Сердце дракона. Путешествие (ЛП), стр. 28

— Ешь, — велел он. Гея прикусила губу, без всякого соблазнительного намерения. Она была смущена, всё ещё бледна, а веки над глазами необыкновенного цвета казались тяжёлыми. — Ешь, а потом спи.

— Я… э-э… ты принёс меня сюда, из пещеры? — спросила она, слегка запыхавшись, словно это стоило ей физических усилий.

— Да, — резко ответил он. — Ешь.

— Я смутно помню, как упала, а потом... потом я увидела, как вошёл ты, но... я подумала, что это галлюцинация. А после этого я ничего не помню.

— Это была не галлюцинация.

— Но я... я... я была...

Аргон не стал деликатничать. Честно говоря, он был в ярости на девушку. Она возбудила его так сильно, что он вынужден был ласкать себя, укрывшись в пещере под такой ледяной струёй, что она могла заморозить кракена; при этом Гея ничего не сделала, чтобы вызвать в нём этот эффект. Всё вместе пробудило в нём жгучую ярость. Аргон не мог выносить искушения без причин. Обычно ему было недостаточно обнажённого женского тела, чтобы превратиться в животное. Только голодный подросток мог возбудиться от чего-то столь незначительного. Если женщина провоцировала и соблазняла его, для него было более чем нормально и естественно реагировать подобным образом. Но Аргон не мог выносить непонятных событий, и факт, что ему так нравилась эта соплячка, был одним из них.

Аргон жил логикой, причинами, вызывающими следствия, мотивированной ненавистью и понятными реакциями. Всё, что было для него странным и непонятным, приводило в ярость.

И в этот момент он был по-настоящему взбешён. Потому что Гея продолжала привлекать его, даже плохо одетая, с растрёпанными волосами, надутыми губами и красными щеками. Аргон продолжал думать о её теле, прижимающемся к его телу, о её молочной груди и о животе, почти золотистом из-за своей светлости.

Грубое обращение с ней или хотя бы отстранённое — единственный способ скрыть свой абсурдный волчий голод.

— Ешь суп, пока горячий, — приказал он. — Ты очень слаба. Ты всё время говоришь, что ты женщина, а не девочка, так что не устраивай истерики, как соплячка.

Гея на мгновение покачнулась. Она раскинула руки, словно вот-вот потеряет равновесие. Затем села на табурет.

— Да, я поем, — согласилась она. — Но не потому, что так велел ты. Я поем, потому что голодна.

Она принялась есть ложкой, медленно и по чуть-чуть. Аргон сидел рядом и всё время смотрел на неё. Гея заметила и, казалось, смутилась, но промолчала.

Однако, доев суп, повернулась к нему с видом человека, которому нужно было ещё о чём-то спросить.

— Я хотела узнать… — нерешительно начала она.

— Видел ли тебя голой? Да.

— Не в этом дело! — возразила Гея, побагровевшая и явно не желавшая придавать этому слишком большого значения. — Я… ты говорил, что… что принц собирается на мне жениться. Что это значит? Это абсурд! Зачем ему жениться на мне, если он меня даже не знает? — Она выглядела очень расстроенной, сжимала пальцы, а молодой гладкий лоб пересекли морщины. — И потом, все знают, и ты сам это повторяешь, что он отвратительный мужчина. Я бы никогда не вышла за такого человека! К тому же будь он даже самым лучшим мужчиной на свете, я... я... я помолвлена. Так что, если это цель поездки... ну... ты можешь вернуть меня обратно, потому что я никогда не выйду за него замуж.

Аргон прислонился к каменной стене.

— Так ты помолвлена, — насмешливо сказал он, словно не веря.

— Да.

— И кто этот счастливчик?

— Мой… друг.

— Этот парень действительно существует, Гея?

— Конечно, существует!

— Ты говорила, что живёшь практически одна, а теперь оказывается, что ты помолвлена?

— Он мой друг из приюта. Хороший парень. Мы вместе росли.

— А, понятно, ещё один милый сиротка, — сказал Аргон. И вдруг: — Ты девственница?

Ошеломлённая вопросом, Гея широко раскрыла глаза.

— Это не твоё… не твоё дело! — пробормотала она.

Аргон немного придвинулся и наклонился к ней. Он говорил тихо, но твёрдо.

— Подумай хорошенько и ответь мне. Ты девственница или нет? Вопрос несложный. Либо да, либо нет. Или он трахнул тебя, пока ты была без сознания, а ты не помнишь?

