Сердце дракона. Путешествие (ЛП), стр. 41

— Потому что, если Ваша Светлость позволит, я подумала поискать в старых сундуках дворца что-нибудь, что можно было бы подобрать для неё. Наряды будут антиквариатом из гардероба одной из многих дам, что жили здесь в прошлом. Но если найду что-нибудь подходящее и не слишком изношенное, то смогу привести в порядок.

Первым порывом Аргона было послать Уинфлед к чёрту. Но, хотя он всегда был довольно отстранённым, со слугами он никогда не был груб и не собирался начинать сейчас из-за Геи. Кроме того, девушка на самом деле плохо одета, её чиненная-перечиненная одежда, вся в заплатках была достойна чучела.

— Делай как хочешь, — ответил он. — Но пусть это будет приличная одежда. Я бы предпочёл, чтобы она выглядела как бродяжка, а не как шлюха.

— Я бы не осмелилась поступить так, господин. Я бы никогда не предложила для девушки, да к тому же такой юной, одежду шлюхи, тем более что я не разбираюсь в том, как одеваются шлюхи. Единственные, кого я видела в этом дворце, были обнажены. — Эта колкость явно была адресована ему. Когда-то в прошлом, когда Аргон был моложе и более импульсивен, он привёз из ближайшей деревни пару женщин лёгкого поведения, которые занимались именно этим ремеслом. После соития дамы ходили по замку голые, чем очень расстроили безупречную служанку. — Помимо того, что она молода и невинна, она ещё и Мать, поэтому я сделаю всё возможное, чтобы достать ей одежду, достойную во всех смыслах. Я считаю Матерей избранными. Моя бабушка, которая знала нескольких, всегда говорила мне, что они священные существа. Настоящие благородные дамы и великие богини.

Уинфлед уже собиралась уйти, но Аргон остановил её.

— Ты что-нибудь знаешь о Матерях? — спросил он служанку.

— Я знаю, что Королевство не уважает их достаточно, — прямо ответила Уинфлед. — Но я также знаю, что Ваша Светлость всегда отказывались захватить хотя бы одну из них. Это первая. Было бы хорошо, если бы она осталась здесь, вместо того чтобы оказаться во дворце, полном жестокости и разврата.

— Этот дворец тоже полон жестокости и разврата.

— Я не совсем уверена, сэр. О да, разврат был, но никогда не было жестокости. Например, другой господин уже давно бы наказал мою чрезмерную откровенность. Кроме того, более чем очевидно, что с молодой леди обращались очень хорошо, и она не выглядит как пленница. Но я уверена, Ваша Светлость знает, что делать. Я позабочусь об одежде.

Следующий вопрос Аргона был задан с некоторой нерешительностью, словно он на самом деле не хотел знать то, что его интересовало.

— Ты не знаешь, Матери обладают ментальными способностями? Гипнотическими или чем-то подобным?

— Я исключаю это, сэр. Если бы они могли гипнотизировать или околдовывать кого-либо, их бы не держали в рабстве так долго.

Лицо Аргона впервые глубоко нахмурилось.

— Принеси мне что-нибудь выпить, — велел он служанке.

— У нас ещё есть яблочный сидр, господин.

— Я бы предпочёл что-нибудь покрепче, но соглашусь и на это, — пробормотал Аргон. — Постарайся всё-таки привести в порядок старое платье Геи: когда мы снова отправимся в путь, ей придётся надеть его, даже если оно и в плохом состоянии.

Оставшись один, Аргон тяжело опустился в кресло, словно охваченный неожиданной усталостью.

Пока он размышлял, есть ли у девушки особые способности, нехарактерные для других Матерей, кто-то снова постучал. Аргон поспешно открыл дверь, предположив, что вернулась Уинфлед, и увидел перед собой Гею.

Волосы девушки были растрёпаны, глаза затуманены свежими слезами. Халат висел, обнажая ключицы и ямочку между ними. Ничего больше, поскольку Гея была вся закутана, но эта проклятая ямочка показалась ему самым похотливым зрелищем в жизни.

«Что со мной не так?

Я схожу с ума?

Может в дополнение к синдрому заключённого есть и синдром похитителя?»

Прежде чем он успел что-либо сказать, Гея вошла и закрыла за собой дверь.

