Сердце дракона. Путешествие (ЛП), стр. 29

Поэтому он ничего ему не сказал и покинул горы вместе с Геей, которая выглядела ещё печальнее, чем накануне вечером. Возможно, проснувшись, она поняла, что происходящее не сон, и она на самом деле пленница мерзавца, который тащит её в лапы другого мерзавца.

По непостижимым причинам воспоминание о существовании Хью, милого, порядочного Хью, сделало Аргона ещё менее склонным к состраданию, хотя появление Геи утром могло растрогать самого короля демонов.

Аргон же не был тронут. На самом деле, он разозлился ещё сильнее, именно потому, что обнаружил, что за этим выражением обречённости на смерть скрывается тоска по идеальному парню.

Итак, он посадил её на кобылу и решил, что с этого момента вернётся к своему первоначальному замыслу. Она была просто соплячкой, которая служила цели. Она инструмент. Некрасивая, растрёпанная, плохо одетая, нежеланная.

Путешествие продолжалось несколько дней, оно было очень тяжёлым и утомительным, с редкими остановками и полным лишений, которые Гея встречала с мужеством львицы. Аргон должен был признать, девчонка приспосабливалась к любым неудобствам, никогда не жаловалась и переживала каждое испытание с гордой выносливостью.

Однажды вечером, перед закатом, они остановились у русла реки, которая когда-то была полноводной. Теперь это был лишь унылый ручеёк.

Вдруг Аргон заметил, как беспокоен Магнус, и даже Асвада проявляла признаки нервного напряжения. Вскоре стало ясно: надвигалась песчаная буря. Почти полностью высохшее русло реки поднималось лёгкими вихрями, которые вскоре станут гораздо более бурными. Ветер был проклятием для этих земель, и без того поражённых засухой, потому как уничтожал всё, что попадалось на его пути. Однако это был демократичный ветер: однажды такой даже снёс крышу одной из королевских теплиц. Ветер приходил без предупреждения: сначала воздух был неподвижен, а потом мир начинал дрожать.

По мере того как ветер усиливался, в глазах Геи, которая до сих пор встречала все трудности без малейшего намёка на трусость, зародилась паника.

— Несколько лет назад подобная буря убила множество детей, — пробормотала она; голос девушки искажался от всё более сильных порывов. Её волосы развевались, словно крошечные щупальца. — Дети были на улице, внезапно налетел ветер и разбросал их, а потом их нашли со смертельными ранами. Порывы ветра порезали их, словно лезвия.

То тут, то там материализовывались гигантские песчаные водовороты. Казалось, они исполняют замысловатую хореографию, словно танцоры повторяют одни и те же движения, но это, несомненно, был танец смерти. И скоро они отнимут возможность дышать.

Аргону не нужно было поднимать взгляд. Он знал, Магнус приближался. Огромная гора из мощных костей, крепкой кожи и прочной чешуи, приземлилась рядом с ними и слегка расправила крыло. Не слишком широко, но достаточно для появления пространства между телом и этим толстым, как скала крылом, — место, где можно было укрыться.

— Пошли, — сказал Аргон.

Гея выглядела испуганной, но не из-за близости дракона: вероятно, именно воспоминание об убитых штормом товарищах, превратило взгляд Геи во взгляд девочки, какой она была в тот момент.

Аргон дёрнул Гею, вытряхивая из состояния неподвижности. Затем повёл её под крыло Магнуса. Асвада тоже укрылась в этой расщелине, опустившись на колени.

— Иди сюда, Соплячка, — позвал Аргон, садясь.

Гея догнала его и села рядом. Девушка дрожала от свиста ветра вокруг них.

Буря превратилась в настоящий торнадо, шум, который он издавал сейчас, напоминал звериный лай, и иногда даже Магнусу казалось, что под толчками ветра его тело немного вибрирует. Но войну между ветром и драконом победил дракон. Он стоял на месте, непоколебимый под ударами разъярённой природы. Его согнутое крыло, образовало непроницаемое укрытие.

За всё время этой естественной битвы никто ничего не сказал. В том числе потому, что голоса поглотил бы шум мира, который, казалось, вот-вот взорвётся. Гея свернулась калачиком, подтянув колени и обняв себя руками и положив на них голову. В таком положении она казалась как никогда маленькой.

Спустя более часа, когда ветер начал утихать, Гея, казалось, погрузилась в сон. Однако в какой-то момент она заговорила, показывая, что совсем не спит.

— Магнус, должно быть, очень тебя любит, — сказала она. — Уже почти закат, ему следовало искать еду и место для сна, и вместо этого он выбрал тебя.