— Хью никогда бы так не поступил! — резко бросила Гея, с отвращением представив. — Хью всегда меня уважал!

Губы Аргона растянулись в резкой улыбке.

— Хорошо. Другие мужчины?

— Почему ты спрашиваешь меня о таких личных делах? Ты всё время твердишь, что ты не извращенец, как Принц и Коперник, но я считаю, что ты хуже!

— Мне не нужно знать это, чтобы удовлетворить нездоровое любопытство. На то есть определённая причина.

— И в чём именно причина? Неужели Его Высочество хочет жену-девственницу? — Было ясно, Гея озвучила это вслух, словно опрометчивую гипотезу, первое, что пришло в голову, но, поняв, что Аргон не отрицает эту мысль, она беспомощно, совершенно потрясённая, села на кровать. — Не знаю, правда ли то, что ты говоришь, — пробормотала она, глядя в пространство, — но если это правда, знай, я никогда не выйду замуж за Принца.

Аргон сделал несколько шагов и приблизился к ней, нависая.

— Советую тебе не устраивать трагедии. Есть меньшее из двух зол. Учитывая, что мне всё равно придётся отвезти тебя во дворец, хочешь ли ты прибыть будущей принцессой или рабыней, закованной в цепи?

Гея рухнула на кровать, распластавшись на спине. Её растерянный взгляд устремился на каменный потолок и на ярких зябликов, которые, казалось, хотели задремать, но ждали, когда и она сделает то же самое.

— Не понимаю, — прошептала девушка. — Ты явно из тех, кто… кому плевать на приказы Принца. Ты презираешь Принца. Так почему же ты так спешишь подчиниться ему сейчас?

— Возможно, есть причина.

— Какая?

— Если скажу тебе доверять мне, ты сочтёшь меня сумасшедшим.

Гея безутешно вздохнула.

— Я уже так думаю. Или, может, сумасшедшая это я. Возможно, всё происходящее со мной нереально. Может быть, завтра утром я проснусь в своей кровати в приюте и обнаружу, что всё это один долгий кошмар. И я больше не буду жаловаться на своё бесчувственное существование. Клянусь, я больше не буду жаловаться. — Её голос смягчился.

— Вот, умница, засыпай, — добавил Аргон.

Гея свернулась калачиком в углу кровати.

— А Марла? Где будет спать она? — устало прошептала Гея. — С тобой?

— Я останусь здесь. Не могу позволить тебе отдаться счастливой идее сбежать.

— Для побега я слишком устала. К тому же хочу поскорее заснуть, чтобы завтра всё закончилось.

И Гея медленно задремала, свернувшись калачиком. Слеза скатилась по её щеке и упала на тонкую шею, на которой всё ещё виднелся синяк, оставленный им. Аргон накинул на неё плащ, вытащенный из дорожного баула. Затем сам завернулся в другой и сел в углу пещеры, подтянув колени к груди и прислонившись спиной к шершавой стене.

Он так и сидел — задумчивый, без сна, в кромешной тьме, поскольку зяблики постепенно засыпали, предварительно исполнив медленную песню, представлявшую собой смесь щебетания и стрекотания сверчков. Они, словно свечи, гасли один за другим.

По какой-то причине среди множества очевидных мыслей, которые следовало бы обдумать, его разум выбрал одну, которая не возглавляла этот обязательный список.

Хью.

Существовал ли он на самом деле?

Если да, то он с радостью от него избавится.

По какой-то причине мысль, что Гея влюблена в этого загадочного парня, о котором Аргон не знал ничего, кроме того, что тот был высоконравственным идиотом, вызывала у него желание перерезать кому-нибудь горло, чтобы унять свой гнев.

На следующее утро, на рассвете, Марла не появилась. Пришёл Джейкоб, выглядя очень злобным.

— Постарайся не возвращаться, — сказал он Аргону. — Ты уже достаточно обидел мою дочь.

Аргон хотел было возразить, но потом подумал: Джейкоб отец, и сказать отцу, что именно его дочь настаивала на сексе каждый раз, когда он был рядом, он не может. Аргон не мог сказать ему, что Марла — взрослая и вполне способная позаботиться о себе и делать собственный выбор, правильный или неправильный. Он не мог сказать ему, что причинять ей боль никогда не было даже последним намерением, и если Марла надеялась, что он влюбится в неё, то сама виновата в том, что зародила в себе неисполнимое желание.