Оружейникъ. Дилогия (СИ), стр. 113

– Почему в ружьё не поставили испытанный? – поинтересовался Милютин. – Он же доказал свою надёжность.

– Курбатов объяснил, что первый нужен для подтверждения качества металла и правильности изготовления, – ответил председатель. – Рабочая деталь должна была прийти к стрельбе без многократной предварительной нагрузки. Комиссия приняла этот порядок с условием, что оба извлекателя изготовлены одинаково и каждый отмечен отдельно.

Министр дочитал лист до подписей. Затем открыл следующий, где находилось дополнение к правилам испытаний.

– А пробу в правила кто вписал? – спросил Милютин.

– Я, ваше высокопревосходительство, – ответил председатель. – Посчитал полезным требовать подобную проверку для деталей, работающих на рывок, особенно если испытания предусматривают мороз.

– До официального счёта? – уточнил министр.

– Обязательно до него, – подтвердил председатель. – Иначе проверка превращается в ремонт после отказа. Идея, в целом, хорошая.

Милютин взял карандаш и сделал короткую пометку на полях. Перевооружение армии требовало огромных расходов, и прежде чем отпускать деньги, министр хотел понимать, что именно получат войска. За последние годы ему не раз приходилось читать доклады, в которых громкие обещания изобретателей сменялись объяснениями, почему очередное ружьё не выдержало испытаний.

Здесь произошло обратное: Курбатов сам потребовал проверить деталь, которую комиссия уже допустила к стрельбе, и нашёл недостаток раньше проверяющих. Министр особенно не любил неожиданных обстоятельств, способных задержать принятое решение. В данном случае изобретатель избавил комиссию от одного такого обстоятельства ещё до первого выстрела.

Милютин закрыл дело, но оставил акт перед собой:

– Теперь сравнительный журнал.

Председатель раскрыл вторую папку на итоговом развороте и подвинул её министру. Тот быстро просмотрел графы, затем сверил результаты с записями последних серий:

– Пятьсот у обоих. У Курбатова остановок механизма нет, одна осечка капсюля. У Карле пять остановок, четыре смены иглы, шесть осечек подмоченных патронов и два прорыва газов. Отказов нет ни у одного.

– Так точно, – кивнул председатель. – Осечку Курбатова проверили отдельно. Удар бойка оказался нормальным, а состав капсюля частично осыпался. Это отмечено в графе боеприпаса.

– У Карле пять остановок. Что это означает в войсках? – спросил Милютин.

Председатель подошёл ближе к столу:

– Сломанную иглу в самый неподходящий момент и отсыревшие патроны после первого же перехода под дождём, ваше высокопревосходительство. Запас игл выдать можно, но солдату придётся беречь их и вовремя менять. Бумажный патрон ещё требовательнее: сырость или сильное загрязнение затвора неизбежно увеличат число задержек.

Министр указал карандашом на первую серию:

– Однако здесь она отстреляла без остановок.

– Пока оружие чистое, а патроны сухие, система Карле действует исправно, – подтвердил председатель. – Скорострельность достаточная, бой удовлетворительный, обучить солдата обращению с ней можно за неделю. К тому же переделка имеющихся ружей обойдётся казне значительно дешевле изготовления нового образца. Поэтому комиссия сочла недостатки серьёзными, но недостаточными для отказа от системы.

Милютин пролистал несколько страниц и задержался на итоговых цифрах:

– Тем заметнее преимущество Курбатова. ы уверены, что оба образца испытывали в равных условиях?

– Счёт вели одним журналом, стрелков меняли местами, причины и продолжительность каждой остановки записывали при обеих сторонах, – заверил председатель. – Представитель Карле итог подписал. Оснований сомневаться в результатах у меня нет.

– Хорошо. – Министр кивнул.

Полковник Третьего отделения, до сих пор не вмешивавшийся в разговор, положил на свободный край стола свою папку:

– Есть ещё бумаги самого мастера, ваше высокопревосходительство. По нашему ведомству они имеют некоторое значение.

