Сердце дракона. Путешествие (ЛП), стр. 39

— Король Кеагорл даровал мне несколько дворянских титулов, и каждый из них включает в себя владения. Этот замок принадлежит Великому герцогу Чёрных Земель. Северное графство включает в себя ещё один дворец на вершине горы, а барону Кровавого Языка принадлежит целая заброшенная деревня. Она так и называется — Кровавый Язык, потому что когда-то через неё протекала небольшая речка, воды которой окрашивали в красный цвет водоросли. Теперь, конечно, речка пересохла. Большинство владений разваливаются и не делают меня богатым или что-то в этом роде. Честно говоря, меня всегда мало волновал внешний вид и тот факт, что люди называют меня лордом Драккеном, титулом, который Кеагорл создал специально для меня. Я принял его только по одной причине.

— Потому что Принц и Коперник кипели яростью, когда это случилось?

Аргон резко остановил свою работу, бросил щётку на землю и посмотрел на Гею.

— Продолжаешь использовать на мне проклятые ментальные способности?

— Я же говорила, у меня нет ментальных способностей! Я просто сделала вывод! — возразила она.

Аргон похлопал Асваду по задней ноге, и кобыла выбежала из конюшни. Казалось, она была рада возможности скакать галопом. Гея заметила, что Асвада направилась к холму, где расположились драконы, и спросила Аргона, не опасно ли это.

— Кто нравится Магнусу, не в опасности. А он и Асвада относятся друг к другу с большой симпатией. Позже драконы раздобудут еду и для неё.

Действительно, кобыла приблизилась к стаду без страха. По сравнению с ними она была крошечной, а драконы к тому же хищники. Но никто не пытался на неё напасть. Напротив, они, казалось, отступали, если Асвада подходила слишком близко, словно боясь поранить её своими чешуйчатыми когтями. Это был такой трогательный пример мирного сосуществования разных видов, что Гея растрогалась.

— Перестань плакать из-за всего. Пойдём внутрь. Мне нужно смыть с себя эту чёрную землю.

— Почему земля такая тёмная?

— Почва всегда здесь была песчано-глинистая, а засуха полностью её высушила. Но по словам прорицателя, который много путешествовал по этой территории, глубоко в почве всё ещё есть вода. Я построил колодец, но мы пока не нашли достаточно глубокого водоносного слоя.

Тогда Гея опустилась на колени. Потом она прижала к земле обе открытые ладони.

Слова прорицателя оказались правдой. На создание чистой воды и ростков потребовалось меньше времени, чем обычно. В мгновение ока из орошаемой земли показалась полоса вереска, усеянная жёлтыми и фиолетовыми соцветиями, гвоздики цвета фуксии и пучки красной и синей черники.

Гея повернулась к Аргону, сияя от радости.

— Если бы жила здесь, я бы в мгновение ока превратила всю землю в сад! — весело сказала она.

Но Аргон не выказал ни малейшего признака радости.

— Ты никогда не будешь жить здесь, поэтому земля останется такой навсегда, — сухо ответил он. Улыбка Геи исчезла. — Пойдём внутрь. Тебе нужно привести себя в порядок, а то выглядишь как пугало.

Улыбка Геи исчезла совсем.

Пока возвращались к замку, она больше не оглядывалась по сторонам. Её взгляд был прикован к чёрной, покрытой пылью земле, грязным туфлям и мятой одежде. Она провела рукой по своим кудрям, представляя себя уродливой. Определённо уродливее, чем обычно.

Они вошли в замок, перейдя по подъёмному мосту.

В вестибюле (мягко говоря, циклопических размеров), с голыми каменными стенами, крутая лестница без балюстрады вела на верхний этаж. У начала лестницы, внушая неподдельный трепет, возвышался огромный комплект металлических доспехов, дополненный алебардой, засунутой в железную перчатку. Казалось, доспехи вот-вот оживут и обрушат топор на любого прохожего. Пол тоже был выложен каменными плитами, и всё вокруг казалось немного мрачным, отчасти из-за недостаточного освещения. Нескольких свечей не хватало, чтобы полностью охватить пространство.

Если бы светило солнце, хорошее яркое солнце, обстановка выглядела бы более гостеприимно. Гея представила себе свет, проникающий сквозь жёлтые и синие витражи, несколько букетов в прозрачных вазах и, возможно, яркие ковры. Но сейчас, когда ничего не было видно, казалось, что из каждого угла, улюлюкая, вот-вот появятся призраки.

