Ночь, когда ты приходишь, стр. 12

— Но я её не просто видел.

— Что ещё было?

Максим слегка нахмурился.

— Она подошла ко мне.

— И?

— Сказала, что мне нельзя вставать.

Елена записала что-то в планшете.

— А потом?

— Потом исчезла.

— Что значит «исчезла»?

— Я моргнул, и её уже не было.

Он говорил спокойно, без попытки убедить её в сверхъестественном.Это Елене понравилось. Он не требовал поверить ему, хотя сам не знал, что думать.

Она закрыла планшет.

— Максим Андреевич, вы перед этим долго не спали?

— До этого?

— Да.

— Дня три нормально не спал. Вчера стало лучше.

— Ночью головная боль усиливалась?

— Немного.

— Насколько?

— Наверное, на четыре.

Елена кивнула.

— А когда женщина появилась, вы уже принимали лекарство?

Максим задумался.

— Да. Ольга дала мне таблетку уже после.

— Значит, до этого ничего?

— Нет.

Елена некоторое время смотрела на него.

— Вы понимали, где находитесь?

— Конечно.

— Могли говорить? — Да. — Могли двигаться? — Да.

— А лицо женщины вы видели чётко?

Максим замолчал.

Это был первый вопрос, на который он не смог ответить сразу.

— Вначале - нет. Потом на секунду.

— И вы смогли его запомнить?

Он покачал головой.

— Вот это и странно. Я вижу её уже не первый раз во сне. Но лицо никогда не остаётся в памяти. А этой ночью я вроде бы увидел. Только сейчас уже не могу вспомнить. Елена почувствовала, как внутри неприятно шевельнулось профессиональное любопытство.

— Вам когда-нибудь раньше казалось, что вы видите людей, которых на самом деле нет?

Максим сразу посмотрел на неё.

— Нет.

— Никогда?

— Нет.

Она кивнула.

— Хорошо. Пока просто наблюдаем.

— Вы думаете, я сошёл с ума?

— Нет.

Ответ прозвучал настолько спокойно, что Максим даже усмехнулся.

— Хорошо, а то я уже начал переживать.

— А зря. У меня здесь очередь из людей, которые считают себя совершенно здоровыми при температуре тридцать девять. На фоне этого вы вполне адекватный.

Он засмеялся и тут же осторожно поморщился.

— Вот, — сказала Елена. — Смеяться пока тоже дозированно.

— А разговоры?

— Разговоры допустимы.

— Тогда у меня прекрасные перспективы.

Она посмотрела на него и улыбнулась.

— Это я уже поняла.

Елена поднялась, на секунду её взгляд задержался на его лице.

— Если сегодня ночью снова что-нибудь увидите, обязательно скажите медсестре.

— Даже если это опять будет она?

— В частности если опять она.

— А вам рассказывать?

Она едва заметно задумалась.

— Да. Мне тоже.

Максим посмотрел на неё внимательнее.

— Почему?

— Потому что мне важно понять закономерность.

Он улыбнулся.

— Я так и думал.

— О чём?

— Что у вас на всё есть медицинская причина.

Елена хотела ответить, но передумала.

— Постарайтесь сегодня хорошо отдохнуть.

— Постараюсь.

Она уже взялась за дверную ручку, когда услышала:

— Елена Сергеевна?

— Да?

— А вы мне верите?

Она обернулась. В его голосе не было ни шутки, ни привычной лёгкости. Елена несколько секунд смотрела на него.

— Я верю, что вы действительно это видели.

Максим кивнул. Ей показалось, что именно это ему сейчас и требовалось. Она вышла в коридор и только там позволила себе задуматься над тем, что он сказал. Видел и это, конечно, ещё совершенно ничего не означало. Недосып, боль, состояние между сном и бодрствованием действительно могли давать очень реалистичные зрительные образы. Вопрос был в другом. Почему именно женщина? Почему именно медсестра? И почему Максим утверждает, что видел её задолго до болезни? Елена остановилась у окна в конце коридора. За стеклом был обычный дневной город - машины, люди, холодное осеннее солнце.

