Сердце дракона. Путешествие (ЛП), стр. 35
— Ты тоже удивительный, Аргон, — сказала ему Гея. — Я думала, ты туповатый воин, из тех, кто сражается с суровым лицом, не спрашивая, против кого и зачем.
— Ты обнаружила, что я существо мыслящее? — саркастически спросил он. — Нет, больше ничего не говори, девчонка. Ты выглядишь так, будто собираешься перечислить длинный список моих предполагаемых качеств. Не делай этого, Гея. Конечно, я не тупая обезьяна, или, по крайней мере, стал меньше, чем раньше. Одно время я был более импульсивным и безумным. Но если дело действительно того стоит, проявляется моя худшая сторона. Двадцать семь лет назад я чуть не вырвал печень Коперника, но остановился. Теперь я пойду до конца. Любой, кто попытается убить меня или коснётся кого-то или чего-то, что мне дорого, окажется в луже крови, разорванный на куски очень тупой обезьяной.
— О ком ты на самом деле заботишься? Конечно о Магнусе и драконах. И об Асваде, если она окажется в опасности. О твоих родителях, если бы нашёл их живыми, я уверена. Есть кто-нибудь ещё, ради кого ты бы убил без раздумий? Кто-то, кто может превратить рассудительного Аргона в безжалостного воина Аргона?
Он вернулся к столу с нетронутой едой. На большой тарелке было довольно много чего-то похожего на рагу. На другой тарелке — какая-то каша неизвестного происхождения, больше похожая на смесь объедков из мусорного бака, чем на что-то съедобное.
— Мы болтали слишком долго, Соплячка. Теперь я голоден. Хватит болтать, садись и угощайся.
— Хочешь, чтобы я попробовала твою еду и убедиться, что она не отравлена? — иронично спросила она.
— Я сказал это трактирщику, чтобы оправдать присутствие слуги со мной в комнате, а не в конюшне.
— То, что приготовили для меня, выглядит не очень аппетитно.
Аргон протянул ей большую тарелку.
— Не трогай эти отходы. Мы разделим это; еды достаточно. Тебе картошку. Я съем мясо.
— Спасибо, Аргон.
— За что, именно? Мне ты нужна живая и здоровая, а если будешь есть эту дрянь, то умрёшь. Или благодаришь за то, что похитил тебя? Нет, возможно, ты благодарна мне за то, что я попросил тебя принять участие в предприятии, которое почти наверняка обречено на провал и в котором ты рискуешь жизнью? Мне кажется, ты должна проклинать меня, а не благодарить.
— Но я не проклинаю тебя. Что бы со мной стало, продолжи я жить как раньше? Моя жизнь была пустой и скучной! Она была осторожной до тошноты! Я поняла, что мне недостаточно просто существовать, я хочу придать жизни смысл. Запертая, я даже не могла использовать свои силы. А теперь я могу быть полезной. На мой взгляд, это не абсурдное предприятие, а приключение. И ты меня не похитил: ты пришёл за мной. — Гея сделала небольшую паузу: она говорила с волнением, почти лихорадочно, и ей не хватало дыхания. — Даже если потерплю неудачу, я всё равно попытаюсь изменить ситуацию. Я умру, в борьбе: разве это не лучший способ для смерти?
(Прим. пер: deus ex machina — дословно с латинского — «бог из машины», тот, кто неожиданно вмешивается в сюжет. Синоним в русском «рояль в кустах»)
На этот раз она не была пленницей. Свободная, Гея находилась в деревне, где выросла. Она шла среди людей, их встречалось гораздо больше, чем девушка видела на улице или даже встречала за всю свою жизнь, поскольку обычно выходила ночью именно для того, чтобы избежать встречи с кем-либо. Прогулочным шагом она добралась до места, где погибла её мать. Пожар двенадцатилетней давности всё ещё бушевал, всё горело так, словно на песчаной поляне ад нашёл своё убежище. Однако пламя было намного выше того, что убило её мать. Внезапно земля разверзлась под ногами Геи, и она провалилась, и падала, падала. Она оказалась в колодце с гладкими стенами, по которым невозможно было забраться. Гея попыталась заставить прорасти те же самые ветви, которые спасали её в прошлом, но у неё не получилось. Руки оказались бесплодны. Затем что-то ударило её по голове. Камешек? Нет, это была конфета. Сладкая, ароматная сахарная конфета, круглая, как жемчужина. Гея подняла глаза и разглядела мускулистую фигуру Аргона. Она позвала его: «Пожалуйста, приди и забери меня, я не могу использовать свои силы!» Но он покачал головой и ответил: «Возвращайся домой». Гея в ответ закричала: «Я не хочу домой, я хочу быть с тобой! У нас есть план, помнишь?». «Я передумал. Ты не справишься, глупая, истеричная Соплячка».