Безусловно, в сердце Геи жили призраки прошлого. Она была убеждена, что Аргон на неё злится.

Может, он продолжал злиться на неё за то, что она этим утром не осталась в комнате? Он не хотел везти её в замок, но был вынужден это сделать, потому как она решила «вмешаться» в жизнь Криссы и Манрика? Да, наверное, дело было именно в этом: возникло непредвиденное отклонение от маршрута, а он хотел как можно скорее добраться до королевского дворца, но был вынужден изменить свои планы.

В чём бы ни заключалась причина, манеры Аргона были гораздо агрессивней, чем в предыдущие дни.

И это делало Гею несчастной.

И она даже не знала, почему.

Если бы её просто рассердило его отчуждённое поведение, она не чувствовала бы себя такой грустной. Напротив, гнев придал бы ей сил, потому что гнев всегда лучше меланхолии.

Однако в тот момент того дня Гея была переполнена меланхолией.

Аргон молча исчез где-то внутри замка. За ней ухаживала служанка, женщина средних лет по имени Уинфлед. Нет, если присмотреться, служанка была намного старше средних лет, но здоровый, хорошо упитанный вид и простое, но аккуратное платье делали женщину моложе.

Даже дворец, несмотря на свою древность и в некотором смысле вызывающий тревогу, был очень чистым. Лестница подметена, в воздухе отсутствовал затхлый запах заброшенных мест. Пахло щёлочью, смешанной с цветочным ароматом.

Это напомнило Гее приют. Бабушка не могла позволить себе большие запасы моющего средства с ароматом сушёных цветов, так как на чёрном рынке оно стоило невероятно дорого, но три-четыре раза в год, когда проводилась более тщательная уборка для борьбы с вредителями, похожий запах распространялся повсюду.

Немного взволнованная, Гея последовала за Уинфлед по лестнице.

Они добрались до верхнего этажа и, пройдя через настоящий лабиринт почти тёмных коридоров, Гея вошла в комнату.

Спальня была великолепная. С высокими потолками, увенчанными роскошными сводами, двумя окнами, видимыми снаружи, с крестообразными перекладинами и коврами, которые были не совсем новыми, но красивыми. Мебель выглядела элегантно: массивная, из дерева, богато украшенная резьбой с растительными мотивами, она, видимо, была антикварной и принадлежала замку неизвестно сколько времени, наверняка задолго до того, как во владение вступил Аргон. Короче говоря, это была самая красивая комната, которую Гея когда-либо видела в своей жизни. Не то чтобы видела она много, но девушка была уверена, даже если в будущем она увидит другие фантастические комнаты, ни одна не покажется ей такой же фантастической, как эта.

— В идеальном состоянии не так уж много комнат, но хозяин распорядился выделить именно эту. По его указанию мы также поменяли матрас, принеся тот, что был в спальне у лорда Драккена, потому как он новее и удобнее. К счастью, нам не пришлось подниматься по лестнице; это заняло бы больше времени, и вы бы не застали всё готовым. Надеюсь, вам всё нравится, юная леди, — с большим почтением Уинфлед обратилась к Гее.

Гея уставилась на матрас, покрытый белыми простынями, словно на бесценное сокровище. Мысль о том, что Аргон попросил слуг заменить его, чтобы у неё была более удобная кровать, чуть не остановила её сердце на мгновение.

— Всё идеально, — пробормотала она. А потом решила сменить тему и перестать смотреть на матрас, словно на небесное божество. — Где мои друзья?

— Лорд Драккен сказал, что синьора Крисса начнёт работать в замке. У неё и ребёнка будет жильё и питание. Я не знаю, где они жили раньше, но им нужно хорошо питаться, чтобы восстановиться. Манрику почти три года, и он до сих пор не может нормально ходить. Какой ужасный мир! К счастью, хозяин позаботился о нас. С тех пор как нас наняли к нему, он делал всё возможное, чтобы у нас было три приёма пищи в день, вода и тёплые одеяла зимой. На наше содержание он жертвует значительной частью своей зарплаты солдата Королевства. Люди плохо о нём думают, и только по слухам, но он хороший человек. — Затем, всё ещё с большим почтением, Уинфлед подошла к двери. Однако, прежде, чем уйти, она остановилась. — Если хотите, чтобы я постирала вашу одежду, вы можете оставить её на кровати, миледи.