Всё вокруг выглядело слишком привычно и рационально. Елена не любила необъяснимые вещи, особенно те, которые начинались в её отделении. Поэтому первой её мыслью было найти объяснение.

Второй - внимательно наблюдать. А третью она пока позволила себе не формулировать. Потому что почему-то чувствовала: эта женщина появилась в жизни Максима не случайно.

Глава 7. То,чего он боялся больше всего.

Ночью больница снова стала другой. После полуночи дневная суета уходила почти незаметно, словно кто-то постепенно прикручивал громкость огромного, никогда не выключающегося механизма. На посту оставался приглушённый свет, за дверями палат стихали голоса, а редкие шаги в коридоре звучали особенно отчётливо. В такие часы даже собственное дыхание казалось слишком громким, а привычные звуки - шелест страницы, движение колёсиков медицинской тележки, короткий звон стекла - приобретали странную выразительность.

Максим лежал с открытыми глазами и пытался понять, который уже час. Сон снова не приходил. Он уже успел привыкнуть к этому мучительному состоянию, когда тело устало до предела, мышцы требуют покоя, а голова словно продолжает работать отдельно от всего остального. Стоило ему закрыть глаза, как мысли начинали двигаться быстрее, всплывали какие-то совершенно ненужные воспоминания, обрывки разговоров, лица людей, которых он не видел годами. Потом появлялось ощущение давления в висках, не сильного.

Пока ещё терпимого, но знакомого. Максим перевернулся на бок, пытаясь найти удобное положение. Именно тогда он почувствовал, как по телу проходит резкая судорожная волна. Мышцы живота и груди мгновенно напряглись, пальцы свело, плечо дёрнулось. Он попытался расслабиться, но вместо этого напряжение только усилилось. Дышать стало сложнее. Максим хотел нажать кнопку вызова, однако рука слушалась плохо.

В дверь вошла медсестра Ольга, так как услышала шум. Он увидел её скорее краем глаза, потому что свет из коридора бил слишком ярко.

— Максим Андреевич, вы меня слышите?

Он попытался ответить, но голос оказался слишком слабым. Ольга подошла ближе, помогла ему повернуться удобнее и осторожно удержала руку, следя за тем, чтобы он не ударился.

— Не напрягайтесь. Дышите спокойно.

Он попытался сделать то, что она говорила. Не получилось. Тело продолжало сводить неприятной дрожью. Тогда Ольга положила ладонь ему на плечо и медленно провела по нему, успокаивая, как человека, которому нужно вернуть чувство контроля над собственным телом. Прикосновение было совершенно обычным. Профессиональным. Но Максим в эти минуты воспринимал всё иначе. Он чувствовал тепло её руки слишком остро, будто кожа стала в несколько раз чувствительнее. От плеча вниз растекалось странное ощущение покоя, и на секунду ему показалось, что эта ладонь не просто удерживает его, а словно прогоняет боль.

Движение повторилось, медленно, от плеча к груди. Неуверенно, но мягко. Максим закрыл глаза. На короткое мгновение ему стало легче. Он уже почти перестал различать, где заканчивается настоящая палата и начинается то странное состояние между сном, болью и пробуждением, в котором недавно видел женщину из своих снов.

Ему показалось, что рядом снова она. Та же белая форма, тот же силуэт. Только теперь женщина была ближе. Она сидела возле него и гладила его по груди, медленно, успокаивающе, будто знала, что ему нужно именно это.

Максим открыл глаза. Перед ним действительно стояла женщина. Он не мог понять, Ольга это или та самая медсестра. Лицо расплывалось. Ему казалось, что он видит белый воротник старой формы, тонкую линию шеи, светлую косынку. Она смотрела на него спокойно, почти нежно. Максим попытался поднять руку.

— Вы…

Женщина не ответила. Только снова провела ладонью по его груди и от этого движения внутри стало одновременно спокойно и тревожно. Слишком близко, слишком хорошо. Он вдруг понял, что именно в этой близости его пугает. Он не привык позволять кому-либо касаться себя так, когда он беспомощен. Он привык сам поддерживать других, сам удерживать, сам вести, сам решать, что делать дальше,а теперь лежал неподвижно и ждал, когда чужая рука поможет ему справиться с собственным телом.