Ночь, когда ты приходишь, стр. 16

— Я постараюсь.

— Только без самодеятельности.

— Я уже понял.

Она посмотрела на него с лёгкой улыбкой.

— Вот и прекрасно.

Когда она вышла, Максим ещё некоторое время смотрел ей вслед. Слова о том, что она будет искать причину, неожиданно успокоили его. Не обещание. Не утешение. Просто ощущение, что он пока не один на один с этим странным состоянием.

День прошёл спокойно. Елена действительно поговорила с неврологом. Решили продолжить наблюдение, скорректировать лечение и внимательнее следить за эпизодами, особенно если они будут появляться после приступов боли или на фоне бессонницы. Это решение её устраивало.

Пока.

Но к вечеру она обнаружила, что снова мысленно возвращается к рассказу Максима. В старой белой форме была какая-то деталь, которая её беспокоила. Слишком конкретный образ. Не просто «я увидел женщину». Длинный халат. Высокий ворот. Косынка. И самое странное - фраза.

«Вам нельзя вставать».

Практически медицинская команда. Елена поймала себя на мысли, что за весь день ни разу не спросила себя, почему именно такую фигуру создаёт сознание Максима. Она решила разобраться позже. Работа закончилась поздно. Домой она собиралась около одиннадцати, но перед выходом решила ещё раз пройти по отделению.

И именно тогда услышала звонок. Кнопка вызова пациента. Елена посмотрела на экран поста. Третья палата. Она сама не поняла, почему сердце слегка ускорилось.

— Я зайду, — сказала она медсестре.

Максим проснулся от ощущения, что в комнате стало слишком светло. Он лежал на спине и не сразу понял, где находится. Потом увидел знакомую тумбочку. Край шкафа. Слабое свечение ночника. Больница. Он выдохнул. Всё нормально. Он снова попытался закрыть глаза. И тогда услышал шаги.

Очень тихие. Медленные. Они приближались по коридору. Максим замер. Внутри мгновенно поднялось то самое неприятное напряжение, которое он уже научился узнавать. Шаги остановились у двери. Ручка медленно опустилась. Дверь открылась. В дверном проёме стояла женщина. Та самая. Старая белая форма. Светлая косынка. Лицо сначала почти скрыто тенью. Максим почувствовал, как холодеют пальцы.

— Вы...

Женщина смотрела на него. Он хотел спросить, кто она. Хотел нажать кнопку. Но вместо этого просто смотрел. Она вошла. Сделала несколько шагов. В этот момент Максим почувствовал знакомое головокружение, будто пространство вокруг него стало немного мягче, потеряло чёткие границы. Движения женщины казались одновременно очень медленными и слишком быстрыми. Она приблизилась к кровати. Максим попытался подняться. Женщина протянула руку. Он увидел тонкие пальцы. И услышал её голос:

— Вам нельзя вставать.

У него перехватило дыхание. На этот раз он точно знал, что слышит. Но прежде чем успел что-то ответить, дверь открылась. В палату вошла Елена.

— Максим Андреевич?

Женщина исчезла. Просто исчезла. Её не стало. Максим резко повернул голову. Елена стояла в дверях одна.

— Что случилось?

Он посмотрел на неё. Она была настоящей. Белый халат. Короткие волосы. Усталый взгляд. И именно от этого контраста он окончательно испугался. Елена быстро подошла к кровати.

— Посмотрите на меня.

Он смотрел.

— Где вы сейчас?

— В больнице.

— Хорошо. Какой этаж?

— Третий.

— Кто я?

Максим сглотнул.

— Елена Сергеевна.

Она осторожно коснулась его руки.

— Вот и хорошо. Дышите спокойно.

Её пальцы были тёплыми. Максим сжал их прежде, чем успел подумать. Слишком сильно. Елена остановилась. Он сам это понял и попытался разжать ладонь, но почему-то не смог сразу. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Максим всё ещё находился в том странном состоянии, когда реальность уже вернулась, но страх не успел отступить.

— Я думал, она опять здесь, — сказал он тихо.

Елена не стала выдёргивать руку.

— Я знаю.

— Она стояла возле кровати.

— Расскажите.

