Сердце дракона. Путешествие (ЛП), стр. 33

— Потому что я был там.

— Пожар устроили драконы?

— Нет. Это были венаторы, как я тебе и говорил. Мы с Магнусом прибыли утром, вскоре после рассвета, когда всё уже произошло. Грифоны почувствовали сущность Матери совсем рядом, но им нужны были драконы, чтобы убедиться. Я обыскал всё, что осталось. Я сразу заметил колодец, Гея.

— Я… я не понимаю.

— Я сказал венаторам, что никаких Матерей нет и никогда не было, потому что Магнус ничего не почувствовал, а их грифоны, как обычно, допустили ошибку. Поэтому они ушли. Но я прекрасно знал, что ты там, внизу. Я даже видел тебя, Соплячка, вернее, видел, как сияют твои глаза. Они были похожи на золотые монеты.

Гея уронила вилку на пол.

— Ты… что… я… я не понимаю, — повторяла она, пока в голове складывалась невозможная мозаика.

Не двигаясь с места, Аргон указал на что-то.

— Рядом с тобой стоит мой баул для путешествий. Внутри есть карман, посмотри.

— Это ловушка?

Аргон выглядел нетерпеливым.

— Какая ловушка, Гея? Имей я намерение причинить тебе вред, разве я бы уже не сделал этого? Или ты думаешь, я боюсь вилки?

Гея открыла баул Аргона. В нём находились различные вещи, необходимые для поездки, но она не стала задерживаться на них из вежливости и скромности. Вместо этого сосредоточилась на том, что велено было искать. И у неё замерло сердце.

В небольшом холщовом мешке лежали конфеты, завёрнутые в золотую фольгу. Она взяла одну и уставилась на сладость с изумлением, словно не могла поверить своим глазам. На какое-то время девушка так и замерла, со взглядом, прикованным к этой крошечной вещице, которая могла ничего не значить, но в то же время значила всё. Губы Гея были приоткрыты от шока, когда она повернулась к Аргону.

— Это был ты? — Она смотрела на него, словно он мираж. Нет, скорее чудо. Её прерывистый от сильных эмоций голос прозвучал резко.

— Я услышал, как ты звала свою мать. Потом увидел тебя. Я посоветовал тебе не двигаться, потому что венаторы ещё не удалились на достаточное расстояние. Магнус был в воздухе, следил за ними, чтобы убедиться, что они не вернутся. Я пошёл искать верёвку. Потом заметил, что ты выбралась самостоятельно, и мельком увидел, как кто-то приближается и помогает тебе. Поэтому я ушёл.

— Это… это был Хью, — пробормотала Гея.

— Ах, это был Хью? — внезапно саркастически произнёс Аргон. Гея уставилась на пакетик со сладостями, словно на драгоценное сокровище. — В детстве мне их покупала мама, — продолжил Аргон. — Или, может, она их воровала, признаюсь, я никогда не знал. Не то чтобы меня это волновало. К сожалению, я мог съесть лишь несколько штук, и только по важным случаям. Став взрослым, я сводил с ума своего слугу, заставляя их искать. Сладости, а не маму. Я больше никогда её не видел. Я ем эти конфеты время от времени, обычно когда очень зол и хочу кого-нибудь убить. Обычно они меня успокаивают. Когда имею дело с венаторами, мне всегда хочется убивать. В то утро у меня в кармане была одна.

Затем, с бешено бьющимся сердцем и отчётливым ощущением полёта с каждым шагом, Гея сделала что-то не задумываясь. На самом деле, две вещи.

Первым делом она развернула конфету и съела её. Вкус у неё оказался такой же сладкий, как и двенадцать лет назад, и на мгновение Гея ощутила себя испуганной малышкой, которая думала, что этот маленький сахарный комочек — подарок ангела. Гея всегда верила, что именно Хью уронил конфету на дно колодца, и парень никогда не переубеждал её.

Второе действие Геи было скорее инстинктивное, чем преднамеренное. Она сократила небольшое расстояние между собой и Аргоном и обняла его.

Гея была намного ниже ростом и не могла полностью обхватить руками торс мужчины, но, прижавшись лицом к его груди, она держала его так крепко, как только могла. Ей понравилось обнимать Аргона, впервые за долгое время у неё появилось чувство безопасности. Возможно, впервые за всю жизнь.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — повторяла себе под нос, продолжая его обнимать.

— Гея. — Аргон решительно отстранил её от себя.

Запрокинув голову назад, она смотрела на него затуманенными глазами, не отходя далеко.

— Ты незлой, Аргон, ты резкий, сквернословящий, саркастичный, и я знаю, что ты совершал поступки не всегда хорошие. Но это часть войны. Я уверена, что живи ты в мирное время, ты бы доказал, что у тебя душа джентльмена.

