Вам письмо. Лично в руки (СИ), стр. 86
Вингальмо у колонны поперхнулся.
— Он ворует, — сказал Вингальмо. — Он на балу у лорда Харкона ворует подсвечники.
— Он так всегда, — сказала Серана. — Это его способ разговаривать.
* * *
Харкон встал с трона.
Зал затих. Музыка оборвалась на полуноте. Харкон спустился по ступеням, медленно, тяжело, и подошёл к Довакину. Встал перед ним. Он был выше на голову.
— Ты вернул мне дочь, — сказал Харкон. — За это ты заслуживаешь награды. Самой большой, какую я могу дать.
Он протянул руку. Ладонью вверх.
— Мою кровь. Вечность. Силу, которой нет ни у одного смертного. Ты будешь жить, когда кости всех, кого ты знаешь, рассыплются в пыль. Ты будешь одним из нас. Одним из тех, кто стоит над.
Довакин смотрел на руку.
Зал ждал. Степан видел, как Серана, стоявшая рядом с ним, сжала кулаки так, что побелели костяшки, хотя они у неё и так были белые.
— Каков твой ответ? — спросил Харкон.
Довакин молчал.
Он молчал долго. Минуту. Две. Харкон стоял с протянутой рукой. Зал не дышал, хотя вампирам дышать не обязательно.
Потом Довакин повернулся. Подошёл к ближайшему столу. Взял с него серебряный кубок, полный тёмного, густого. Вылил содержимое на пол, аккуратно, рядом с сапогом Харкона. Убрал пустой кубок в мешок.
И пошёл к выходу.
Харкон медленно опустил руку.
— Ты отказываешься, — сказал он в спину Довакину. Без вопроса.
Довакин остановился в дверях. Обернулся. Кивнул.
Харкон смотрел на него. Лицо у него было неподвижное, мраморное, но Степан, который два года смотрел на лица людей, которым отказывают, видел. Что-то дёрнулось. У виска.
— Хорошо, — сказал Харкон. — В благодарность за дочь я отпускаю тебя. Сегодня. Один раз. В следующий раз, когда мы встретимся, ты будешь добычей.
Довакин постоял. Потом повернулся и ушёл.
Серана рядом со Степаном выдохнула.
— Я знала, — сказала она. — Я знала, что он откажется. Ему если что-то дают, он не берёт. Я ему в склепе корзину отдавала — не взял. Потом сам подобрал.
— А подсвечники взял, — сказал Степан.
— Их ему никто не давал.
* * *
Заказ Харкон сделал ему через час, в малом кабинете за собором. Без свидетелей. Только Харкон, Степан и Лидия у двери, которая наотрез отказалась уходить.
Харкон положил на стол стопку бумаги. Настоящей, плотной, с водяными знаками. Девять листов. На каждом один и тот же текст.
Степан прочитал.
УВЕДОМЛЕНИЕ
Уважаемые жители Скайрима!
В связи с проведением плановых работ солнце будет отключено.
Начало работ: в ближайшее время.
Окончание работ: не планируется.
Приносим извинения за временные неудобства.
Администрация
Степан перечитал ещё раз. Потом поднял глаза на Харкона.
— Это что?
— Уведомление. О плановом отключении солнца. Девять ярлов. Девять листов. Ты доставишь.
— Вы правда собираетесь отключить солнце?
— Это не твоё дело, курьер. Твоё дело — доставить. Ты доставляешь всем. Это твоё правило. Исрану ты сказал, что доставишь любое письмо. Я знаю. У меня есть люди, которые слушают.
Степан смотрел на лист. На слово «Администрация». На знакомые обороты. «Плановые работы». «Приносим извинения за временные неудобства». Он видел такие объявления тысячу раз. На дверях подъездов на Заречной. «Уважаемые жильцы! В связи с плановыми работами горячая вода будет отключена с 1 по 14 июля». И никто никогда не извинялся по-настоящему, и воду никогда не включали четырнадцатого, а включали двадцать восьмого, и то не всегда.
Книга. Опять книга. Харкон купил у Моры не одну главу.
— Тут нет подписи.
— Подпись есть. «Администрация».
— Это не подпись. Это анонимка. — Степан отложил лист. — Я анонимки не ношу. Отправитель должен быть указан.
Харкон помолчал.
— Подпиши за меня, — сказал он. — Ты ведь можешь. У тебя есть доверенные подписи. Дочь подписывала за этого... с ведром.
— Подписать могу. Но имя отправителя будет. Внизу. Мелко. Это не я так решил. Это так работает.
