Сказ о четырёх с половиной татами, стр. 11

— Так это было ваших рук дело?

— Я уверен, что уничтожение твоей порнобиблиотеки — дело небольшой важности, — нагло заявил он.

— Ладно, убирайся к чёрту из моей комнаты. У меня есть дела поважнее.

— Я уже собирался. Я всё равно пойду сегодня к мастеру, смотреть киношку «Схватка».

Я выгнал ухмыляющегося ублюдка в коридор и наконец-то смог вздохнуть с облегчением.

Часть 4

Наступила ночь. Слушая бурлящий звук кофеварки, я смотрел на кастеллу, которую принес Озу. Озу хотел, чтобы я пал жертвой своего одиночества, но я не собирался сдаваться. После того как кофе закипел, я очистил свой разум, а затем спокойно съел кастеллу. Сладкий аромат пирога навеял смутные воспоминания о детстве.

Когда я жевал, меня посетило осознание того, что есть эту большую кастеллу в одиночестве довольно утомительно. Гораздо предпочтительнее было бы элегантно потягивать черный чай в приятной компании, возможно, с кем-то вроде Акаши, но точно не с Озу… Акаши? Я был поражен, что у меня вообще возникли такие мысли.

Множество неожиданных событий, произошедших за последние несколько дней — отступление из дельты Камо, назойливое вмешательство того бога, загадочное пророчество гадалки, встреча с Акаши в «якинику», — потрясли меня до такой степени, что мои способности к рассуждению растворились, как кусочек сахара.

Хотя я далеко не пылал любовными страстями, эта внезапная приходящая тоска по товариществу в основном противоречила моему собственному кредо. Разве не презирая этих бесстыдных, несдержанных студентов, неспособных вынести свое одиночество, я завоевал свою печально известную репутацию Разрушителя Любви? Не благодаря ли этой непрекращающейся борьбе я вырвал победу из пасти полного поражения?

«Тогда, полагаю, этой возможностью воспользуюсь я. Я стану счастливым вместо тебя».

Так сказал Озу в ресторане. Я не доверял ни одному слову этого подозрительного бога и был уверен, что такой умный человек, как Акаши, никогда не будет одурачен извращённым, недоедающим ёкаем вроде Озу. С другой стороны, она казалась достаточно открытой, чтобы быть счастливой в таких отношениях. Если подумать, и она, и Озу учились на инженерном факультете, а также были бывшими членами одного кружка. Если бы я просто стоял в стороне, могло бы случиться немыслимое, и Озу и Акаши действительно могли бы завязать романтические отношения. Это не имело никакого отношения к моей личной душевной боли: на карту было поставлено будущее Акаши.

Надо мной мотылёк, каким-то образом проникший в мою комнату, порхал вокруг новой флуоресцентной лампы. Сквозь стены я слышала разговор мужчины и женщины. Напрягая слух, я понял, что тихие ласки и приглушённое хихиканье доносились из соседней комнаты. Я вышел в коридор, чтобы проверить, и хотя окно над дверью было затемнено, прижав ухо к стене, я услышал, как они шепчут друг другу приятные слова.

Человек, который жил в этой комнате, был китайским студентом по обмену. Я был уверен, что покинуть материк и пересечь море, чтобы попасть в незнакомую страну было не так-то просто. То, что эти двое нашли утешение друг в друге, было естественным человеческим инстинктом, и я не мог его критиковать. Я понимал это, но всё же не мог оставить всё как есть. Но, не понимая языка, я не мог доставить себе маленького удовольствия подслушать разговор влюблённых, доносившийся из затемнённой комнаты. Я горько проклинал себя за то, что не изучал китайский как второй язык, и в разочаровании вернулся к отчаянному поглощению кастелла.

Проигрывал ли я?

Неужели я действительно проиграл своему одиночеству?

Я снова начал дико грызть кастеллу, словно желая показать невидимым зрителям, как мне весело сидеть в этой пустой комнате в одиночестве, но через какое-то время я вновь взял себя в руки. Сдерживая слёзы, которые грозили вылиться из пустой дыры внутри меня, я положил недоеденную кастеллу. Затем я дважды взглянул на нее. Жестоко разжёванная, она меньше походила на бисквит, а больше на древнеримский…

— Колизей, — пробормотал я.

Какое абсурдно пророчество-бумеранг.

