Запретная любовь. Прекрасный дьявол, стр. 7

– Экономику окружающей среды и экологическую политику.

– А что делала бы, не предложи я тебе работу?

– Стала бы консультантом по инвестициям. Может, по рискованным инвестициям. – Я пожала плечами. – Я подавала резюме на эти должности после колледжа.

Тейт уставился на меня, и я поняла, что он строит планы в своем извращенном уме. Нечто темное и порочное, способ наказать за то, что просто существую рядом.

– Не знал, что вы сильны в аналитике, мисс Беннет. Хотя у меня были подозрения. Ты слишком умна, чтобы относиться к интуитивному типу личности. – Тейт помолчал. – Да и вообще, что такое интуиция? Простая удача. Это так примитивно. Так… непредсказуемо. – Он рыкнул и допил остатки виски.

До чего же странный мужчина.

– Как по мне, социологи делят нас на аналитический и интуитивный типы личности, потому что называть интуитов тупицами неполиткорректно. Как считаешь?

Считаю, что тебе нужно срочно обратиться за помощью.

– С радостью бы обсудила этот увлекательный вопрос. – Я облизала губы, стараясь совладать с тревогой. – Но пытаюсь кое о чем с тобой поговорить.

– А, точно. Давай. – Тейт вальяжно развалился в кресле, скрестив длинные ноги. На мизинце у него красовалось массивное золотое кольцо. – Твои пять минут начались.

Недоносок.

И все же слова хлынули из меня со скоростью света. Я не могла терять ни секунды.

– Как ты знаешь, у моей матери деменция. Она на пороге поздней стадии, и, судя по медицинским показателям, ее дела плохи. У нее спутанное сознание, подозрительность, она все забывает. Одна из побочек – плохое питание. Мама потеряла пятнадцать килограммов за четыре года, но и до того была худой. – Я упомянула об этом лишь для того, чтобы он понял, почему это так срочно. – Она – единственный оставшийся у меня родной человек. А моя семья была очень дружной. Правда, они – весь мой мир. Так что теперь мой мир – это она…

Слова неловко сорвались с языка. Я нечасто теряла точку опоры, но разговоры о маме так на меня влияли. Я сцепила пальцы на коленях.

– Я встречалась с ее врачом на этой неделе, и он упомянул об испытаниях… То есть об экспериментальном лечении, которое проводят здесь, в Штатах, для больных деменцией. Если точнее, в Нью-Йорке. Стационарное комплексное лечение для пациентов со средней стадией заболевания. Конечно, не обходится без бюрократии и дополнительных условий, но доктор отметил, что пациенты, попавшие в программу двенадцать недель назад, показали поразительные первые результаты. Им удалось обратить ряд симптомов до состояния, свойственного начальной стадии, и подарить этим людям еще несколько лет комфортной жизни, – выпалила я, невольно воодушевившись.

Чего Тейт терпеть не мог, так это излишне эмоциональных людей.

Его безразличный взгляд подсказал мне, что он теряет и терпение, и интерес. Тейт снова посмотрел на часы.

– Может, перейдешь к сути? Мой тренер придет в половину шестого, а я хочу успеть выпить кофе.

Я сжала кулаки, чтобы не ударить его, и медленно ответила:

– Я устала жить вдали от мамы, устала мотаться на другой континент, чтобы повидаться. Я хочу обеспечить ей место в этой программе.

Тейт приподнял бровь.

– А тебе кто-то мешает?

Он вынудит меня все разжевать ему. Подонок.

– Мне нужен человек со связями. Тот, кто сможет использовать свое влияние и включить ее в программу.

– Полагаю, этот счастливчик – я. – Тейт сцепил пальцы в замок и постучал указательными по губам.

Я опустила взгляд на ноги.

– Не думал, что ты нарушительница правил, – задумчиво сказал он, а за его неизменной ухмылкой показалось подобие улыбки. – В первый раз?

– Да, – солгала я. Я поступала гораздо хуже. Ты даже не представляешь. – Я на все пойду ради единственного родного человека, который у меня остался.

– И что же, скажи на милость, я получу за то, что «использую влияние»? – Тейт изобразил кавычки длинными пальцами.

Я сглотнула. Знала, что мы подошли к обсуждению условий сделки. И пускай у меня мало козырей для торга, я все же кое-что придумала.

