Ночь, когда ты приходишь, стр. 13

В дверь в этот момент вошла Елена. Она вернулась с другого поста, где закончила разговор с родственниками пациента. Уже подходя к палате, она заметила свет и открывшуюся дверь. Увиденное заставило её остановиться. Максим лежал с закрытыми глазами, а Ольга сидела рядом и удерживала его руку. На его лице было выражение сильного напряжения.

— Что произошло?

Ольга обернулась.

— Спазм. Резко свело мышцы, я стараюсь его успокоить. Сейчас вроде отпускает.

Елена подошла к кровати.

— Максим Андреевич, вы меня слышите?

Он открыл глаза. Посмотрел сначала на Ольгу, потом на Елену. Несколько секунд на его лице было непонимание. Словно он не мог сопоставить то, что только что видел, с тем, что сейчас находилось перед ним.

— Вы…

Голос оказался хриплым.

— Я здесь, — сказала Елена.

Она коснулась его предплечья и этого простого прикосновения оказалось достаточно, чтобы Максим окончательно вернулся в реальность. Он посмотрел на Ольгу. Потом снова на Елену.

— Здесь ещё кто-то был.

Ольга нахмурилась.

— Кроме меня?

— Женщина.

Елена увидела, как меняется его лицо.

— Что вы видели?

Максим закрыл глаза и медленно выдохнул.

— Её.

Ольга переглянулась с Еленой. Он несколько секунд молчал.

— Белая форма. Старая. Она стояла возле кровати. Потом… коснулась меня.

Он посмотрел на неё.

— Здесь.

И указал на грудь. Елена почувствовала, как внутри мгновенно включился профессиональный анализ. Спазм. Боль. Бессонница. Переходное состояние. Нечёткое восприятие. Очень реалистичный образ. Она уже сталкивалась с подобными состояниями у пациентов, хотя столь убедительная фигура появлялась далеко не у каждого.

— Максим, — сказала она спокойно, — сейчас попробуйте сосредоточиться только на том, что происходит в палате. Посмотрите на меня. Что вы видите?

Он смотрел на неё.

— Вас.

— Хорошо. А теперь скажите, что слышите.

Он прислушался.

— Вас. И Ольгу.

— Ещё что-нибудь?

— Коридор.

— Отлично.

Елена слегка сжала его предплечье.

— Вы здесь. В больнице. Спазм прошёл. Вы меня слышите и понимаете, где находитесь.

Он кивнул. Несколько секунд просто смотрел на неё. Потом тихо сказал:

— Я правда её видел.

— Я вам верю.

Он нахмурился.

— Даже сейчас?

— Особенно сейчас.

Елена поднялась, попросила Ольгу проверить показатели и осталась рядом, пока дыхание Максима не выровнялось окончательно. Только спустя несколько минут, когда всё успокоилось, Ольга вышла. В палате остались они вдвоём. За окном шёл мелкий дождь. На стекле отражался мягкий свет ночника, и от этого казалось, будто за окном не город, а другой, совершенно безлюдный мир.

Максим смотрел в потолок.

— Это уже второй раз.

— Второй раз именно ночью?

— Да.

Елена поправила ему подушку.

— И оба раза после боли?

Он задумался.

— Похоже.

— А эта женщина появляется только тогда?

— До больницы она приходила во сне.

— Какая именно женщина?

— Та самая.

Елена посмотрела на него.

— Расскажите о ней ещё раз.

Он повернул голову.

— Зачем?

— Мне нужно понять, что именно повторяется.

Максим долго молчал.

— Она никогда ничего не делает. Просто появляется. Иногда стоит в дверях. Иногда сидит рядом. Лица я не помню. Но сегодня… сегодня всё было иначе.

— Что изменилось?

— Она прикоснулась ко мне.

Елена почувствовала, как он произнёс это слово чуть медленнее, чем остальные.

— А что вы почувствовали?

Максим усмехнулся без всякого веселья.

— В этом и проблема.

— Какая?

— Что мне было хорошо.

Елена ничего не ответила. Он провёл ладонью по лицу.

— Звучит ненормально, да?

— Нет.

— Она просто… гладила меня, и мне стало легче. Слишком легко. И я почему-то не хотел, чтобы она уходила.