В тот день, когда я покинул кружок, я столкнулся с Акаши.

В одном из лекционных залов проходил весенний кинофестиваль. Запустив фильм «Момотаро», я быстро покинул зал под покровом темноты и отправился в клубный зал кружка. Каким бы глупым ни был Дзёгасаки, даже он через несколько минут понял бы истинный смысл фильма. Было ясно, что если меня поймают, то его лакеи вздёрнут меня на дыбу, поэтому я быстро ушёл, чтобы забрать свои вещи из клубного зала.

В золотых лучах заходящего солнца цветы на деревьях сверкали, как волшебный сахарный леденец. Я понятия не имел, почему я оставался в этом нелепом кругу в течение двух лет, но теперь, когда я действительно уходил, я начинал сентиментальничать.

Озу опередил меня в клубном зале и уже запихивал свои вещи в рюкзак, как ёкай, ищущий человеческие кости. Стоило восхищаться его сверхъестественной способностью всегда первым выходить из ворот.

— Ты, конечно, быстро сюда добрался, — прокомментировал я.

— Ну, ты же знаешь, как я ненавижу попадать в неприятные ситуации. Нет смысла тут торчать, я решил, что сделаю финт хвостом и уйду, хотя, похоже, мы уже откусили себе хороший кусок неприятностей.

— Ещё какой.

Я бросил большую часть своих вещей в сумку, но решил оставить свою коллекцию манги и романов в качестве прощального подарка.

— Знаешь, тебе не обязательно выходить из кружка со мной, — прокомментировал я.

— У тебя хватает наглости это говорить, учитывая, что ты сделал из меня сообщника. Было бы бессмысленно оставаться здесь одному, не так ли? — надулся он. — И, в отличие от тебя, я диверсифицировал свой портфель кампусов, так что у меня еще немало мест, куда я могу пойти.

— Знаешь, мне всегда было интересно, чем ещё ты занимаешься.

— Ну, я состою в одном тайном обществе, у Мастера всегда найдется для меня занятие, я также состою в религиозном кружке… и моя личная жизнь чрезвычайно насыщена.

— Подожди. Я думал, ты не в отношениях!

Его губы изогнулись вверх, но он ничего не сказал.

— Что это за ухмылка такая на твоём лице?

— А ты хотел бы знать, да?

Пока мы рылись в комнате, Озу вдруг прошептал: «Кто-то идёт!» — и выскочил из комнаты, прежде чем я успел сказать ему, чтобы он подождал. Какая невероятная скорость. Как раз когда я схватил свою сумку, чтобы последовать за ним, в комнату вошла Акаши.

— О, Акаши.

Она сделала большой глоток из бутылки колы, которую держала в руках, и нахмурилась, глядя на меня.

— Ты снял очередной идиотский фильм, не так ли? — сказала она. — Я посмотрела его часть.

— Они прекратили показ?

— Ну, зрители нашли его интересным, поэтому они никак не могли всё просто свернуть. Но Айджима и ещё несколько человек сейчас ищут тебя. Вероятно, они скоро будут здесь. Я советую тебе бежать, если не хочешь, чтобы тебя забили до смерти.

— Понятно. Ну, раз зрителям понравилось…

Она покачала головой.

— Мне нравились те, что ты делал раньше. Этот был сомнительным.

— Ну, это был просто камень в огород.

Её взгляд упал на сумку, которую я держал в руках.

— Ты уходишь из клуба?

— Конечно.

— Думаю, вариантов нет, учитывая твою нынешнюю выходку. Ты уничтожил последние ошмётки той чести, которая у тебя здесь была.

Я пусто улыбнулся.

— Я долго ждал этого момента.

— Ты идиот.

— Наверное, ты права.

— Этот фильм должен был быть фильмом Озу о «Доме Тайра», верно? Я хотела это посмотреть.

— Если хочешь, я могу тебе его показать.

— Правда? Приму как обещание.

— Да, в следующий раз. Но на самом деле картина низкопробная.

— Ты пообещал, — настаивала она.

— Я оставляю здесь свою мангу, так что обязательно прочитай ее ради меня.

И вот так я покинул помещение, где провёл последние два года в борьбе и перемалывании себя в пыль. Пока мой последний шедевр наносил удар по репутации Дзёгасаки, я чувствовал удовлетворение. Но где-то в глубине души я знал, что это невозможно.