Ночь, когда ты приходишь, стр. 14

Глава 8. Выходные

В субботу больница проснулась позже. По крайней мере, так показалось Максиму. В будние дни отделение начинало жить ещё до того, как он успевал окончательно открыть глаза: за дверью двигались люди, звучали голоса, звенела посуда (как и всегда), появлялись тележки, а затем начинался привычный круг обходов, измерений, вопросов и назначений. В выходной утро пришло почти бесшумно. За окном было светло, но коридор оставался удивительно спокойным. Никто не торопился. Даже медсёстры двигались как будто немного медленнее, хотя Максим прекрасно понимал, что это всего лишь впечатление. Просто в отсутствие врачебного обхода исчезло то постоянное ощущение, будто каждые несколько минут должно что-то произойти. Он лежал и смотрел в окно. На стекле за ночь остались мелкие капли дождя, и от утреннего света они казались серебристыми. Где-то внизу проехала машина, потом показалась женщина с собакой, затем на несколько секунд улица вновь опустела.

Максим посмотрел на часы. Девять двадцать. Странное дело: впервые за всё время он проснулся достаточно поздно и при этом не почувствовал привычного раздражения от того, что пропустил половину утра. Он даже успел выспаться. Почти шесть часов. Для последних недель это было роскошью. Голова тоже практически не болела. Максим осторожно сел на кровати, подождал несколько секунд, затем встал.

Ничего: ни головокружения, ни резкой боли.

Он сделал несколько шагов по палате и поймал себя на том, что чувствует почти забытое ощущение - своё собственное тело снова ему подчиняется.

— Так уже лучше, — негромко сказал он.

Виктор Петрович, который ещё оставался в палате, открыл глаза.

— Я смотрю, вы сегодня разговариваете с собой раньше обычного.

— Я проверяю, работает ли голос. Шутка.

— И как?

— Пока удовлетворительно.

Виктор Петрович усмехнулся.

— Выходные пришли. От вас сегодня можно ждать только самостоятельных решений и нарушения режима.

— А врачи не работают?

— Работают, просто плановые обходы и процедуры обычно не проводят. Есть дежурный врач, а если кому-нибудь действительно понадобится помощь, конечно, никого не бросят.

Максим кивну, он знал это. И всё же слово «выходные» неожиданно отозвалось внутри странным чувством. Он сразу понял почему. Сегодня не будет Елены. Мысль возникла совершенно буднично. Настолько буднично, что Максим даже не попытался её отогнать. Он привык к её голосу. К тому, как она входит в палату с планшетом, сначала смотрит на него, а уже потом начинает задавать вопросы. Привык к её привычке поправлять подушку, если она лежит неудобно, и к тому, как она всегда говорит о лечении спокойно, даже когда сама устала. И только теперь, когда впереди оказался целый день без неё, он вдруг обнаружил, насколько сильно успел привыкнуть.

Максим перевернул телефон в руках. На экране появилось сообщение.

«Пап, я приеду после обеда. Не спи».

Он усмехнулся.

«Я уже взрослый, могу сам решить, спать мне или нет».

Ответ пришёл почти сразу.

«После сорока — особенно».

Максим покачал головой.

— Дочь?

Виктор Петрович уже снова закрыл глаза.

— Да.

— Хорошая?

— Лучшая.

Максим улыбнулся.

— Обычно она приходит поговорить о чём-нибудь своём.

— А вы слушаете?

— Приходится.

— Значит, хорошая дочь.

Максим ничего не ответил, он посмотрел на экран и улыбнулся уже совсем иначе. К двум часам дня больница изменилась ещё сильнее. На выходных родственников было больше, чем в будни, но все словно старались говорить тише. Кто-то приносил домашнюю еду, кто-то фрукты, кто-то подушки и пледы, а кто-то целые пакеты вещей, будто собирался переселить своего близкого в больничную палату на неопределённый срок. В третью палату вошла девушка с большой сумкой через плечо. Она была похожа на Максима, но не настолько, чтобы сходство бросалось в глаза сразу. Те же карие глаза, похожая линия подбородка, такая же привычка слегка прищуриваться, когда внимательно слушаешь человека.