Полковник раскрыл папку и достал тонкую тетрадь в потёртой обложке.

– Изъята у Курбатова при обыске в Туле, – пояснил он, кладя её перед министром. – Содержание доложили по нашему ведомству. Эти записи стали одной из причин, по которым мастерового доставили в Петербург под надзором.

Милютин раскрыл тетрадь. На первой странице стояли короткие записи, некоторые с расчётами и пометками на полях. Министр прочитал несколько строк, задержался возле слов о порохе без дыма, затем перешёл к следующей странице.

– Три линии, – произнёс он, рассматривая запись. – И здесь же ружьё, которое само досылает патрон после выстрела.

– Есть и другие предложения, – сообщил полковник. – Часть пока даже проверить невозможно. На вопросы об их происхождении мастер отвечает уклончиво, но от авторства не отказывается.

– Рабочие чертежи имеются? – заинтересовался министр.

– Нет, – ответил полковник. – Есть только требования к будущему оружию, отдельные соображения и сроки работ. Подробностей, по которым можно изготовить образец, он не привёл.

Он поправил лежавшую перед министром тетрадь:

– Мастеровой пишет про порох без дыма, про новые калибры и оружие, которого ещё нет. Либо сумасшедший, либо очень сильно нам нужен.

Председатель не удержался от возражения:

– Считать его сумасшедшим оснований нет, ваше высокопревосходительство. Курбатов разработал гильзу нового образца, наладил её изготовление в арсенале и провёл с ней испытания. Возможно, остальные записи опережают нынешние возможности, но одну из своих идей он уже воплотил в действующем оружии.

Милютин перевернул страницу, не перебивая. Председатель продолжил, теперь уже считая необходимым оговорить другую сторону вопроса:

– Однако результаты испытаний не означают, что следует немедленно менять принятое вооружение, – продолжил председатель. – Систему Терри – Нормана утвердили в ноябре, переделка ружей уже началась. Карле должна быть готова к весне. Третья смена системы за полгода обойдётся казне слишком дорого, а войска нельзя бесконечно переучивать. Кроме того, для ружья Курбатова придётся налаживать отдельное изготовление патронов. Возможности такого производства мы пока не проверяли.

– Карле не трогать, – распорядился министр. – Но и Курбатова в сторону не откладывать. Ружьё себя показало. Теперь проверим производство.

Он придвинул к себе акт изготовления гильз и снова открыл страницу с производственными записями:

– Сколько сделали здесь, в Петербурге?

– Шестьсот годных гильз за три дня, ваше высокопревосходительство, – отчитался по памяти председатель. – Из арсенальской латуни, на двух станках, силами двенадцати рабочих. После наладки производства мастерская продолжала работать по составленным им листам.

– Совместно с мастером? – уточнил министр.

– С ним в цеху, – уточнил председатель. – Хотя часть работы шла самостоятельно, в том числе ночью. Старший мастер сам дополнял порядок проверок.

– Следовательно, может ли арсенал изготовлять эти патроны без Курбатова, мы ещё не знаем, – сделал вывод министр.

Председатель посмотрел на акт. Формально шестьсот гильз приняли без замечаний, но спорить с такой постановкой вопроса было трудно.

– Полной самостоятельной проверки пока не проводили, – признался он.

– Тогда проведите, – велел министр. – Пусть арсенал изготовит сотню гильз без участия Курбатова. Все операции и расход записать. Контора должна представить, сколько обходится патрон казне при таком изготовлении.

Милютин сделал ещё одну пометку:

– А мастер пусть даст свой расчёт. Отдельно. Что потребуется для изготовления патронов к его системе в количестве, достаточном для войсковой пробы: металл, машины, люди, время и цена.

– Какой объём войсковой пробы назначить, ваше высокопревосходительство? – подобрался председатель.

– Не назначайте. – Милютин покачал головой. – Пусть Курбатов сам определит, сколько потребуется патронов, и обоснует число. Если он предлагает оружие для армии, должен знать, сколько патронов понадобится, прежде чем просить станки.