Сердце дракона. Путешествие (ЛП), стр. 50

Ужас охватил её. Гея вспомнила всё, что Аргон рассказывал ей об этом, казалось бы, безобидном человеке, и почувствовала, как по спине пробежал холодный пот. К счастью, было темно, и Коперник не мог видеть её потрясённого выражения лица.

Пока размышляла, что сказать и что сделать, Гея поняла нечто важное: побег будет не лучшим вариантом не только потому, что не принесёт никакой пользы, но и потому, что заставит Коперника понять, — она боится и презирает его. Командиру не потребуется много времени, чтобы сделать элементарный вывод: раз во время их первой встречи она хотела уйти вместе с ним, побег, или даже просто попытка, покажут ему, что всё изменилось. Что Аргон плохо отзывался о нём, и она верит Аргону. Что она доверяет Аргону.

От этого очевидного вывода до понимания возможного соучастия между ней и Аргоном, шаг был бы ещё короче и проще. Аргон говорил, Коперник — очень проницательный человек, истинный организатор — пусть и действующий за кулисами, — всех тех ужасов, превративших Королевство в обитель всевозможных мерзостей. Их план рухнет в считаные секунды.

Но план нужно осуществить любой ценой. Даже если Аргон причинил ей боль, планы, которые они обсуждали, оставались основополагающими. Гея намеревалась оставаться верной им до конца.

Поэтому несмотря на холодный пот и страх перед тем, что может с ней случиться, она решила использовать эту встречу в свою пользу.

— Я покинула замок. Воспользовалась моментом, когда Патронус отвлёкся. — Она назвала его так, словно у него не было имени, словно между ними не было доверия. Он был Патронусом, Лордом Драккеном, он был её похитителем. Он не был Аргоном, и, прежде всего, он не был тем мужчиной, которого она любила и которому отдала бы всё, если бы он любил её. Всё. Даже то, что ему давала незнакомая женщина в библиотеке. — Было ужасно. Я бежала изо всех сил, а потом заблудилась и не знала, куда идти. Это было по-настоящему страшно, сэр. — Сразу после этих слов Гея разрыдалась.

Это не было притворством. Словно боль, которую она чувствовала, решила

прорвать плотину, превратившись в реку искренних слёз. Она плакала, потому что любила Аргона, но, казалось, плакала, потому что ненавидела его. И Гея плакала, потому что больше никогда его не увидит, или, если увидит, им придётся вести себя как чужие.

«Мы чужие друг другу».

К счастью, развитая интуиция Коперника не зашла так далеко, чтобы читать её мысли.

— Я ещё не знаю вашего имени, госпожа. Не могли бы вы оказать мне честь и раскрыть его?

— Меня зовут Гея.

— Nomen omen (с лат: Имя — это предзнаменование) — прошептал Коперник. — Вы поступили правильно, леди Гея. Вы умнее, чем я думал. Вам пришлось использовать свои силы на благо его имения?

— Да. — До этого момента она не произнесла ни единой лжи.

— Будем считать это лёгким грехом, — заявил Коперник холодным резким голосом. Таким должен быть его настоящий голос, а не флейтоподобный тембр, который мужчина использовал, притворяясь безобидным джентльменом. Затем он снова проверил её: — Хотите пойти со мной, леди Гея?

Она знала. Любое колебание, даже долю секунды, или задержка дыхания в неуверенности, насторожили бы его.

Но Гея была готова, она знала, что делать, и ответила с ясной быстротой.

— Ох, да, пожалуйста. Увезите меня. Уведите меня куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Чем меньше я буду видеть этого отвратительного типа, тем лучше.

— Хорошо. Нам придётся немного пройтись. Если бы я приблизился с грифоном, драконы почувствовали бы и подняли тревогу, как это случилось прошлой ночью благодаря некоторым моим довольно небрежным подчинённым. Мой грифон остался позади, на некотором расстоянии, против ветра. Но вам холодно, Леди Гея. Вы дрожите. Пожалуйста, наденьте мой плащ.

В темноте она услышала шорох ткани, а затем тёплая накидка опустилась ей на плечи. Было неприятно это признавать, но ей пошло на пользу. Поэтому даже её благодарность за этот жест звучала искренне.

