Вам письмо. Лично в руки (СИ), стр. 91
Боль была короткая и холодная, как будто в горло вогнали ледяную иглу. Лидия закричала, больше от злости, чем от боли. Она ударила Ферана рукоятью меча в висок, раз, другой, и он не отпускал, и она чувствовала, как что-то уходит из неё, тепло, сила, жизнь, и подумала, что вот так, значит, оно бывает.
А потом Феран отлетел.
Его сорвали с неё, рывком, и швырнули о стену. Над ним стояла Серана. Глаза у неё горели. В руке у неё был кинжал, тонкий, костяной, древний.
— Феран, — сказала Серана. — Ты всегда ел неаккуратно. Отец говорил тебе об этом ещё при Алессии.
Феран вскочил. Посмотрел на Серану. На кинжал. Что-то прикинул.
— Дочь лорда, — сказал он, вытирая рот рукавом. — Защищает хускарла смертного курьера. Твой отец очень обрадуется, когда узнает.
— Расскажи ему сам. Если успеешь до рассвета.
Она бросилась на него.
Феран не стал драться. Он прыгнул вверх, на стену, со стены — в туман. И пропал.
Лидия сидела у ворот, держась за шею. Между пальцами текло тёплое. Серана опустилась рядом на колени. Отняла её руку. Посмотрела.
— Сильно он меня? — спросила Лидия.
Серана не ответила сразу. Смотрела на две маленькие ранки, ровные, рядом. Потом подняла глаза.
— Феран кусает не так, как отцовские бегуны на дороге, — сказала она тихо. — Он старый. У него кровь густая, тяжёлая. То, что было у вашего орка, лечится молитвой. А это чем лечится, я не знаю.
Лидия посмотрела на неё. Потом встала. Держась за створку ворот, медленно, но встала.
— Тогда потом разберёмся. Сейчас надо ворота держать.
* * *
Рассвет пришёл в шестом часу.
Солнце вышло из-за гор, низкое, красное, и туман на поле начал таять. Трэллы стояли в поле, растерянные, без командиров. Вингальмо уполз в лес ещё ночью, серый, обожжённый, оставив на траве обугленную верёвку Гхаруля. Феран не вернулся. Гаргульи лежали грудами камня во дворе: три из пяти. Две улетели. Тролль Гром сидел у колодца, весь в каменной пыли, рядом с козой Кассией, и коза щипала траву у его ног, а он смотрел на неё очень бережно.
Степан лежал на лавке в конторе. Кровь у него из носа больше не шла, но голова гудела так, будто внутри били в колокол. Хаскилл сидел рядом и держал у его лба мокрую тряпку.
— «Возврат отправителю», — сказал Хаскилл. — Интерфейс записал. Пробная версия. Я прочитал, пока вы лежали без сознания. Там сказано, что цена высокая. Я бы сказал, что цена была очень высокая. Вы не дышали почти минуту.
— Где Лидия? — спросил Степан.
Хаскилл помолчал.
— Лидию укусили, — сказал он. — Феран Садри. У ворот. Серана с ней сейчас.
Степан сел. Комната поплыла. Хаскилл придержал его за плечо.
— Начальник. Вам нельзя.
— Пусти. Мне к ней надо.
* * *
Лидия сидела у ворот, там же, где держала их всю ночь. На коленях у неё лежал меч. Шея была перевязана. Рядом сидела Серана.
Степан подошёл и сел рядом, прямо на землю. Ноги не держали.
Лидия посмотрела на него. Посмотрела в лицо. Не нашла. Опустила взгляд на знак.
— Начальник, — сказала она. — Ворота мы удержали.
— Я видел.
— Меня укусили.
— Я знаю.
Лидия помолчала. Потом сказала, не поворачивая головы, глядя на поле, где таял туман:
— Вы в окне вручения можете остановить что угодно. А это не останавливается. Я чувствую. Оно внутри.
Степан открыл интерфейс. Вписал на бересте, которую держал в руке: «Лидии». Посмотрел в угол зрения.
Адресат найден. Лидия. Почтовый двор «Развилка».
Статус адресата: болен (Сангвинарный вампиризм, стадия 1).
Окно вручения не влияет на состояние адресата.
Он закрыл окно.
У ворот, со стороны поля, послышались шаги. Исран. Он шёл медленно, с арбалетом на плече, весь в пыли и чужой крови. Остановился. Посмотрел на Лидию, на перевязанную шею. На Серану. На Степана.
— Её укусили, — сказал Исран.
— Да.
