву в храме Симогамо? Я дрожал от страха, следуя за ним, но вместо того, чтобы идти в сторону святилища, он целенаправленно прошел мимо огней Симогамо Сарё и направился на юг. Пока я в недоумении следил за ним, мы прошли мимо станции Дематиянаги, затем спустились вниз по реке до улицы Имадэгава и остановились на восточном конце Большого моста Камо. Он посмотрел на свои наручные часы.

— Что мы делаем? — спросил я с опаской, но он просто приложил палец к губам.

Уже спустились сумерки, и дельта Камо снова была занята шумными студентами. Река Камо разлилась из-за недавних дождей, её поверхность поблёскивала, как позолоченное серебро, в отблесках уличных фонарей, которые зажигались один за другим. Теперь, когда день угасал, улица Имадэгава была оживлённой, а Большой мост Камо был залит ослепительными огнями проезжающих машин. Оранжевые лампы, усеивающие мост, таинственно горели в ночи. По какой-то причине сегодня мост выглядел ужасно широким.

Пока я стоял и дрожал, бог похлопал меня по спине.

— Теперь иди и перейди мост.

— Зачем?

— Слушай внимательно. Акаши придёт с другой стороны. Поговори с ней, пригласи её в кафе или еще куда-нибудь. Здесь довольно романтичный вид, ты не находишь?

— Это невозможно, я не могу!

— О, ну не будь таким мелодраматичным. Теперь иди, иди.

— Что происходит? Разве ты не говорил, что устраиваешь эти состязания, когда едешь в Идзумо осенью? Разве не бессмысленно делать что-либо до тех пор?

— Какой же ты невыносимо логичный человек. Даже если мы устроим эти состязания, всё равно важно расставить всё по местам. А теперь иди.

Слегка подтолкнув его сзади, я начал спотыкаться на мосту. Это действительно раздражало, когда со мной обращались как с дураком. Сзади он окликнул:

— О, ты столкнёшься со странным человеком, прежде чем встретишь Акаши, но не обращай на него внимания.

Пока я шёл, мимо меня прошло несколько незнакомцев, но вскоре я наткнулся на знакомое, зловещее лицо, плывущее в свете одной из ламп у ограждения; демонический образ, который я никогда не забуду, пока жив. Почему он был здесь? Я уставился на него, но Озу просто улыбнулся, подпрыгнул и ударил меня в живот.

— Уф, — вздохнул я, но он просто ушёл в сторону востока.

Я стоял прямо в центре моста, сгорбившись и держась за живот, а подо мной текла река Камо. На юге, у туманных берегов реки, мигали и сверкали, как драгоценные камни, далекие огни улицы Сидзё.

В этот момент мимо проходила Акаши.

Я попытался завязать непринужденный разговор, но внезапно замер.

Я был старше и обычно без проблем мог переброситься с ней парой слов. Но теперь, когда я отбросил свою репутацию грозного Разрушителя Любви и попытался построить собственные отношения, моё тело вдруг стало негнущимися, как бетон, а во рту пересохло, как на поверхности Марса. Мои глаза расфокусировались, и я задыхался, как будто забыв, как дышать. Никогда прежде я не чувствовал и не вёл себя так уязвимо и почти с радостью бросилась бы в текучие воды реки Камо и был бы смыт из Киото, чтобы избежать пронизывающего взгляда Акаши.

— Добрый вечер, — сказала она немного подозрительно. — Ты ушёл из ресторана без происшествий?

— …Да, благодаря тебе…

— Вышел прогуляться?

— …Да, да…

И на этой ноте моё помятое серое вещество вдруг перестало работать. Тишина была золотой.

— Что ж, приятного вечера, — сказала она, начиная удаляться.

С этим ничего нельзя было поделать. Как человек, который всегда вмешивался в чужие романтические отношения, я не имел ни малейшего представления о том, как самому пройти этот путь. Нельзя было ожидать, что я вдруг стану бродить по тропе любви, когда моё сердце заросло шипами гордыни. По крайней мере, мне нужно было еще немного подготовиться. Это всё на сегодня. Я молча похлопал себя по спине за хорошо проделанную работу.

Когда мы с Акаши пошли каждый своей дорогой, мы были поражены внезапным появлением гоблина, принявшего драматическую позу на перилах прямо рядом с нами. Это был Озу. Невозможно было догадаться, о чём он думает, купаясь в этом ярком оранжевом свете, но это было жуткое зрелище. Мы уставились на него, ошеломлённые.

— Какого черта ты там делаешь? — сказал я.

Он широко раскрыл глаза и хищно посмотрел на нас.

— Вы же не думали, что с вами покончено? Вы невероятны. Не отвращайтесь от божественного повеления! Идите по пути любви!

Я вдруг вспомнил и посмотрел в сторону восточного конца моста.

Камотакецунуминоками все еще стоял там со сложенными руками, с интересом наблюдая за нашим разменом репликами.

— Ты хочешь сказать, что это ты всё придумал, Озу?

Я почувствовал, как у меня свело живот.

— Теперь я понял. Ты действительно меня провёл.

— Что это такое, что происходит? — прошептала Акаши.

— Разве ты не дал клятву богу храма Симогамо? — обвинил он. — Ты должен ухватиться за эту возможность прямо сейчас. Разве ты не видишь? Акаши совсем рядом с тобой!

— Не суй свой нос не в своё дело!