Елена опустила взгляд на его руку. Она уже начинала понимать, как мозг может собирать воедино ощущения. Настоящее прикосновение Ольги. Боль. Почти сон.Память о повторяющемся образе и эмоциональная потребность в ощущении безопасности. Сознание могло легко соединить всё это в одну картину. Но она пока не стала говорить ему свою версию. Слишком рано.

— Вы в тот момент понимали, где находитесь?

— Частично.

— А сейчас?

— Сейчас понимаю.

— Хорошо.

Она снова посмотрела на него.

— Максим, я думаю, нам нужно внимательнее следить за тем, как связаны ваши боли, сон и эти эпизоды. И мне очень важно, чтобы вы каждый раз сообщали о них, даже если вам кажется, что это просто странный сон.

— Хорошо.

Он помолчал. Потом вдруг спросил:

— Елена Сергеевна?

— Да?

— Почему вы всё время говорите так, будто точно знаете, что со мной всё будет нормально?

Она улыбнулась.

— Потому что мне иногда приходится в это верить за двоих.

Максим некоторое время смотрел на неё. Затем отвернулся к окну.

— Раньше я так делал.

— Что именно?

— Верил за других.

Елена снова села рядом. На этот раз чуть ближе, Максим заметил, но ничего не сказал. Какое-то время они просто сидели в полумраке. Потом он тихо произнёс:

— После того как я ушёл с работы, я сначала думал, что просто отдохну. Потом пойму, чем заниматься дальше. Но оказалось, что отдыхать мне вообще некуда.

Елена не перебивала. Максим говорил медленно, без привычной утренней лёгкости.

— На работе всё было понятно. Просыпаешься - знаешь, зачем. Тебе звонят - ты нужен. Люди ждут, что ты приедешь и что-то сделаешь. Иногда ты возвращаешься домой ночью, иногда утром, иногда вообще не помнишь, когда последний раз нормально спал, но при этом понимаешь, что день прожит не зря.

Он ненадолго замолчал.

— А потом всё закончилось.

Елена смотрела на него внимательно.

— И что оказалось самым тяжёлым?

Максим усмехнулся.

— Тишина.

— Тишина?

— Да. Раньше у меня не было времени её замечать. А потом я вдруг обнаружил, что она повсюду. Телефон молчит. Никто не звонит. Никому ничего от тебя не нужно. Ты просыпаешься утром и некоторое время лежишь, потому что не понимаешь, зачем вставать.

Елена тихо вздохнула. В его голосе не было жалости к себе и от этого признание звучало ещё тяжелее.

— Я никогда не думал, что мне будет трудно жить обычной жизнью, — продолжил Максим. — Я всегда считал себя человеком, который справится с чем угодно. А потом выяснилось, что я вообще не умею жить, когда от меня ничего не требуется.

Елена несколько секунд молчала. Потом сказала:

— Значит, придётся учиться.

Он посмотрел на неё.

— Чему?

— Жизни, в которой вам не нужно каждый день кого-то спасать.

Максим улыбнулся.

— Думаете, получится?

Елена чуть наклонилась к нему.

— Я думаю, что получится.

Он смотрел на неё долго.

Потом тихо произнёс:

— Я всю жизнь знал, зачем просыпаться утром.

Елена почувствовала, как эти слова задержались между ними. Она не стала утешать его. Не сказала ничего привычного вроде «всё ещё впереди».

Просто посмотрела ему в глаза и ответила:

— А теперь придётся придумать заново.

Максим улыбнулся. Очень медленно. Впервые за всё время в этой улыбке не было ни иронии, ни попытки скрыть тревогу. Только облегчение от того, что кто-то наконец сказал ему правду, которую он сам боялся сформулировать. За окном снова прошёл дождь. В коридоре кто-то тихо закрыл дверь. Елена ещё некоторое время сидела рядом. И только когда Максим наконец закрыл глаза, она позволила себе откинуться на спинку стула. Он действительно был необычным пациентом. А самое неприятное заключалось в том, что ей всё труднее было воспринимать его только как пациента. Потому что чем больше он рассказывал, тем яснее становилось: за сильным телом, привычкой шутить и уверенностью человека, который всю жизнь приходил первым, скрывался мужчина, который понятия не имел, что делать, когда спасать больше некого.