Сердце дракона. Путешествие (ЛП), стр. 32

Да, Гея была нежной и невинной, настолько чистой, что Аргону казалось, будто прикосновение к нему, даже случайное, могло заставить его гореть, как делает священная вода, окроплённая на демона. Но её сладость и простота не наскучивали Аргону и не вызывали желания зашить ей рот, и не только потому, что губы девушки были похожи на великолепные, проклятые красные цветы. А потому что эта наивность сочеталась с природной смелостью, которая делала Гею привлекательнее, чем он ожидал. Намного привлекательнее. Она больше не боялась его. И когда говорила, ему нравилось её слушать. Иногда её голос был поистине гипнотическим. Это качество оказалось очень полезным для проекта, который Аргон задумал. Но чтобы всё пошло как надо, или хотя бы попыталось, ему нужно всё ей рассказать. Или почти всё.

Аргон решил вернуться в комнату, и часть его самого, та, что таила в себе демона, поддалась искушению войти без стука. Воздержанность этих дней без секса грозила свести его с ума. Когда он путешествовал, сражался или по другой причине находился вдали от дворца, переполненного женщинами, готовыми за него заплатить, Арагон утешался женщинами, повстречавшимися на пути. В другой ситуации он бы согласился на оргию, предложенную трактирщиком. В этой ситуации он даже не мог предаться уединённому наслаждению. Поэтому Аргон сходил с ума, представляя, как врывается в комнату и застаёт Гею, только что вышедшей из ванны. Он так хотел снова увидеть её обнажённой, прикоснуться к ней и…

Аргон мысленно послал себя к дьяволу и постучал в дверь. Гея не ответила ему, как условились, если будет неодета; он выждал ещё немного и вошёл.

Гея лежала на кровати, завёрнутая в большое хлопчатобумажное полотенце. Казалось, она крепко спит. Должно быть, она погружалась в ароматную воду. Очищенные от пыли путешествия мокрые волосы, гораздо длиннее, чем в день их знакомства, сияли, словно жидкое золото, в свете многочисленных свечей.

Похоже, она ничего не ела, обе тарелки стояли не тронутые. Должно быть, девушка рухнула от усталости.

Аргон снял доспехи, покрывавшие его грудь, спину и плечи. Затем кожаную тунику. Затем всё остальное, включая меч и кинжал, которые он по привычке положил рядом с ванной, в пределах досягаемости. И вошёл в воду, не снимая повязки с глаза. Он никогда этого не делал. Аргон ненавидел смотреть на себя в зеркало в те редкие случаи, когда позволял себе эту пытку, не говоря уже о том, чтобы смириться с тем, что кого-то ещё оттолкнёт его травма.

Он тут же представил Гею внутри ванной, в той же ароматной воде, нежно покачивающейся между бёдер, и его тело отреагировало на эти неконтролируемые мысли. Член отказывался оставаться неподвижным и встал, как у проклятого, чрезмерно дерзкого солдата.

Мне нужно кого-то трахнуть.

«Я не прикасался к женщине почти двадцать дней».

И совершенно нормально, что мысли сосредоточились на единственной женщине поблизости.

«Даже если она единственная, кого я не могу и не должен трогать».

Аргон опустился под воду с головой, надеясь, что теперь остывшая вода утолит абсурдную потребность, которая зародилась в его сознании и дошла прямо до паха. Это было для него действительно необычно. Обычно, когда он возбуждался, его мозг включался лишь настолько, насколько это было необходимо, просто чтобы передать какие-то поверхностные ощущения, а затем исчезал, как второстепенный персонаж, сыгравший свою роль и способный уйти домой, уступая место настоящему главному герою сцены. На этот раз, однако, Аргон не мог отделить свои мысли от возбуждения.

— Аргон.

Он вздрогнул, как вор с неожиданно направленным в спину пистолетом, и выскочил наружу, заставив воду перелиться через край ванны. Рядом стояла Гея. Она всё ещё была завёрнута в полотенце, стояла, уставившись в пол с покрасневшими щеками.

— Я… я… я кое о чём подумала, — пробормотала она и тут же повернулась к нему спиной.

— И тебе нужно думать об этом прямо сейчас?

— Я не хотела за тобой шпионить, клянусь. Мне и в голову не пришло… ну, что…

— Что в ванне я голый?