— Гея, — повторил он более твёрдо. — Не хочу тебя разочаровывать, но вынужден напомнить, что я совсем не джентльмен. Не знаю, недооцениваешь ты себя или переоцениваешь меня. Я лишь указываю на то, что я почти голый. Постарайся не прижиматься ко мне, иначе всех конфет в мире не хватит, чтобы меня успокоить.

Не дав ей ничего ответить или что-либо заметить, Аргон резко повернулся к девушке спиной и направился к ширме, ограждавшей небольшой туалет.

Хотя, по мнению Геи, она возвысила Аргона до ранга небесного спасителя, и он даже виделся ей омытым мягким божественным светом, она была вынуждена упасть с облака, на которое поднялась. Ощущение, будто она имеет дело с ангелом, резко контрастировало с видением его атлетической спины, мускулистых рук, мощных ног. Всё это было покрыто благоухающей водой. Аргон был ангелом, принявшим облик титана.

«А я, когда думаю об этом, совсем не ангел».

Чуть раньше Гея смотрела на Аргона с чисто духовной благодарностью, словно ей до сих пор шесть лет. В этот самый момент она перестала быть ребёнком, быстро осознала свой истинный возраст, и её шокировало бешено бьющееся сердце, в чём не было ничего духовного, и ещё менее духовное ощущение покалывания внизу живота. Короче говоря, Гея переместилась из рая в ад за считаные секунды.

Пока он одевался, Гея поняла, что ей тоже нужно последовать его примеру.

Только увидев своё отражение в маленьком зеркале, которое было частью обстановки комнаты, она вспомнила, что купалась в нижнем белье, и оно всё ещё влажное. Практически всё стало прозрачным, и казалось, будто она голая. Гея тихонько вскрикнула и быстро оделась. И всё же, пока она это делала, пока потакала своей застенчивой, скромной натуре и надеялась, что пол разверзнется и поглотит её, чтобы спасти от стыда, маленькая, извращённая мысль, словно игнорировала эти комплексы. Мысль прокралась в её разум и спросила: «Интересно, нравишься ли ты ему, и считает ли он тебя красивой?» И множество других вопросов, настолько дерзких, что они, казалось, не исходили из её простодушного ума.

Аргон появился в брюках и рубашке, и Гея заметила, каким уставшим он выглядел.

— Пожалуйста, больше не провоцируй меня, — сказал он. — Уверен, ты делаешь это не специально, но я не железный, а ты не невидимка. И сдерживать инстинкты непросто.

Бесстыжий червь не хотел молчать.

— Значит, я тебе нравлюсь? — взволнованно спросила она, а затем улыбнулась, сияя.

Он помолчал немного, нахмурившись.

— Хорошо, я понимаю, что происходит, — наконец заявил он. — это синдром заключённого. Я слышал об этом в Военной академии.

— Синдром? О чём ты говоришь?

— Жертвы похищения в какой-то момент начинают испытывать к похитителям положительные чувства, которые могут варьироваться от солидарности до своего рода влюбленности. Солидарность мне на руку, если она избавляет от необходимости терпеть нытьё, попытки бунта или, что ещё хуже, самоубийства, но если происходит что-то другое, без колебаний говорю тебе: «перестань». Не переоценивай меня, девчонка. Я тебя похитил, чёрт возьми. Я не хороший человек и уж точно не джентльмен. Ты мне нравишься, и что с того? — Его тон изменился, и Аргон на мгновение прервался, словно пытаясь взять себя в руки, прежде чем продолжить. — Да, двенадцать лет назад я не отдал тебя на блюдечке с голубой каёмочкой венеторам, но я сделал это скорее из-за своей ненависти к ним, чем из альтруистических соображений. Я помог тебе, но главной целью было насолить этим ублюдкам. Все эти годы я думал, что ты осталась где-то неподалёку от того места, где я тебя увидел. Допуская, что ты выжила, ты не могла уйти далеко. Время от времени венаторы чувствовали твоё присутствие, и каждый раз мы с Магнусом доказывали им обратное, хотя я был уверен, что ты до сих пор там. Я не предал тебя, потому что не получил бы от этого никакой выгоды. Моим желанием было, чтобы принц умер от голода и жажды, а Коперник закончил бы как крыса. Меня никогда не интересовало предоставление им Матерей для эксплуатации в их собственных интересах, поэтому я оставил тебя в покое. Другие Матери, все намного старше тебя, уже были доставлены во дворец до моего появления при дворе. Венаторы их поймали давно. Под командованием другого командира, не Коперника, менее ослеплённого завистью и манией величия, венаторы лучше умели их выслеживать. Правда и то, что Матери скрывались хуже тебя. В любом случае, если бы всё зависело только от меня, я бы больше тебя не искал.