Оружейникъ. Дилогия (СИ), стр. 142

– Подтвержу, – твёрдо откликнулся Голутвин. – И приказчика приведу.

Сторож перевёл взгляд на Ковригина.

– Делай, что велено, – сказал ему Ковригин и только потом повернулся ко мне. – А ты, Курбатов, отойди от стойки. Печать заводская, значит, и порядок здесь заводской.

– Нет, Ковригин, – остановил его я. – В распоряжении конторы указан опечатанный угол. О стойке там ни слова. Двор принадлежит Афанасию Петровичу, и без нового документа вы здесь ничем не распоряжаетесь. А то, что вас отпустили на поруки, должности вам не прибавило. Велишь сторожу поставить печать – я так и запишу, что он сделал это по твоему приказу, Ковригин. Понятно?

Ковригин покосился на Голутвина.

– Пиши что хочешь, Курбатов, – огрызнулся Ковригин. – А ты чего встал? – повернулся он к сторожу. – Обвязывай стойку, как велено.

Сторож растерянно перевёл взгляд с Ковригина на меня. В одной руке он всё ещё держал шнур, в другой – печать:

– Так кого ж мне слушать? Один велит ставить, другой не даёт. А завтра в конторе с меня шкуру спустят. Что мне делать‑то?

– Убери печать, – велел я. – Завтра скажешь в конторе, что стойку оставили без печати по моему требованию. Я с утра там буду, сам объясню.

Сторож положил печать в мешочек. Тут Ковригин не выдержал.

– Ты объяснишь⁈ Да кто ты такой, щенок, чтобы здесь распоряжаться⁈ – рявкнул он.

Я распахнул тулуп.

– Я Иван Тимофеевич Курбатов, мастер опытной партии. В Петербурге меня наградили за ружьё нового поколения и поручили переделать для войска ещё сотню. Завтра я спрошу у Струкова, на каком основании он велел опечатать мой инструмент. А если у тебя есть что добавить, приходи в контору. Поговорим при нём.

Взгляд Ковригина прикипел к золотой медали на моём сюртуке. Он открыл рот, будто хотел огрызнуться, да так и застыл с отвисшей нижней челюстью. Глаз от награды он не отводил. Просто стоял столбом, не зная что делать.

Только теперь он понял: из Петербурга вернулся уже не тот тульский подручный Ванька. Отныне ему придётся иметь дело с мастером Курбатовым.