Ночь, когда ты приходишь, стр. 15

И он действительно радовался. Просто теперь, похоже, ему хотелось увидеть совсем другую женщину. Настоящую. Утром ему принесли завтрак. Он посмотрел на кашу. Потом на чай. Потом снова на кашу. — Ну что, — сказал он соседу по палате, — ради этого точно стоило выжить.

Виктор Петрович улыбнулся.

— Вы всё-таки скучаете по докторше.

Максим даже не стал спорить.

— Немного.

— Вот теперь всё ясно.

— Что именно?

— Ничего.

Максим посмотрел в окно. Елена появится только в понедельник. Почему-то это казалось очень долгим сроком.

В этот же день Елена проснулась ближе к полудню. После двух ночей, проведённых в больнице и короткого сна после смены, организм наконец потребовал вернуть ему хотя бы часть долга. Она долго лежала, не желая вставать. За окном шёл дождь.

Телефон лежал на тумбочке. В какой-то момент Елена потянулась к нему и открыла рабочий чат. В отделении всё было спокойно. Ничего срочного. Ни одного сообщения о её пациентах. Елена несколько секунд листала сообщения, потом остановилась. Фамилия Максима появилась в одном из ночных отчётов.

«Состояние стабильное. Ночью спал. Жалоб не высказывал».

Она перечитала строчку дважды и только потом поняла, что улыбается. Елена отложила телефон.

— Господи, — пробормотала она. — Вот ещё.

Она встала с кровати и отправилась ставить чайник. В понедельник будет обычный рабочий день. Она снова войдёт в третью палату. Спросит, как голова. Посмотрит результаты. Проверит назначения и всё вернётся в привычный порядок.

По крайней мере, именно так она решила. Она ещё не знала, что для неё самой это «возвращение к порядку» окажется уже не таким простым. Потому что за эти два выходных она впервые поймёт одну неприятную вещь. Ей не хватает пациента.

А это было значительно сложнее объяснить самой себе, чем любой медицинский симптом.

Глава 9. По ту сторону сна.

В понедельник Елена вернулась в отделение с ощущением, будто прошло гораздо больше двух дней. Выходные всегда немного смещали привычный ритм, а после двух ночей дежурства и последующего сна дома ей казалось, что больница осталась где-то в прошлой неделе. Однако стоило только открыть дверь ординаторской, услышать знакомый голос на посту и увидеть стопку историй болезни на столе, как всё вернулось на свои места. Она снова надела халат, попыталась не сутулиться, поставила на стол сумку и первым делом открыла результаты обследований Максима.

Томография серьёзной патологии не выявила. Это было хорошо, но недостаточно.

Причина головных болей по-прежнему оставалась неясной. Сами боли стали слабее, приступы случались реже, сон немного восстановился, однако странные эпизоды с нарушением восприятия не исчезли.Елена перечитала запись дежурной медсестры, сделанную за воскресную ночь.

«Ночью спал беспокойно. Один эпизод пробуждения. На вопросы отвечал адекватно. Жалоб не высказывал».

Она задержала взгляд на последней строчке. Ни слова о женщине. Значит, больше ничего не было. По крайней мере, этой ночью. Елена закрыла историю болезни и пошла в палату.

Максим сидел у окна. Он был одет в футболку, босые ноги свисали с кровати, в руках лежал телефон. Внешне он выглядел почти нормально, и, если не знать, сколько дней он провёл здесь, можно было решить, что это обычный мужчина, которого случайно задержали в чужом месте дольше, чем он планировал.

Увидев Елену, он сразу улыбнулся. И у неё внутри что-то привычно смягчилось.

— Доброе утро, — сказала она, подходя ближе. — Как вам наши выходные?

— Вы не поверите, но я пережил их.

— Поздравляю.

— Правда, в субботу мне пришлось самостоятельно выбирать между кашей и омлетом, а в воскресенье я вообще оказался предоставлен самому себе. Было тяжело.

Елена улыбнулась.

— Дочь приезжала?

— Да. Провела ревизию моего внешнего вида, питания и жизненных перспектив.

— И что сказала?

— Что я выгляжу лучше. А потом очень подробно поинтересовалась, как поживает мой лечащий врач.

Елена сделала вид, что занята планшетом, но бровью слегка повела.

— Дети иногда слишком любопытные.

— Особенно когда уже взрослые.

— Это вообще отдельная категория.

Она подошла ближе и посмотрела на него.

— А если серьёзно, как самочувствие?

— Лучше. Головная боль слабая. Ночью спал.

— Видения?

Он на секунду замолчал.

— Нет.

Елена заметила, что он ответил слишком быстро.

— Это хорошо.

Максим кивнул. Но потом добавил:

— Хотя я теперь жду подвох.

— Почему?

— Потому что если она не приходила, это ещё ничего не значит.

Елена спокойно посмотрела на него.

— Пока будем наблюдать.

— Вот именно это меня и беспокоит.

Он поставил телефон на тумбочку.

— Елена Сергеевна, можно с вами поговорить?

— Конечно.

Она отодвинула стул и села рядом. Максим несколько секунд молчал, подбирая слова.

— Вы ведь понимаете, что я не сумасшедший?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Елена сначала просто посмотрела на него.

— Я такого и не говорила.

— Я знаю.

— Тогда почему спрашиваете?

Он провёл рукой по лицу.

— Потому что вы теперь всё время спрашиваете про эту женщину. Когда появилась. Что я чувствовал. Сколько спал. Принимал ли таблетки. Помнил ли лицо. Я понимаю, что вы врач и это всё вам нужно. Просто... я не хочу, чтобы вы решили, что у меня что-то не так с головой в том смысле, который все сразу себе представляют.

Елена немного помолчала.В его голосе впервые за всё время появилась настоящая тревога. Не та, которую он маскировал шутками. Это был страх потерять контроль над тем, кем его будут считать.

— Что именно вы сейчас представляете? — спросила она.

— Что меня отправят куда-нибудь, где люди разговаривают со стенами.

Она едва заметно улыбнулась.

— Очень кинематографическое представление.

— А вы смеётесь.

— Я улыбаюсь, потому что вы успели за несколько секунд довести ситуацию до крайности.

— А если я серьёзно?

Елена перестала улыбаться.

— Тогда серьёзно и отвечу. Нет, я не собираюсь ставить вам диагноз на основании одного симптома. И уж тем более я не собираюсь отправлять вас куда-либо только потому, что вам однажды показалась женщина в палате.

Максим заметно выдохнул,но облегчение продлилось недолго.

— А если она появится снова?

— Тогда мы будем смотреть, при каких обстоятельствах это происходит.

— А если станет чаще?

— Тогда будем искать причину внимательнее.

— В голове?

— Не только в голове.

Елена говорила спокойно, но тщательно подбирала формулировки. Она знала, как легко испугать человека одним неосторожным словом. Особенно человека, который привык контролировать ситуацию и сейчас не понимает, что происходит с ним самим.

— Причин, по которым человек может видеть или чувствовать то, чего в действительности нет перед глазами, достаточно много, — сказала она. — И далеко не все связаны с психиатрией. Нарушение сна, сильная боль, некоторые лекарства, неврологические состояния, переходные состояния между сном и бодрствованием - всё это может влиять на восприятие. Поэтому мы не будем придумывать диагноз раньше времени.

Максим слушал внимательно.

— То есть вы будете искать?

— Конечно.

Он посмотрел на неё.

— В шее тоже?

Елена слегка удивилась.

— В шее?

— Ну, вы же можете посмотреть там. Может, спазмы отсюда.

Он коснулся задней поверхности шеи.

— Я уже начинаю предлагать вам варианты, доктор.

— Заметно.

— Просто я хочу понять, что со мной происходит.

— Я тоже.

Эти слова подействовали на него сильнее всех предыдущих.

Он кивнул.

— Хорошо.

Елена поднялась.

— Сегодня ещё раз поговорю с неврологом. Посмотрим, нужно ли расширять обследование. И пока попробуем стабилизировать сон. Хороший сон сейчас для вас ничуть не менее важен, чем обследования.