Они зашагали в темноте. Вокруг не было видно ничего, кроме размытых очертаний скудной растительности. Этот однообразный пейзаж скорее сбивал с толку, чем указывал путь, но Коперник, очевидно, точно знал, куда идти.

Во время этой долгой прогулки Гея заставила себя не думать о том, что он мог бы с ней сделать. Она не должна была дрожать, не должна была показывать страха или подозрения. Она должна была притвориться, что считает его спасителем, а не чудовищем.

Чуть меньше чем через час ходьбы они достигли цели.

На поляне показался силуэт грифона. Было странно думать, насколько он мал по сравнению с драконом, а ведь грифон вовсе не был маленьким. Если бы Гея никогда не видела Магнуса, она бы подумала, что он огромен. Он слегка встряхнул крыльями, потоптал землю задними лапами, но не издал ни звука.

— Путешествие будет коротким, леди Гея. Мы очень скоро прибудем в Королевский дворец.

С неожиданной вежливостью Коперник помог ей сесть на грифона, используя руки как опору и слегка толкнув, поднял её. В этих движениях не было ничего двусмысленного или неуважительного, и Гея сдержала вздох облегчения. Она подозревала, что негативные чувства, которые выразила по отношению к Аргону, каким-то образом пошли на пользу предводителю венаторов. Всё было бы иначе, совсем иначе, если бы она сопротивлялась или выразила желание вернуться в замок лорда Драккена.

Всё было очень просто, и неожиданно удобно: на спине грифона, между орлиными перьями и львиной мантией, находилось широкое седло из мягчайшей кожи. Кое-где Гее показалось, что она замечает блеск золотой вышивки, а спереди, на выступе, напоминающем золотой руль, она увидела что-то похожее на большой алмаз. Коперник, по-видимому, не скупился, когда на кону стояли его комфорт и желание покрасоваться. Седло Асвады было обычным седлом; это же седло было одновременно креслом, облаком ваты и произведением искусства. Королевство разваливалось, люди голодали, а Коперник щеголял седлом, стоимость которого могла прокормить целую деревню на долгие годы.

Ей было непросто сдержать презрение. Гея притворилась, что благоговеет, цепляясь за этот драгоценный руль. Когда грифон взлетел, она издала удивлённый и совершенно искренний вздох.

Волнение от полёта на мгновение заставило забыть о мрачных мыслях и страхе перед ожидавшей её неизвестностью. Ощущение было прекрасное, и если бы только Аргон был с ней, за её спиной, если бы вместо грифона был Магнус… Но Магнус никогда не позволит ей оседлать его. А Аргон… Он почти наверняка даже не заметил, что она пропала. Он был слишком занят, развлекаясь с той женщиной.

«К тому времени, как он соизволит искать меня и поймёт, что я исчезла, я буду далеко».

Через час на горизонте появилось скопление огней. Это, несомненно, был Королевский дворец, окружённый чем-то, похожим на настоящий город. Первое, что Гея заметила за огнями, была огромная стена, окружавшая всё вокруг. Многочисленные башни располагались через равные промежутки вдоль этой бесконечной каменной ограды высотой не менее ста футов. В каждой башне Гея была уверена, даже не видя никого, что там находится вооружённая охрана.

Грифон перелетел стену, и тут Гея заметила замок. Даже в тусклом свете ей показалось, что это самое величественное здание, которое она когда-либо видела. Белого цвета. Белый как луна, как жемчуг, как единороги, если бы единороги существовали. Планировка выглядела хаотичной, словно новые крылья, новые башни, новые бастионы добавлялись со временем к более старой, линейной структуре, пока не образовался мастодонт.

Однако Гея не могла любоваться долго, потому что грифон пролетел над зданием и приземлился на поляне, на некотором расстоянии от замка, перед длинным рядом зданий, похожих на конюшни, хотя и гораздо большие, чем те, что предназначались для лошадей.

Коперник ловко спрыгнул на землю, как человек, привыкший к этому, а затем помог ей спуститься. Как только её ноги коснулись земли, Гея на мгновение покачнулась. Он почтительно поддержал её. Первым делом Гея вернула Копернику белый плащ.