— Ну да, я не задумывалась об этом. То есть, я думала, но меня внезапно осенило, и мне нужно было с тобой поговорить. Но лучше, если ты оденешься или хотя бы прикроешься.

Арагон схватил лежавшее рядом сложенное полотенце и обернул им нижнюю часть тела. К счастью, его непокорный друг успокоился.

— Что это за внезапное озарение? — спросил Аргон. Но она продолжала стоять к нему спиной и не ответила. — Гея, можно узнать, что тебе пришло на ум? — нетерпеливо настаивал он. — Можешь повернуться, я прикрыт.

Девушка некоторое время молчала, а затем, глубоко вздохнув, наконец повернулась к нему. Её щеки были цвета огня и рубина. Однако в глазах горел яростный свет.

— Ты говорил раньше, что пожар, убивший мою мать, начался ночью. И ты добавил, что я сидела в колодце. Но я не думаю, что когда-либо сообщала тебе эту информацию. Я лишь сказала, что пряталась, но никогда не говорила, когда и где. Так откуда ты знаешь, что я была в колодце? Ты был там, Аргон? Ты солгал мне? Ты причастен к убийству моей матери?

Глава 6

НЕ ТАК СТРАШЕН ДЬЯВОЛ, КАК ЕГО МАЛЮЮТ

Гея была готова к гневу, но не к страданиям. Не к тому разочарованию, такому же болезненному, как физическая рана. Она должна была просто ненавидеть Аргона, испытывать отвращение, которое захлёстывало душу, но вместо этого ею овладело чувство яростного отчаяния, пронизывающее до костей. Не только из-за сделанного открытия, но и потому, что этот мужчина, помимо убийства её матери, также убил доверие Геи. Детское и неоправданное доверие. Он солгал. Он ей солгал.

Почему он должен был говорить ей правду, Гее было непонятно. Для убийц совершенно нормально отрицать свою вину. Было совершенно очевидно, Аргон провозгласил свою невиновность, чтобы угодить ей, чтобы путешествие прошло как можно быстрее и не было омрачено слезами и гневом врага. Разрыдавшись, как дура, Гея смотрела на Аргона так, словно это она могла и должна была кого-то убить.

Она подбежала к нему, схватив с подноса с нетронутой едой вилку, и поняла, что должна его ударить. Ткань, которой девушка была обёрнута, спала на пол. Она осталась в одном нижнем белье, но ей было всё равно, потому что через мгновение Аргон будет мёртв. И кроме того, разве он мог сделать что-то хуже? Аргон убил её бедную мать, заточил Гею, солгал и конвоировал к чудовищному принцу, который будет насиловать и эксплуатировать её до конца жизни?

Вилка замерла в воздухе вместе с тонкой рукой Геи, заблокированные сильной мужской рукой.

— Не так, Соплячка, — сказал Аргон абсурдно спокойным тоном. — У тебя очень слабая хватка, вилка может выскользнуть из пальцев. Вот, возьми вот так. — Затем мужчина, который мог бы сломить её одним вздохом, крепче сжал ручку вилки. — Тебе следовало взять нож. Он длинный, острый, и если не ошибаюсь, у него даже заржавевшее лезвие, — продолжил Аргон. Казалось, он раздражён, что она не вооружилась самым эффективным оружием, чтобы причинить ему вред. — Гея, ты хочешь убить меня? Или просто ранить? В первом случае, к сожалению, у тебя ничего не получится. Во втором случае, пожалуйста. Не бей меня в глаз, он мне нужен, у меня только один, но ты можешь ударить меня ножом в любое другое место, если это поможет тебе успокоиться. Если хочешь, я дам тебе время взять нож. — С этими словами он отпустил её запястье и широко раскинул руки, обнажив свою незащищённую грудь, словно предоставляя девушке широкую мишень, чтобы она могла поразить её в любом месте.

— Ты знаешь, что совершил что-то ужасное, поэтому позволяешь мне тебя ударить? Или это притворство, которое будет стоить мне жизни? — спросила она голосом, дрожащим от напряжения.

— Я обещал, что не причиню тебе вреда, и не причиню.

— Ты также сказал, что не убивал мою мать!

— И действительно, это был не я.

— Откуда ты знал, что я сидела в колодце?