— Я бы не назвал это любовью, — возразил Аргон раздражённым тоном, словно упоминание чувств раздражало его. — Это инстинкт выживания.

— Будь это так, он бы занимался своими делами в безопасности.

— Именно благодаря Патронусу драконы выживают, и они это знают.

— В каком смысле?

— Как всегда, задаёшь кучу вопросов.

— Мне нравится узнавать что-то новое. И, по крайней мере, разговоры меня отвлекают. Ты хочешь, чтобы я говорила или дрожала? Расскажи мне о драконах? Какую роль играет Патронус в их жизни?

Прежде чем ответить. Аргон немного помедлил.

— Я ничего не заставляю их делать. Никогда. Наши отношения не основаны на подчинении ни с одной из сторон. Некоторые называют меня «укротителем или повелителем драконов», но я никого не приручаю и не подчиняю. Важны отношения, связь, взаимная поддержка. Я всегда с ними, и они всегда со мной, что бы ни случилось, в мирное или военное время. Я создаю политические и стратегические условия, чтобы люди перестали охотиться на них или даже пытаться это делать. Хотя драконы сильнее, постоянная необходимость быть начеку для защиты, особенно ночью, когда они наиболее уязвимы, истощает их энергию и со временем может привести к смерти. Стая когда-то была намного многочисленнее.

— А где сейчас остальные драконы?

— Когда Магнуса и меня нет рядом, драконы разбредаются.

— Что ты имеешь в виду?

— Они разделяются на более мелкие стаи и ищут укромные безопасные места, где и выжидают нас. Никто не знает, где они. Даже я. Знает только Магнус.

— Но разве маленькие стаи не более подвержены опасности?

— В теории — да, но на практике они лучше прячутся. И если на одну из стай нападут и уничтожат, остальные выживут. Если бы они все собрались в одном месте, то рисковали бы вымереть. Они собираются все вместе только тогда, когда рядом Магнус.

— Кому под силу уничтожить и даже истребить драконов?

— Младшие драконы не такие большие, как Магнус. Кроме того, в стае есть самки, они ещё меньше. Ещё несколько десятилетий назад в стае было несколько очень молодых особей и несколько новорождённых, но почти все они погибли.

— Почему?

В голове Аргона мелькнуло воспоминание, оживляя старую злость.

— Я был ещё мальчиком, заканчивал учёбу в Военной академии, а Магнус всегда был со мной. Несколько самок высиживали яйца в другом регионе Королевства. Ночью жители целой деревни напали на гнездо, предварительно устроив ловушку для самок. Драконы никому не причиняли вреда, но эти мерзавцы уничтожили все яйца и убили новорожденных птенцов. — Голос Аргона стал глубже и более хриплым. — Мы с Магнусом немедленно отправились в путь. Ты хотела узнать, правда ли, что мы сровняли с землёй невинную шахтёрскую деревню. Да. Мы это сделали. Но они не были невинными, среди них не было детей. Только взрослые, которые хотели войны и получили её. И нет смысла тебе придумывать какую-то жалкую речь. Они получили по заслугам.

Ему показалось, что девушка снова дрожит. Когда она заговорила, её голос ломался от слёз.

— Мне жаль… Всех. Людей и маленьких драконов. Как же я хочу, чтобы никто больше не умирал. Иногда мне кажется, что... я готова умереть за это. Если моя смерть сможет вернуть миру былое великолепие, я без колебаний покончу с собой. Война — чудовищный выбор. И самое ужасное, что те, кто разжигает ненависть, остаются в своём прекрасном дворце, не сломав ни ноготка. Уверена, жители той деревни, не будь они измучены голодом и страхом, не сделали бы того, что сделали. Я представляю их в отчаянии, во власти жестокой природы. Возможно, они думали, что часть вины лежит на драконах, и когда заметили гнездо, дали волю своей ненависти. Ненависть... это как вирус. Мама часто повторяла мне это. «Не ненавидь, малышка, — говорила она, — защищай себя, береги себя, но не поддавайся ненависти. Потому что, если в тебя проникла ненависть, она уже никогда не исчезнет». Я стараюсь, я всегда старалась. Я же говорила тебе, что ненавижу тебя, помнишь? И что хочу, чтобы ты умер. Но… это неправда. Я твоя пленница, и я должна ненавидеть тебя всем сердцем, но, хотя я очень зла и очень опечалена, на самом деле я тебя не ненавижу, и мне было бы очень жаль, если бы с тобой что-то случилось. Клянусь, мне было бы очень жаль. Не знаю почему, но это правда.