— Ты знаешь, что я должен сделать по уставу Стражи.
— Знаю. А по уставу двора не можешь. Ты подписал.
Исран смотрел на него долго. Потом перевёл взгляд на Лидию. На меч у неё на коленях. На ворота, расколотые, залитые кровью трэллов, которые она держала всю ночь.
— В Морфале есть маг, — сказал Исран наконец. — Фалион. Он умеет снимать такое. Если успеть до того, как оно станет полным. Говорят, у него есть ритуал с камнем душ. Я этого не говорил. Стража Рассвета не советует вампирам, как лечиться.
— Она не вампир.
— Пока нет, — сказал Исран. — Так что поторопитесь. — Он развернулся и пошёл к своим людям.
Серана встала.
— Сколько у нас времени? — спросил Степан.
— Феран старый, — сказала Серана. — Отцовские бегуны на дороге кусают так, что три дня ждать можно. После Ферана, может, неделя. Может, меньше. Я не знаю, сколько у неё сил. — Она посмотрела на Лидию. — У неё их много. Но это неважно. Оно сильнее.
Лидия поднялась. Опираясь на меч. Стояла, покачиваясь, бледная, с перевязанной шеей, и смотрела на Степана сверху вниз.
— До Морфала пять дней пути, — сказала она. — Если пешком.
— Я пешком не пойду. Я по имени доставлю. Мне нужно только имя мага.
— Фалион, — сказала Серана.
Степан достал из-за пазухи чистую полосу бересты. Посмотрел на неё. Посмотрел на Лидию.
Руки у него дрожали так, что он не мог держать гвоздь.
Глава 39. Укус
Глава 39. Укус
Гвоздь выпал у Степана из пальцев и звякнул о камень.
Он нагнулся, поднял его, приставил к бересте и увидел, что острие пляшет, как стрелка на весах у Белетора, когда тот незаметно кладёт на чашку палец. Первая палочка буквы «Ф» вышла кривой. Вторая уехала за край полосы.
— Давайте сюда, — сказала Лидия.
Она сидела у ворот, там же, где сидела с рассвета, с мечом на коленях и серой тряпкой на шее, сквозь которую проступило бурое пятно. Протянула руку. Ладонь у неё оказалась холодной, и Степан почувствовал это, едва вложил в неё гвоздь.
— Ты сама еле сидишь.
— Сижу же. — Лидия положила бересту на колено, поверх меча, как на стол. — Я поклялась нести ваше бремя.
Писала она медленно, с нажимом, как пишут люди, выучившие грамоту поздно и следящие, чтобы каждая буква стояла на своём месте. «Фалиону». Подумала и добавила ниже, мельче: «Морфал. Укус. Помогите». Потом вернула бересту и отдельно гвоздь, остриём к себе.
Серана стояла рядом в плаще, с капюшоном, надвинутым до самого носа. Солнце уже поднялось над стеной, и она держалась в узкой полосе тени от воротного столба, переступая следом, когда тень сдвигалась.
— Я иду с вами, — сказала она. — Феран кусал её у меня на глазах. И я знаю, как он охотится.
— Днём? — спросил Хаскилл с крыльца. — В Морфал?
— В Морфале туман. Солнца там не видели с тех пор, как Идгрод была девочкой. Это единственный город в Скайриме, который мне нравится.
Барбас поднялся с земли и отряхнулся так, что во все стороны полетели пепел и клочья шерсти.
— Болото люблю, — объявил он. — Там всё воняет честностью, никто не прыскается розовой водой, как этот ваш Вингальмо. Я с вами.
Степан посмотрел на Хаскилла. Хаскилл кивнул: двор он брал на себя. Квинт у колодца молча открыл книгу учёта на чистой странице и что-то записал. Степан не стал спрашивать, что именно. Скорее всего, «расход: начальник, хускарл, вампир, собака».
Лидия встала, опираясь на меч, и взяла его за руку. Серана взялась за плечо. Барбас ткнулся носом в ладонь.
Сопровождающих: 3 из 3.
Он нажал.
* * *
Дом Фалиона стоял на сваях над чёрной водой, на краю Морфала, и пах сушёными травами, воском и чем-то кислым, как пахнут подвалы, где годами не открывали окон. Окно вручения остановило всё сразу: девочку лет десяти над раскрытой книгой, муху над чернильницей и высокого редгарда в тёмной мантии, который как раз поворачивался к двери с посохом в руке.
Степан вложил бересту ему в ладонь. Пальцы сомкнулись сами.