— Можно я останусь здесь на ночь? — прямо спросила она.

— Нет.

Гея нахмурилась и нервно накрутила прядь волос на палец.

— Почему нет? Мы спали рядом несколько недель, на одной циновке. Мне... мне приснился ужасный сон. Я вспомнила, что произошло сегодня утром, на какой риск я пошла, и всю эту кровь, и я пришла искать тебя. Я не хочу быть одна. С тобой я чувствую себя в безопасности и...

— Гея, я сказал нет. Вернись в свою комнату. Там ты тоже будешь в безопасности.

— Пожалуйста. Я могу спать на полу. Я тебя не побеспокою.

— Не заставляй меня повторять в третий раз.

Он взял её за руку, намереваясь выпроводить, но услышал стук и догадался, что на этот раз вернулась Уинфлед.

— Спрячься где-нибудь, — тихо приказал он Гее, бросив на неё гневный взгляд. Не хватало только того, чтобы служанка застала её здесь и решила, что он имеет на девчонку какие-то виды.

«А у тебя есть виды на девчонку».

У него имелись виды, ещё какие, но скоро он отправит Гею обратно к ней в комнату и направит свои извращённые мысли в другое русло.

Аргон открыл дверь, поспешно схватил поднос, который служанка собиралась внести внутрь спальни, и закрыл дверь. Бутылка, стакан и тарелка, прикрытая салфеткой, чуть не соскользнули на пол.

Он поставил поднос на первый попавшийся предмет мебели, затем повернулся к Гее, бросив в её сторону взгляд, который стал ещё более угрожающим, чем раньше. Гея пряталась за дверью и в тёмном углу казалась крошечной.

— Что тебе, чёрт возьми, нужно, Соплячка? — снова резко спросил он.

— Я тебе уже сказала. Не хочу быть одна.

— Откуда ты узнала, где моя комната?

— Догадалась, что она на этом этаже, по кивку миссис Уинфлед. Потом, пока шла по коридору, я увидела, как она выходит из этой комнаты. Я остановилась в нише стены, подождала, пока она уйдёт, а затем постучала. И нет, она меня не заметила, если это твой следующий вопрос.

— Хорошо, теперь уходи с той же осторожностью. — Его голос опасно приблизился к низкому рычанию.

Однако в этот момент от стен разнеслось гораздо более громкое рычание. Отчётливый тревожный крик за замком издавал Магнус. Вскоре к нему присоединились гортанные вопли других драконов, и, казалось, будто начался конец света.

— Не смей покидать замок, — Аргон предупредил Гею и вышел из комнаты.

Беспокойство драконов с приближением ночи было необычным. Если Магнус первым, а затем и его сородичи, наполнили небо криками, похожими на те, что могла издавать земля, когда трескается, то драконы определённо делали это не по пустяковому поводу. Драконы умели отличать реальную опасность от пустякового происшествия. Они бы не отреагировали так на крысу или змею, неосторожно заползшую им в лапы. Они бы просто съели их, без всей этой неразберихи.

Быстро спускаясь по лестнице, Аргон приказал слугам, в испуге выбежавшим из своих комнат, не высовываться. Когда вся стая драконов была взбудоражена, она не терпела ни единого постороннего, даже на расстоянии.

Магнус выжидал в дальнем углу поместья, и Аргону пришлось долго идти, чтобы добраться до ограды, обозначавшей границу. На первый взгляд ничего подозрительного он не заметил.

— Ты готов? — сразу спросил Магнуса. — Давай быстро облетим и осмотрим с высоты.

Дракон сделал бы для Аргона всё что угодно, даже ночью, когда по законам природы ему полагалось отдыхать. Поэтому зверь пригнулся, превратил чешуйки в перья, позволил Аргону сесть на себя и взлетел.

Было темно, но именно темнота позволила Аргону мгновенно определить проблему и опасность. Неподалёку от частокола виднелся свет. Очень слабый, если честно: днём он мог ускользнуть от его внимания, но ночью выделялся, как свежая рана на чёрной поверхности земли.

По мере того как дракон снижался, становилось всё яснее, что это остатки костра, хотя вокруг никого не было. По крайней мере, уже никого. Кто-то, должно быть, быстро покинул своё место, думая, что погасил пламя, но остался небольшой уголёк, и порыв ветра вновь его разжёг.