— Я услышал шаги. Она вошла. Потом подошла ко мне и сказала, что мне нельзя вставать.

Елена смотрела на него очень внимательно.

— Вы перед этим спали?

— Наверное. Я не знаю. Я вроде проснулся, но...

Он замолчал.

— Но?

— Всё было почти настоящим.

Елена слегка сжала его пальцы, которые всё ещё удерживали её руку.

— Я понимаю.

Он наконец отпустил. Между ними осталось странное ощущение неловкости. Елена убрала руку не сразу. Максим тоже не сразу отвёл взгляд.

— Извините, — сказал он.

— За что?

— Я вас схватил.

— Вы испугались.

— Всё равно.

— Ничего страшного.

Она поправила край его одеяла, словно это простое действие могло вернуть привычный порядок вещей. Но порядок уже немного изменился. Максим смотрел на её руки. Елена заметила это, впервые за всё время сама почувствовала то, от чего старалась отвлечься профессиональными мыслями.

Ему нравилось её присутствие. Ей - его. Это становилось слишком очевидным.

Она поднялась.

— Попробуйте сегодня уснуть.

— А если она снова придёт?

Елена посмотрела на него.

— Тогда вы мне завтра всё подробно расскажете.

— Обещаете?

Она чуть улыбнулась.

— Я же сказала, что будем искать причину.

Он кивнул. Елена уже подошла к двери, когда Максим позвал её:

— Елена Сергеевна.

Она обернулась.

— Что?

Он немного помолчал.

— Когда вы вошли, мне стало легче.

На этот раз она не стала прикрывать смысл медицинской формулировкой. Просто улыбнулась.

— Значит, буду чаще заходить.

Максим улыбнулся в ответ. Она вышла, а в пустом коридоре остановилась на несколько секунд, глядя куда-то перед собой. На ладони всё ещё ощущалось тепло его пальцев. Елена медленно сжала руку.

И впервые подумала, что проблема могла заключаться уже не только в том, что происходит с Максимом. Потому что с ней происходило что-то тоже. И это, пожалуй, было гораздо сложнее лечить.

Глава 10. За пределами палаты.

На следующий день Елена долго смотрела на запись в истории болезни Максима.Она перечитала её ещё раз, потом вернулась к предыдущим наблюдениям, сопоставляя даты, время приступов, качество сна и то, что сам пациент описывал как появление женщины. В медицинской практике редко встречались вещи, которые можно было бы объяснить одной-единственной причиной, а особенно ей не нравились случаи, в которых симптомы будто нарочно появлялись на границе нескольких состояний.

Головная боль. Спазмы. Нарушение сна. Странное ощущение присутствия кого-то рядом. И ещё эти шаги. Елена не могла избавиться от мысли, что здесь есть связь, хотя пока не понимала какая. Она открыла очередную запись дежурной медсестры. Ночью у Максима снова был эпизод пробуждения. Боль усилилась. Пульс некоторое время оставался выше обычного, затем постепенно пришёл в норму. Ничего критического. Но Елена задержала взгляд на цифрах.

Пульс. Шаги. Чувство приближения. Возможно, это было просто совпадение. В больнице люди слишком много слышали, слишком мало спали и слишком сильно прислушивались к собственному телу. И всё же Максим говорил о шагах так, словно они действительно приближались к нему по коридору не как звук, а как физическое ощущение, от которого сжималась грудная клетка.

Елена закрыла историю. Она пока не знала, что происходит. И это ей не нравилось. Не потому, что случай казался опасным, а потому, что она не любила чувствовать себя бессильной перед симптомом. Врачебное бессилие было для неё хуже любой усталости. К полудню в отделении было особенно оживлённо. Свет из окон ложился на пол широкими тёплыми прямоугольниками, за дверями палат разговаривали родственники, кто-то смеялся, кто-то возмущался больничным меню, а кто-то уже в третий раз за утро спрашивал, когда можно будет домой.

Виктор Петрович собирался именно домой. Он сидел на краю кровати, застёгивая рубашку, и выглядел так, будто попал сюда исключительно по недоразумению, а теперь наконец возвращался к нормальной жизни. На тумбочке стояла собранная сумка, из которой торчал край какой-то книги.