— Ты лжёшь.
— Я не лгу. Я вам сразу говорю. Чтобы потом не было, что вы не знали. — Степан посмотрел ему в глаза. — Я всегда говорю. Это профессиональное.
Харкон смотрел на него. Долго. Потом засмеялся, тихо, бархатно.
— Пусть так, — сказал он. — Пусть знают. Пусть ярлы знают, кто выключит им солнце. Это будет даже красивее. — Он подвинул стопку к Степану. — Доставь.
* * *
Он доставил за ночь.
Девять ярлов. Девять холдов. Девять спален, тронных залов, кабинетов. Береста на обратную дорогу у него кончилась на шестом, и он сбегал за новой во двор. Лидия, Хаскилл и Барбас остались в замке. Харкон сказал, что они его гости, пока курьер не вернётся, и Лидия посмотрела на Харкона так, что тот, кажется, впервые за тысячу лет почувствовал что-то похожее на неловкость.
Ярлы реагировали по-разному.
Балгруф Великий проснулся в своих покоях в Драконьем Пределе, сел на кровати, взял уведомление и прочитал его при свете свечи. Потом перечитал. Потом поднял глаза на Степана.
— А горячую воду, — спросил он, — тоже отключат?
— У вас нет горячей воды, ярл.
— Ну вот, — сказал Балгруф и лёг обратно.
Ульфрик Буревестник в Виндхельме прочитал уведомление стоя, у окна, и сказал одно слово: «Империя».
Элисиф Прекрасная в Солитьюде прочитала уведомление и сказала одно слово: «Ульфрик».
Ярл Идгрод Ворон-Корона в Морфале взяла лист, не открывая глаз. Подержала. Потом открыла глаза, посмотрела на Степана, долго, как будто видела что-то за его спиной.
— Я это видела во сне, — сказала она. — Три ночи назад. И тебя видела. Человек без лица, который приносит конец света на бумаге. Во сне у тебя тоже не было лица.
— Мне жаль, ярл.
— Не жалей. Во сне в самом конце лицо у тебя было. Только я не разглядела, какое.
Ярл Лайла Рука Закона в Рифтене прочитала уведомление, посмотрела на Мавен, стоявшую рядом, и спросила:
— Мавен, это ведь не мы? Правда?
— Не мы, — сказала Мавен. — Но надо подумать, как на этом заработать.
Ярл Скальд Старый в Данстаре сказал, что солнце в Данстаре и так никогда не светит, так что он ничего не заметит. Ярл Корир в Винтерхолде сказал, что это наверняка маги из Коллегии. Ярл Сиддгейр в Фолкрите спросил, будет ли компенсация. Ярл Игмунд в Маркарте, а точнее, Тонгвор Серебряная Кровь, который сидел рядом с ним, спросил, можно ли купить у отправителя своё солнце отдельно.
На всех девяти листах внизу, под словом «Администрация», мелким, чётким, интерфейсным почерком было выведено:
Отправитель: Харкон, лорд замка Волкихар.
Подпись за отправителя: начальник почты «Лично в руки» (по доверенности).
* * *
Он вернулся в замок под утро. Бледный, с кровью из носа, с последней полосой бересты в руке. Лидия ждала его у двери малого кабинета, и, как только он появился, крепко схватила его за плечо, будто проверяя, настоящий ли.
— Живой, — сказала она.
— Живой. Голова только гудит.
— Он вам кубок сунул. Опять. Я не дала пить.
— Спасибо.
Харкон сидел за столом. Перед ним лежал лист, свежий, только что пришедший с гонцом. На листе была печать Вайтрана.
— Мне ответили, — сказал Харкон, не поднимая головы. — Ярл Балгруф. Он пишет мне. Лично. По имени. «Лорду Харкону, замок Волкихар». Он пишет, что если я отключу солнце, он лично приедет и отключит меня. — Харкон поднял глаза. — По имени. Ярл смертных пишет мне по имени. Три тысячи лет никто из смертных не знал, где я живу.
— Я предупреждал.
— Ты предупреждал. — Харкон медленно сложил лист. — Девять ярлов. Через неделю об этом будет знать весь Скайрим. Через месяц — Стража Рассвета. Они придут сюда.
— Вы сами сказали: «Пусть знают».
Харкон молчал долго.
— Сказал, — признал он. Голос был всё такой же бархатный, ровный, только теперь в нём появилось что-то, чего раньше не было. Сухость. — Ты, курьер, очень опасный человек. Убивать тебя бесполезно, мне докладывали. А бумагу у тебя не отнимешь.