Гея резко проснулась. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, где она находится. Взглядом поискала Аргона, но не увидела. Он лёг спать на полу, и она ни за что не стала уговаривать его разделить с ней кровать, даже если та была достаточно просторной, и Гея верила, что он не попытается снова её задушить. Аргона не было и на ковровой ткани, которую он использовал в качестве кровати. Исчезли дорожные баулы, как и его доспехи, меч и кинжал. Остался только плащ.
Гею охватил ужас. В этот момент, проснувшись без него в номере гостиницы, она испугалась больше, чем в первый раз, когда проснулась с ним в лесу среди колючих кустарников.
Девушка быстро собралась, используя воду из ванны, которая теперь стала ледяной, но всё ещё ароматной. Она надела плащ и попыталась открыть дверь, но номер был заперт снаружи.
Гея не остановилась подумать, что Аргон мог пойти в конюшню и закрыл её для безопасности, как поступил накануне вечером. Под сильным влиянием сна, она убедила себя, что Аргон уехал без неё, и эта возможность, вместо того, чтобы дать ей чувство свободы, заточила в клетку паники.
Она должна выбраться из этой комнаты любой ценой. Окно зарешечено, и выйти таким способом невозможно. Но она должна выбраться: у неё появилось безумное ощущение, наверняка вызванное страхом, что комната с каждой минутой становится всё меньше и меньше, и скоро её раздавит.
Дыхание Геи стало учащённым, а её взгляд упал на столовые приборы, в частности на немного ржавый и довольно острый нож. Она взяла его и стала возиться с замком двери. Не то чтобы она знала, что делать, но на первый взгляд механизм не казался очень неприступным. Замочная скважина была ржавой, а рама не очень прочной.
Несколько минут она возилась с замком, пока не услышала щелчок. Замок поддался, и дверь открылась. От радости Гея наивно взвизгнула, а затем выглянула в щель. Коридор был пуст.
Поправив капюшон, она вышла и дошла до входа на постоялый двор. Никто не обратил на неё внимания, а если и обратил, то, должно быть, принял за слугу Патронуса и проигнорировал. Спрашивать хозяина постоялого двора, где Аргон, было рискованно: Гея помнила предупреждения о том, что нельзя показывать, что она женщина.
Поэтому Гея прошла мимо и вышла на улицу.
Это был один из тех пасмурных дней, типичных для этого пасмурного мира. Тёмные облака окружали грязное солнце.
Деревня была намного больше той, в которой Гея выросла. Однако всё вокруг казалось разрушенным. Не было света, красоты, порядка, чистоты. Только груды обветшалых зданий, больших и маленьких, довольно широкие, но грязные улицы и люди, которые, казалось, с трудом следовали навстречу своей участи.
Натянув капюшон почти до глаз, Гея огляделась. Она вспомнила, что слышала о конюшне возле постоялого двора, и действительно, сразу же нашла её. Девушка осторожно выглянула из-за двери, затем вошла внутрь, где было шесть скромных стойл, но никого не нашла. Даже Асвады.
Мысль, что они ушли, оставив её одну, стала более конкретной. Значит, это был не просто иррациональный страх, вызванный сном!
Гее пришлось опереться на деревянную перегородку, чтобы удержаться на ногах. На мгновение ей показалось, что она шатается. Сердце бешено колотилось, а разум пытался понять, что делать.
«Я одна, далеко от дома, у меня нет денег; я женщина в мире, который ненавидит женщин, и если кто-нибудь узнает о моих способностях, меня ждёт ужасный конец».
Бабушка рассказывала ей не только о жестокости Патронуса и требованиях Королевства. Она предупреждала, — любой, узнав в ней Мать, может заточить Гею и использовать. Даже самые, казалось бы, безобидные люди. Никто не примет её на равных в огромное заботливое сообщество, которое попросит использовать свои способности на благо всех. Мир, этот мир, не такой. Голод и нужда испортили людей. Каждый искал выгоды для себя, или в лучшем случае — для своего узкого круга. Любой, кто найдёт Мать, сделает то же самое, что и Принц. Заточит и поглотит.