– Ты мог бы сделать это от чистого сердца?

– У меня его нет, и ты это знаешь, – отмахнулся он. – Что еще?

– Если поможешь мне устроить мать в программу, это принесет тебе финансовую выгоду. Я буду в отличной форме. Мне не придется постоянно отвлекаться. Так часто летать в Лондон. А это как минимум раз в месяц. Такое решение станет для тебя хорошей инвестицией.

– Как заманчиво. – Тейт почесал квадратный подбородок. – И все же, боюсь, если потрачу ресурсы и связи ради того, чтобы ты выполняла свою чертову работу, то создам опасный прецедент. Видишь ли, Джиа, прежде всего я бизнесмен. А это сделка, как и все прочие. Так сделай ее выгодной для меня.

На сей раз он улыбнулся, и я чуть не пожалела об этом. Тейт выглядел так высокомерно, был рад видеть, как я изворачиваюсь и показываю уязвимость.

Я задумалась, любил ли он однажды кого-нибудь. Родителя. Брата или сестру. Друга. Питомца. Вряд ли. Любить – значит, отпустить контроль, а Тейт слишком уж дорожил этой составляющей.

– Ладно. – Я хлопнула в ладоши. – Это подводит меня к третьему и последнему предложению. Буду рада отплатить тебе, работая бесплатно. У меня достаточно сбережений, и я могла бы выполнять свою работу безвозмездно, если т…

– Господи, как скучно. – Тейт со стоном запрокинул голову, а потом покачал ею, глядя в потолок и посмеиваясь. – Вот так вы, британцы, и лишились империи. До чего ограниченное мышление. Возможность сократить на пару тысяч ежегодные расходы компании объемом в два миллиарда долларов – паршивый стимул.

– Тогда чего же ты хочешь? – Я даже топнула, теряя терпение.

– Тебя.

– Что, прости?

Я ослышалась. Точно ослышалась.

– Если уж я собираюсь нарушить закон и, скорее всего, разрушить несколько семей, которые уже стоят в очереди на это дурацкое экспериментальное лечение, то хочу твою жизнь в обмен на спасение жизни твоей матери. Это символично, симметрично, а еще одна из очень немногих вещей, которые я не могу купить за деньги.

– Меня… в смысле… – Все внутри сковало льдом. Желудок скрутило.

Только. Не. Блюй.

– В смысле ты станешь моей женой. Наденешь мое кольцо на палец. Будешь жить под моей крышей. Носить мою фамилию. Отсасывать мне. – Тейт замолчал, с неприкрытой скукой рассматривая свои ногти. – Родишь мне детей. Пожалуй, не меньше четырех. С первыми мы неизбежно наделаем ошибок, пока не создадим того, кто достоин унаследовать компанию. О. – Он щелкнул пальцами. – Будешь поддерживать мои дружеские отношения. Терпеть не могу общение. А ты, похоже, нравишься женам Райленда и Роу. Будешь подкреплять наш имидж.

Он псих. Но больше всего настораживало, что он говорил всерьез. Я поняла это по задумчивому выражению его лица. Тейт пытался придумать, какие еще обязанности на меня возложить.

– О-откуда это вообще взялось? – Я выдавила слабый смешок. – Ты меня ненавидишь.

– Да, и что? – Тейт озадаченно нахмурил темные брови. – Это не имеет никакого отношения к тому, что ты идеальная кандидатка для рождения детей. Ты прекрасно справишься.

– Зачем заводить детей с той, кто даже не нравится?

– Ты эрудирована, у тебя аналитический склад ума, прекрасное здоровье и физическая форма. К тому же большинство слишком тупо, чтобы чистить мои ботинки, что уж говорить про воспитание моих наследников. За время нашей совместной работы ты доказала свою компетентность. Я могу питать к тебе неприязнь, но это не мешает мне признать, что ты обладаешь всеми качествами, которые я хочу видеть в своей жене.

– При всем уважении, – я прокашлялась, – ты психопат.

– Я предпочитаю слово «находчивый».

– Я слишком молода для тебя.

Тейт ответил мне сочувственной ухмылкой.

– Мужчины из моей категории налогоплательщиков не придерживаются общепринятых норм о разнице в возрасте.

– Я не могу за тебя выйти.