Сердце дракона. Путешествие (ЛП), стр. 54

Если Уинфлед ожидала, что реакция Аргона будет более серьёзной и драматичной, более глубоко осознающей разрушительное значение только что услышанной истории, то её ждало горькое разочарование.

И правда, Аргон расхохотался.

— Столько чуши сразу! — воскликнул он. — И ты, конечно же, веришь во всё это. Тебе не приходит в голову, что если графа Роальда прозвали Безумцем, то на то должна быть причина? Может, потому, что он выдумал кучу чепухи? Будь в его словах хоть капля правды, или хотя бы правдоподобие, об этом бы знали, не так ли? В таком случае графа Роальда считали бы мудрецом, а не сумасшедшим! К тому же трое погибших из, не знаю, какого количества мужчин в роли Патронуса, — это, по-твоему, такая уж значительная доля? Они, должно быть, умерли по какой-то причине, или, может, это неправда, что они умерли молодыми! Что мог знать Роальд Безумец о произошедшем столетия назад?

Что касается всего остального, я не верю в проклятия, так же как и в пророчества; мне кажется, это всего лишь чепуха для людей, неспособных взять под контроль свою жизнь и принять ответственность. И тогда, если что-то пойдёт не так, это не их вина. Во всяком случае, если во всём этом есть хоть капля смысла, а я не желаю его признавать, то можешь быть спокойна, — я не намерен отвлекаться на страсть к какой-то коварной женщине.

— Возможно, не к коварной, господин. Она может быть милой девушкой.

Аргон крепко сжал кулаки.

— Можешь не волноваться, — резко оборвал он. — Я не стану жертвой коварных женщин, ни милых юных девушек. А теперь можно мне идти? Ты закончила со сказками?

— Боюсь, это не сказки, господин. Признаюсь, я была склонна так думать до вашего приезда. Но, увидев молодую леди, заметив, как вы на неё смотрите, и увидев, как вы страдаете от мучительной боли, держась за грудь…

— Боль мне причинил грёбаный спирт. Хватит уже этой чепухи.

Не давая Уинфлед возможности выпалить ещё какую-нибудь подобную глупость, Аргон вышел из библиотеки.

Аргон уходил из библиотеки гордой и высокомерной походкой, но по лестнице поднимался медленнее. Не то чтобы он верил тому, что она сказала, просто он не сомневался: это были домыслы безумца, одержимого драконами. Но не эта часть речи задела его за живое.

Дело было во фразах, где упоминалась Гея, то, как он на неё смотрел, и кое-что, что знал только он. То, как он о ней думал. И трепет, проклятый трепет, с которым поднимался по лестнице в её комнату.

Мужчина испытывал острую необходимость извиниться. Он исчез утром, после того как Гея потеряла сознание. Не то чтобы он бросил её под дождём в лесу, но, в общем, он даже не спросил, как она себя чувствует, и в качестве грандиозного завершения дня ей пришлось стать свидетельницей отвратительного зрелища в библиотеке. Зрелища, которое ему тоже не понравилось, и о котором у него осталось лишь одно воспоминание.

«Светлые волосы Геи, а не чёрные, как у проститутки».

Он постучал в дверь, но Гея не ответила. Джентльмен не войдёт без разрешения, но он не был джентльменом. Аргон нахмурился, поняв, что комната пуста. Он заглянул в свою комнату, но Геи там тоже не было.

В мгновение ока Аргон созвал всю прислугу, при этом ему пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы не показать открыто, насколько он вышел из себя. Крисса единственная, кто призналась, что видела Гею. Она беспокоилась о юной леди, хотела спросить, как у неё дела, и ещё раз поблагодарить за всё, что леди сделала для неё и Манрика. Крисса поднималась из покоев для прислуги, когда заметила, как Гея выбегает из замка. Леди выглядела расстроенной. Она убежала в сторону того, что называлось «лесом костей».

Аргон последовал по следам Геи, охваченный ужасным предчувствием. Проклятым предчувствием. Он нашёл на земле лоскуток платья Геи, явно зацепившийся за колючки. Он представил себе точную картину, не слишком отличающуюся от реальной.

То, что Аргон сделал дальше, не понравилось бы безумному Роальду.

Безумный Роальд посоветовал бы Аргону быть осторожнее.

Безумный Роальд напомнил бы ему о проклятии, нависшем над Патронусом, ставившем драконов на второе место.

Разбудить Магнуса, пока тот спал, — это определённо «ставить драконов на второе место». Ради Геи. Ради мучений, которые он испытывал, зная, что она в опасности из-за него. Она сбежала, увидев его в библиотеке и оставив после себя печальный след из увядших цветов.

«Это моя вина.

По моей вине её кто-то увёз.

Коперник, чёртов ублюдок, это ты?

Ты же знаешь, что ты всего лишь ходячий труп, и скоро станешь трупом без ног?»

Ему следовало дождаться рассвета, а потом отправиться на её поиски.

Но Аргон не стал ждать.

Безумный Роальд, должно быть, перевернулся в гробу, видя, как Аргон делает то, чего Патронус никогда не должен делать. Ставить под угрозу жизнь дракона и свою собственную, чтобы спасти жизнь женщины.

Пока другие драконы извергали рёв от недовольства из-за внезапного пробуждения, создавая громоподобное эхо, предвещавшее надвигающийся апокалипсис, Аргон вскочил на спину Магнуса. Старший дракон взмыл в воздух со всей стремительностью того, кто, даже не зная языка своего Патронуса, мог чувствовать его настроение и потребности.

У полёта была только одна цель: Королевский дворец.

В любом случае, чтобы отмести сомнение, что Гея просто заблудилась и всё ещё бродит по этим засохшим лесам, Аргон пристально смотрел на землю, изучая её, несмотря на темноту. Он не увидел ни одной движущейся фигурки, ни одной беспокойной души. Никакой маленькой девочки на дне колодца, как это случилось двенадцать лет назад, когда он мельком увидел её золотые глаза, сияющие, как новые монеты. Когда ему показалось, что она похожа на него самого в детстве. Его родители, несомненно, тоже были убиты. Его тоже похитили и увезли в неизвестное место. Он тоже боялся дьявола. Поэтому в тот день двенадцать лет назад Аргон сделал вид, что ничего не видит. Он подумал: «Оставайся здесь, маленькая Мать с золотыми глазами. Никто не заставит тебя слишком быстро повзрослеть и стать чудовищем, чтобы защитить себя. И к чёрту Принца».

О чём-то подобном, Аргон думал и во время этого безумного полёта.

«К чёрту весь мир, я должен найти Гею, я должен её защитить.

Если кто-нибудь причинит ей вред, клянусь, Королевский дворец скоро превратится в некрополь».

Вот тогда и пришла боль. Именно тогда, при этом обещании, с этим чувством.

Удар прямо в грудь. Аргон не мог сдержать крик, физическая боль была настолько сильной. Казалось, его сердце… вот-вот взорвётся?

Он потерял контроль. Потерял хватку на драконе. Потерял равновесие.

И упал, как мёртвое тело, на землю, с высоты почти тридцати тысяч футов. Без сознания, без сил, без надежды.

Безумный Роальд бы рассмеялся от удовлетворения своим триумфом, пока Аргон, не менее безумный, чем он, готовился к смерти.

ПРОДОЛЖЕНИЕ следует…

История продолжится во втором и заключительном томе дилогии, «Сердце дракона. Королевство»