Право главного калибра (СИ), стр. 47

Лилит без приказа перебросила канал на аварийный маяк, откуда сквозь треск помех прорвался женский выкрик про смятый нос — и связь снова оборвалась.

— Рагна! — ещё раз позвал он, забыв про все уставные позывные. Умом он знал, какой запас прочности заложил в хребет старого «Крокодила», но никакие чертежи не могли заменить сейчас её живого голоса.

— Да идём мы, идём, только задом наперёд! Ты мне главное створ на выходе расчисти! — наконец прорезался сквозь помехи злой, азартный голос тигрицы, и Корвин с коротким выдохом отпустил кромку пульта.

Зафиксировав её вектор на карте, он мгновенно переключился на флагман Виктории. Полковник поняла манёвр с полуслова: приказала фрегатам держать фланги купола, а главным башням «Огненного леопарда» и шестёрке эсминцев раздвинуть строй, пропуская летящий спиной вперёд крейсер. Со своей стороны Корвин бросил все свободные эскадрильи «Ос» резать стаю по стенкам этого коридора, строго запретив операторам соваться на саму дорогу «Бури-0».

А в двух километрах позади крейсера изувеченный третий улей судорожно пытался стянуть распоротое брюхо, тогда как из-за его туши в погоню за «Бурей-0» уже срывалась чёрная лавина разъярённых жнецов.

— Капитан, катушки готовы на три четверти! В разрезе у матки светится открытый биореактор! — выкрикнула Грейс, ловя в перекрестие багровое пульсирующее пятно посреди рваной раны.

— Фугасный прямо ей в разрез! И главный двигатель до выстрела не трогать — пускай нас отдачей к своим толкнёт! Огонь! — скомандовала Рагна, вытирая тыльной стороной перчатки кровь со щеки.

***

Корпус «Бури-0» глухо ухнул всеми балками. Тяжёлый снаряд на неполном заряде ушёл прямо во вспоротое нутро улья, а отдача пушки подтолкнула крейсер ещё ближе к спасительному куполу своих! Долю секунды спустя внутри матки рвануло. Километровую тушу вывернуло наизнанку шаром собственной плазмы — огненный вал догнал и сжёг в пепел первые тысячи жнецов из погони. Когда засветка на экранах спала, «Буря-0» уже влетела в расступившееся кольцо имперских эсминцев. Рагна дала боковые сопла на разворот, а союзники беглым огнём дочистили отсечённый хвост стаи.

На мостике авианосца Корвин первым делом потребовал сводку по людям. Пять девушек отделались ушибами и растяжениями от бокового рывка, убитых не было вовсе. На правом краю носа «Бури-0» содрало две трети внешних плит и смяло два осушенных отсека, но силовой хребет выдержал удар без единой трещины. Корвин потребовал от Рагны включить камеру в рубке, однако вместо этого на экране появилась картинка с носового датчика, показывавшая помятую обшивку снаружи.

— Вот, весь корабль у тебя перед глазами, — сказала она.

— Корабль я уже видел, ты мне себя покажи.

Экран мигнул, и в окне показалось её лицо со ссадиной на скуле и сбившимся воротником куртки. Смотрела она с таким прищуром, будто звонок капитана оторвал её от самого весёлого занятия.

— Ну как, устроит?

— Как только сдашь вахту — сразу к врачу в лазарет, — отрезал Корвин.

Следующие полчаса тянулись бесконечно. Гибель трёх маток второго поколения напрочь сбила тварям управление, и четвёртый улей пятился к разлому под заградительным огнём. Наконец таймер погрузки мигнул нулями. Снизу с космопорта доложили: последняя партия шахтёров в трюмах, все три миллиона восемьсот тысяч жителей подняты на орбиту.

Пока строй сворачивался на кромке сектора, Корвин бросил к ближайшим обломкам трёх убитых ульев рабочие катера и захваты «Королевы роя». Первыми из дрейфующих на границе купола ошмётков вырезали и уложили в контейнеры три целых биоядра второго поколения, а следом сети на ходу сгребли в ворота авианосца триста тонн ближнего панциря вперемешку с рваной бронёй, оставив главное кладбище туш в заражённом дальнем квадрате. На соседнем имперском эсминце офицеры прилипли к иллюминаторам, изумлённо глядя, как огромный красавец авианосец с жадностью мусорщика тянет в брюхо горелое железо и костяные ошмётки.