Она остановилась у двери.

— Ну что, герой?

Максим поднял глаза.

— Опять началось.

— А я ещё даже не вошла нормально.

Она поставила сумку на стул, подошла к кровати и обняла отца. От неё пахло холодным воздухом, улицей. Максим на секунду прикрыл глаза. Он очень давно не был человеком, которого встречают объятиями просто потому, что рады видеть.

— Ты похудел, — сказала дочь, отстраняясь и рассматривая его.

— За три дня?

— Сколько надо, чтобы ты наконец начал прислушиваться к людям?

— Не знаю.

— Видимо, за всю жизнь.

Максим рассмеялся и тут же поморщился.

— Голова?

— Уже почти нет.

— Тогда почему морщишься?

— Ты слишком быстро задаёшь вопросы.

— В кого я такая?

— Вот этого я не знаю.

Она уселась рядом и посмотрела на него.

— Серьёзно, как ты?

Максим немного помолчал.

— Лучше.

— Правда?

— Правда.

Она кивнула, но взгляд её оставался внимательным.

— Ты ведь раньше никогда не лежал в больнице.

— Не лежал.

— И как ощущения?

Максим оглядел палату.

— Странно.

— Плохо?

— Нет. Просто странно.

— Ты уже успел всем там рассказать, что ты пожарный?

Он усмехнулся. Виктор Петрович тоже.

— Я не представляюсь пожарным. Само почему-то выясняется.

— Конечно.

Она заметила его улыбку.

— Что?

— Ничего. Пап.

Максим вздохнул.

— Я просто подумал, что за эти несколько дней привык к одному человеку.

— К кому?

Он посмотрел на неё. На долю секунды ему захотелось ответить честно, но он почему-то передумал.

— К врачу.

Дочь медленно улыбнулась.

— К врачу?

— Да.

— К красивой?

Максим посмотрел на неё с укором.

— Ты зачем приехала?

— Проверить состояние здоровья. Теперь вижу, что диагноз интереснее, чем мне рассказывали.

— Никакого диагноза пока нет.

— Тогда почему ты улыбаешься?

Он отвёл взгляд.

— Просто врач хорошая.

Дочь помолчала.

— Папа.

— Что?

— Ты когда-нибудь в жизни говорил о женщине «просто хорошая» с таким лицом?

Максим засмеялся.

—Давай лучше свои бутерброды.

Она открыла принесённый пакет.

— Я тебе привезла нормальную еду.

— Вот за это я тебя действительно люблю.

— А за врача не любишь?

— Не начинай.

— Я ещё даже не начинала.

Максим покачал головой. Дочь улыбалась, но больше не поддевала. Через несколько минут разговор ушёл в обычное русло: работа, знакомые, квартира, какие-то семейные мелочи, которые не имеют никакой важности для окружающих, но вдруг оказываются очень нужными людям, давно не видевшим друг друга. Максим слушал её и ловил себя на мысли, что за последние месяцы впервые чувствует себя почти нормально.

И это ощущение было неожиданно хорошим. Когда дочь уже собиралась уходить, она задержалась у двери.

— Ты правда будешь здесь две недели?

— Пока так.

— Тогда я ещё приеду.

— Приезжай.

Она кивнула, потом вдруг спросила:

— А доктор завтра работает?

Максим посмотрел на неё.

— Завтра воскресенье.

— Я знаю.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Она улыбнулась с совершенно невинным видом.

— Просто интересуюсь графиком медицинского персонала.

— Вот поэтому я и не рассказывал тебе ничего.

— Ты пока вообще ничего не рассказал.

Она вышла, не дожидаясь ответа. Максим остался один. Несколько секунд смотрел на дверь. Потом улыбнулся. В воскресенье медсестра ему действительно не снилась. И не потому, что он не хотел её видеть. Наоборот. Всю ночь сон был тяжёлым, но обычным. Несколько раз он просыпался, слушал больничную тишину и снова засыпал. Никаких коридоров. Никаких старых форм. Никаких женщин, которые появлялись из ниоткуда. Утром Максим даже поймал себя на разочаровании. Это было глупо. После всего, что произошло, ему следовало радоваться отсутствию странных видений.