Сердце дракона. Путешествие (ЛП), стр. 27

Обнимая её, Аргон пытался вспомнить, даже в далёком прошлом, хотя бы смутное воспоминание о подобном опыте. Момент, когда на нём буквально лежала обнажённая женщина, и это не было началом бурного любовного акта. В голову ничего не приходило, и не потому, что его разум соображал плохо. Потому что Аргон никогда не испытывал такого необычного опыта.

Это было впервые.

Внезапно Гея шевельнулась и прижалась к нему ещё сильнее. Когда она что-то прошептала, Аргон подумал, что ошибся. Это был определённо бессвязный стон. Она не могла произнести его имя. Гея ненавидела его, и не без оснований.

Аргон привык к окружавшей его ненависти, словно осязаемому вечному туману. Он привык быть настороже, привык по-настоящему доверять только своим драконам. Он привык к уверенности, что рано или поздно кто-то попытается его устранить, и во главе этого списка врагов, несомненно, стояли Принц и Коперник. Ненависть не причиняла Аргону боли, не выбивала его из колеи. Ему было плевать на ненависть; напротив, ненависть придавала ему сил. И девушка, если бы могла, тоже попыталась бы убить его, хотя и говорила, что не хочет.

Значит, она не могла позвать его по имени таким милым доверчивым голосом. Кто знает, что она произнесла. Кто знает, сказала ли она вообще что-нибудь.

Заткнись, Соплячка. Выживи и помалкивай.

Ему постепенно казалось, что исходящее от него тепло преодолевает холод Геи. Её тело расслабилось, а соски, поначалу твёрдые, как осколки кварца, превратились в мягкие цветы у его груди.

Жаль, что теперь твёрдым был он.

Если бы Гея сейчас проснулась, она бы почувствовала, как в живот ей упирается что-то инородное.

Проклятье, ему нужно передвинуться.

Аргон встал с ложа, словно оно из ледяного превратилось в обжигающее, как огонь Магнуса.

Он позволил ей поспать. Гея выглядела умиротворённой, её губы из синих снова стали розовыми. Аргон быстро надел брюки и тунику. Доспехи он оставил на дорожных баулах, сваленных в углу на полу. Затем вышел из пещеры.

Община, должно быть, поужинала в большой пещере и отправилась спать. Но некоторые, в том числе Марла, ещё не ушли. Увидев Аргона, она подошла к нему.

— Как она? — спросила женщина.

— Лучше. Приготовь ей что-нибудь тёплое и питательное. Думаю, она скоро проснётся. Я пойду к источнику.

Марла посмотрела на него с непонятным выражением.

— Мне пойти с тобой? — спросила она, и в её голосе слышалась мольба. Было ясно, чего она хотела. Чего хотела всегда. Чего он обычно был готов ей дать. Но не сегодня.

Поэтому его ответ был лаконичным и не допускал никаких интерпретаций.

— Нет, — сказал Аргон. — Позаботься о Гее.

Зяблики не последовали за ним. Они никогда не сопровождали Аргона. Он раздобыл факел и закрепил его в землю, прямо у пещеры с источником. Потом, в надежде усмирить возбуждение, встал под ледяной поток. Пока тело остывало, член отказывался перестать ощущаться, как проклятый меч, и Аргон сказал себе, что это абсурд. Он не мог так возбудиться из-за этой соплячки. В ней не было ничего особенного; она даже не провоцировала его непристойным поведением. Он видел и обладал множеством потрясающих женщин, и девчонка с маленькой грудью — восхитительной, мягкой, как свежий хлеб, но маленькой — никак не могла произвести на него такое впечатление. Почему он не мог перестать думать о её ледяных, мясистых сосках?

Он должен был сам позаботиться о себе; одной рукой опираясь на камень, пока другая вела похотливую войну.

Когда немного успокоился и перестал вести себя как безумный, Аргон оделся и вернулся на поверхность.

В большой пещере Марла что-то грела на плитке. Джейкоб находился в некотором отдалении, по-видимому, спал в гамаке, натянутом между двумя каменными опорами, но Аргон знал, что он за ним присматривает.