Только когда эскадра оторвалась от погони, Лилит свела общий счёт по крылу. Потери в этой мясорубке вышли тяжёлыми: в челюстях Роя сгорело без малого две трети беспилотников — обратно на палубу вернулись всего сто шестьдесят пять машин. Корвин прошёл вдоль ряда пультов и заметил, что одна из молодых операторов всё ещё сидит в шлеме, держа открытым канал со звеном, пропавшим перед самым отходом. Он остановился за её спиной, тихо спросил, есть ли отклик, и когда девушка виновато покачала головой, мягко велел выключать связь.

Потом пробежал глазами по столбику списанных номеров и без сожаления захлопнул папку. За потерянными машинами не стояло ни одной человеческой жизни. На главный экран вывели последнюю картинку с оставленного вдали зонда, где под тучами пыли лавина тварей заливала пустые купола К-417, и Корвин, велев вахтенной сохранить запись в бортовой журнал, повернул кресло к линии связи с линкором Виктории.

Глава 16. Запах окалины и крови

Вызов с имперского флагмана пришёл почти сразу. Виктория сама вышла на связь, чтобы поблагодарить за помощь и договориться, как эскадры разойдутся дальше.

Её отряду предстояло ещё подежурить на внешних подступах, пока район не примут идущие на смену главные силы, а Корвину требовалось как можно скорее уводить побитый крейсер в ремонтный док. Оба понимали без лишних слов: если прямо сейчас из разлома вывалится вторая такая волна, в нынешнем состоянии бой сложится совсем иначе.

На экране полковник сидела в капитанском кресле. Один рукав её кителя потемнел от копоти, верхняя пуговица у горла была расстёгнута, и, когда кто-то из офицеров сунулся к ней с очередным планшетом, Виктория движением руки велела подождать.

— Скажите, а ваш капитан всё-таки дошла до лазарета? — спросила она.

— Уже почти дошла. Правда, первым делом пыталась переслать врачам список пробоин на носовой броне вместо собственного пульса, — усмехнулся Корвин.

— Очень знакомая картина, мой старпом ведёт себя точно так же.

Несколько секунд они разговаривали просто как люди, которым после долгой схватки наконец позволили убрать пальцы с гашеток. Корвин заметил тень усталости под её глазами, но уже в следующий миг Виктория расправила плечи и официально, от лица командования и всех спасённых жителей К-417, поблагодарила его за прикрытие. Выслушав речь до конца, он подался ближе к микрофону:

— Слова очень приятные, госпожа полковник, но давайте теперь обсудим наши права на оставшуюся военную добычу.

Виктория удивлённо приподняла бровь:

— Вы хотите торговаться о деньгах прямо сейчас?

— Именно сейчас, потому что уже завтра утром нам предстоит чинить то самое железо, на котором мы эту благодарность заработали.

По знаку Корвина Лилит переслала на линкор общий список подбитых ими тварей. Виктория открыла таблицу на боковом экране, пробежала глазами по столбикам, задержалась на выделенном цветом участке и вопросительно посмотрела на суккубу:

— А почему вот эта группа целей вынесена у вас отдельно?

— Там приборы зафиксировали одновременную стрельбу с вашими кораблями, госпожа полковник. Мы сразу отделили спорные туши, которые нельзя с полной точностью записать только на наш счёт, — мягко объяснила Лилит.

Виктория перевела взгляд с таблицы на Корвина:

— И три больших корабля-улья тоже предложите делить пополам?

— Ну, если под брюхом третьего улья рядом с тараном моей «Бури-0» случайно затесался ещё и ваш корабль, то можем поторговаться, — усмехнулся он. Полковник чуть заметно улыбнулась и одним движением пера сняла с ведомости пометку дополнительной сверки.

Посылать сейчас разделочные суда в кишащий тварями дальний квадрат было безумием. Три биоядра из убитых маток второго поколения уже лежали в трюмах «Королевы роя». По всему остальному полю Корвин предложил простую сделку: уступить военным права на сбор оставшихся туш, когда их части зачистят сектор.

Виктория сверила списки с записями своих радаров, а затем вывела на соседнее окно данные сканирования его трюмов и прищурилась: