Оружейникъ. Дилогия (СИ), стр. 129

Милютин с живым интересом посмотрел на председателя комиссии:

– Ружьё здесь?

– В арсенале, ваше высокопревосходительство, – ответил председатель.

– Покажите, – распорядился Милютин.

Председатель велел приготовить оружие и патроны. Я попросил использовать гильзы из той сотни, которую изготовили без моего участия.

– Они уже снаряжены? – уточнил министр.

– Часть снарядили после приёмки, – ответил начальник арсенала. – Для проверки готовой партии.

– Тогда их и возьмите. Раз уж проверяем самостоятельную работу мастерской, незачем возвращаться к прежнему запасу.

Для стрельбы вызвали знакомого унтер‑офицера, участвовавшего в сравнительных испытаниях. Вскоре оружие и патроны доставили, и мы вышли на пробный двор.

На улице заметно похолодало. Рабочие установили белёную доску у земляного вала и принесли стол для оружия. Здесь совсем недавно проверяли бой генеральской одностволки. Тогда считали дробины в аршинном круге, теперь – выстрелы за минуту.

Председатель распорядился отмерить пятьдесят шагов. Солдаты проверили вал и закрыли проход во двор.

Я осмотрел ружьё. После полных испытаний его разобрали, вычистили и смазали. Новых деталей не ставили. Извлекатель оставался тем самым, который выдержал пятьсот выстрелов на Волковом поле.

Снарядчик показал ведомость последней партии.

– Это из самостоятельной сотни? – спросил я.

– Так точно, Иван Тимофеевич. Снаряжали после проверки, по вашим листам.

Я просмотрел запись:

– Для скоростной пробы отберите двенадцать. Остальные пусть останутся в ящике.

В это время вошёл вызванный унтер и улыбнулся:

– Опять вы, тульский мастер. Думал, после пятисот выстрелов больше не удастся с вашим ружьём свидеться.

– Сегодня намного меньше, – спокойно ответил я. – Министр желает проверить скорострельность. Нужно повторить двенадцать за минуту.

– Попробуем, – унтер кивнул. – Только дайте сперва ружьё проверить.

Он несколько раз открыл и закрыл затвор, проверил извлекатель, приложился к плечу:

– Здесь снег скользкий. Можно правее встать?

– Можно, только расстояние не меняйте, – ответил я.

Милютин подошёл вместе с председателем. В руке он держал карманные часы.

– Стрелять будете из этого ружья? – спросил министр.

– Так точно, ваше высокопревосходительство, – выпрямился унтер. – Из него и на Волковом поле стрелял.

– Знакомы с устройством? – уточнил Милютин.

– Знаком, – заверил унтер. – Затвор простой, привыкнуть можно.

Снарядчик разложил патроны перед унтером.

– Считать будем по выстрелам, – сказал Милютин. – Одна минута. По истечении прекратить, даже если останется патрон.

Унтер зарядил первый патрон, и министр сам открыл часы:

– Начинайте, – скомандовал Милютин.

Первый выстрел прозвучал почти сразу. Унтер открыл затвор, извлекатель выбросил латунную гильзу в снег. Следующий патрон уже лежал под рукой. Я смотрел на движения стрелка. Первые выстрелы прошли ровно. Один раз он задержался, поправляя патрон в окоченевших пальцах, затем снова вернулся к прежнему ритму. Гильзы одна за другой ложились возле сапог.

После двенадцатого выстрела Милютин поднял руку.

– Достаточно, – остановил стрелка Милютин.

Унтер открыл затвор и показал пустой патронник.

Министр взглянул на часы и рукой огладил бакенбарды:

– Уложились.

Председатель велел пересчитать гильзы.

– Не трогай, – остановил солдата унтер. – Я покажу.

В снегу лежали все двенадцать.

– Двенадцать, ваше высокопревосходительство, – доложил унтер. – Из Карле я восемь даю, когда игла цела.

Милютин посмотрел на председателя:

– Тот же стрелок?

– Тот же, – подтвердил председатель. – Обе системы знает.

Унтер добавил:

– С этим ружьём быстрее получается. Гильзу выбросил, новый патрон положил – и дальше работаешь. Только если за каждым в сумку лезть, двенадцати уже не выйдет.

Милютин ещё раз взглянул на часы и повернулся ко мне.

– Двенадцать выстрелов за минуту, мастер. А в бою солдат столько успеет?

– Подготовленный солдат успеет, ваше высокопревосходительство, – пояснил я. – Но долго так стрелять не сможет. В бою приходится выбирать цель, менять положение, доставать патроны.

– А если цель перед глазами и патроны под рукой? – продолжил Милютин. – Первую дюжину солдат выпустил. Как затвор поведёт себя дальше?

– На Волковом поле это самое ружьё выдержало пятьсот выстрелов, – напомнил я. – Сегодня патроны из другой партии. Как они покажут себя при долгой стрельбе, узнаем, если проведём отдельную пробу.

Милютин убрал часы в карман и протянул руку.

– Дайте‑ка мне ружьё, – попросил он унтера.

Унтер проверил патронник и передал ружьё министру. Милютин приложил приклад к плечу, как только что делал стрелок, и, не опуская ствола, нащупал рукоять затвора.

– Вот что я хочу попробовать, Курбатов, – обратился он ко мне. – Покажите, как унтер открывал затвор, не отнимая приклада от плеча.

Я один раз показал движение затвора. Милютин повторил.

– Патрон дайте, – велел он.

Снарядчик передал патрон. Министр зарядил ружьё, прицелился и выстрелил. Пуля ударила в доску левее круга. Милютин открыл затвор и посмотрел, как гильза вылетела в снег:

– Следующий.

Второй патрон он зарядил сам. Выстрел лёг ближе к середине мишени.

Министр передал оружие унтеру.

– После выстрела не заедает, – заметил министр. – А если патрон окажется туже обычного?

– Его должны забраковать ещё при изготовлении, – ответил я. – Для этого установлены меры. Если пропустить негодную гильзу, затвор может закрываться с усилием, а после выстрела появятся затруднения с извлечением.

Он указал на ящик.

– Вы эту партию проверяли? – спросил Милютин.

– Нет, – ответил я. – Арсенальные мастера проверили её самостоятельно. Я видел только ведомость.

Председатель подтвердил мои слова.

– Получается, теперь можно изготовить гильзы, снарядить их и стрелять без изобретателя, – подытожил Милютин.

– Для этого и составляли порядок работы, – ответил я. – Дальше нужно добиться, чтобы его одинаково соблюдали в разных мастерских.

Милютин подошёл к рубежу и поднял одну из стреляных гильз. Стряхнул снег, осмотрел донце и стенки:

– Из какой латуни изготовили?

– Из льежской, ваше высокопревосходительство, – ответил я. – Из последней, что на складе.

Он повертел гильзу в пальцах и убрал её в карман шинели, после чего повернулся ко мне:

– Сто ружей. К июлю. В Красное Село, – распорядился Милютин. – Покажете на войсковой пробе то же, что сегодня, – будете готовить завод к большому заказу. Если войсковая проба подтвердит сегодняшние результаты, я доложу государю.

Министр помолчал и весомо добавил:

– А ружьё ему покажете вы лично, Курбатов.

Глава 6

После разговора с Милютиным мне пришлось иначе посмотреть на предстоящую работу. Министр обещал доложить государю об удачной войсковой пробе и велел мне лично показать ружьё. Но до этого было ещё далеко. Сначала следовало переделать сотню шестилинеек, изготовить к ним десять тысяч патронов и добиться, чтобы все они работали не хуже испытанного образца. А для патронов нам требовался латунный лист, которого в Туле пока не умели делать.

Следующие две с половиной недели я провёл главным образом за бумагами. Арсенал продолжал вытягивать гильзы из оставшегося льежского листа, а Пётр Фомич присылал ведомости очередных партий. Мне же предстояло подготовить всё, с чем можно было начинать работу в Туле, не возвращаясь за каждым размером в Петербург. К рабочим листам я приложил чертежи приспособлений, перечень мер и инструмента, который придётся изготовить заново, записи о браке первых партий и результаты самостоятельной проверки арсенальной сотни. Последние замечания Петра Фомича перенёс в окончательный экземпляр, указав, какие проверки он предложил сам. Один комплект должен был остаться здесь, второй предназначался тульским мастерам.