— Гея ещё спит, но выглядит лучше, — сказала Марла, повернувшись к нему спиной. — Тебе тоже нужно что-нибудь поесть. — Говоря это, она налила в миску что-то похожее на густое жёлтое пюре, повернулась и указала на стол и стул. — Это амарантовый суп, богатый белком. Я знаю, ты предпочитаешь мясо, но придётся довольствоваться этим.

Аргон сел. Он проглотил несколько ложек бесформенной кашицы, с удивлением обнаружив, что она вкусная. Возможно, вкус исказил голод, а может, еда действительно была вкусной. В любом случае после холодного душа мужчина почувствовал себя обновлённым. Марла какое-то время молчала, но Аргон знал её достаточно хорошо, чтобы понять: тишина полна мыслей, вопросов, которые она хотела ему задать. Внезапно Марлу, должно быть, охватило невыносимое напряжение, и вопросы хлынули потоком, так что она больше не могла их сдерживать. Она села за стол напротив него, спиной к отцу, и спросила:

— Что ты собираешься делать с Геей?

Аргон поднял взгляд от своей почти пустой миски. Он не ответил на вопрос, а просто попросил ещё супа. Марла на мгновение замялась, раздражённая его равнодушием, но затем медным половником налила добавки. И всё же она не сдавалась.

— Я знаю, ты что-то задумал. Когда ты сказал, что она тебе нужна живой и здоровой, я сразу подумала, о чём-то… сексуальном. Она тебе нравится, это более чем очевидно, твоя аура была оранжевого оттенка, когда ты её поднял. А когда ты спустился к источнику, аура горела оранжевым. Но потом я сказала себе, что ты не такой. Ты бы никогда не прикоснулся к ней ради развлечения, а если тебе нужно тело, чтобы раскрепоститься, ты можешь найти столько доступных женщин, сколько захочешь. За плату. Или бесплатно. — После этих слов повисло короткое многозначительное молчание, словно Марла хотела включить себя в число тел, которые будут ему подарены. — В этом смысле Гея тебе не нужна. Так что… можешь объяснить мне истинный смысл твоих слов? Что ты замышляешь?

Аргон иронично посмотрел на неё.

— Если это правда, почему я должен рассказывать тебе?

— Потому что я твой друг. Правда. Что было между нами, не имеет значения. Вернее, имеет. Я знаю, что ты не тот мужчина и никогда не будешь моим, но я всё ещё хочу тебя, и, возможно… может быть, у меня даже есть к тебе чувства. И именно поэтому я никому не выдам твой секрет.

Аргон покачал головой, его лицо стало мрачным, как никогда раньше.

— Марла, я не сомневаюсь, что ты предашь меня именно потому, что мы спали вместе. Секс превращает друзей, или тех, кто мог бы ими стать, в смертельных врагов. Особенно когда кто-то с душой трахает того, кто даже не знает, что такое душа. Это была серьёзная ошибка, ты это прекрасно знаешь, особенно моя, признаю. Трахаться на равных — это одно, но те, кто хочет большего и не получает ничего, кроме члена, рано или поздно испытывает гнев, ревность, злобу и жажду мести. Твой отец боится, что я могу предать тебя, что могу передумать и донести на тебя Принцу или венаторам. Он ошибается. Ты первая попытаешься меня обмануть. Так что Марла, ты никогда ничего обо мне не узнаешь. Я думаю, ты хороший человек, но в этом дерьмовом мире нужно выживать, и ты, со всей своей аурой и мудростью, непременно попытаешься меня обмануть, если представится такая возможность. — В конце этой речи, произнесённой без всякого выражения, с каким-то ледяным принятием сложившейся ситуации, Аргон встал. — Дай мне и для Геи немного супа. Я отнесу сам.

Марла сделала, как просил, но её лоб нахмурился.

— Это как-то связано с ней, да? — настаивала она. — Ты собираешься как-то использовать её в своих целях. Это не имеет никакого отношения к сексу. У тебя на уме нечто гораздо более важное.

Аргон не ответил, всё больше напоминая враждебную статую. Затем он схватил дымящуюся миску, ложку и присоединился к Гее в пещере.

Гея проснулась. Она стояла, одетая в невпопад, словно собиралась в спешке. Выглядела хрупкой, как стеклянная кукла. Увидев Аргона, Гея залилась краской.

Он поставил тарелку на предмет мебели, служивший одновременно столом, и придвинул к нему табурет, выдолбленный из куска камня.