Вам письмо. Лично в руки (СИ), стр. 84

— Подозреваемые, — сказал Исран. — Нам пишут. Люди со всего Скайрима. Сообщают. Кто бледный, кто ночью ходит, кто от солнца прячется. Мы собираем.

— Доносы.

Исран не изменился в лице.

— Сигналы, — поправил он. — Сообщения граждан.

— И что вы хотите, чтобы я с ними сделал?

— Доставил каждому уведомление. — Исран выложил на стол стопку бумаги. Настоящей. Плотной. Хорошей. Степан смотрел на неё так, как голодный смотрит на хлеб. — «Уведомление о выселении. Стража Рассвета располагает сведениями о том, что вы являетесь вампиром. Вам предлагается покинуть Скайрим в течение семи дней. В случае отказа Стража Рассвета оставляет за собой право на превентивные меры». — Исран поднял глаза. — Ты доставишь. Они прочитают. Кто вампир — побежит, и мы увидим, куда. Кто не вампир — ничего не потеряет.

— Кроме спокойствия.

— Спокойствия сейчас ни у кого нет, — сказал Исран. — Я своё давно потерял.

* * *

Степан взял список. Пробежал глазами.

«Нурелион, алхимик, Вайтран — бледен, ночами варит зелья». «Ольфрида Сын Битвы, Вайтран — холодна, не улыбается». «Хульда, „Гарцующая кобыла“ — не спит ночами». «Фаренгар Тайный Огонь — всегда в капюшоне». «Гудрун, тёща Хьольгейра — подозрительно добрая».

Он опустил список.

— Хульда не спит ночами, потому что у неё трактир, — сказал он. — Фаренгар ходит в капюшоне, потому что маг. Гудрун...

Он не договорил. Он не знал, что сказать про Гудрун.

— Это всё неважно, — сказал Исран. — Мы разберёмся. Ты доставь.

— Нет.

Исран откинулся на стуле.

— Почему?

— Потому что уведомление — это не просто бумажка. Когда я его приношу, человек его получает. Он расписывается. У меня подпись — закон. Она работает. — Он положил список на стол. — Если я принесу Хульде бумагу, где написано, что она вампир, и она распишется в получении, я не знаю, что будет. Я не хочу проверять.

— Тогда носи только тем, кто точно вампир.

— А как я узнаю, кто точно?

Исран молчал.

— Вот, — сказал Степан. — Я не судья. Мне один человек на Земле давно объяснил. Я почтальон. Моё дело — носить, а решают пусть другие.

* * *

В углу зала стоял ящик. Длинный, деревянный, с крышкой на петлях. Гхаруль, стоявший у стены, давно на него смотрел.

— А это что? — спросил он.

— Колья, — сказал Исран, не оборачиваясь. — Осиновые. Освящённые. Пятьдесят штук. Нужно доставить на заставы. Три заставы, по дороге в Вайтран, в Морфал, в Данстар. Ты бегун? Мне говорили, у вас есть бегун, который быстрее лошади.

— Я, — сказал Гхаруль.

— Отлично. Возьмёшь ящик. Заплачу вдвое.

Гхаруль подошёл к ящику. Поднял крышку. Внутри, плотно, одна к одной, лежали колья. Длинные, гладкие, светлые, с заострёнными концами, почерневшими от огня. На каждом было выжжено: «Во имя Стендарра».

Гхаруль смотрел на них долго. Потом медленно опустил крышку.

— Не возьму, — сказал он.

Исран обернулся.

— Что?

— Не возьму. — Гхаруль потрогал шею. Там, где были ранки. — Меня кусали. Неделю назад. Три дня я думал, что стану одним из них. Голова болела. Свет резал глаза. Я ночью лежал и думал: а если завтра проснусь и захочу крови? — Он замолчал. Огромный, широкий, орк, который бегал быстрее лошади. — И я думал: хорошо бы, чтоб ко мне тогда пришли не с колом. Хорошо бы, чтоб ко мне пришли с письмом. Чтобы мне кто-нибудь сначала написал. Хоть что-нибудь.

Он отошёл от ящика.

— Я ношу письма, — сказал Гхаруль. — Колья пусть другие носят.

Исран смотрел на него. Потом на Степана.

— Это твой человек?

— Мой.

— Он мягкий.

— Он неделю назад был наполовину вампиром, — сказал Степан. — Он знает больше, чем вы.

* * *

Они договорились к вечеру. Не сразу. Исран был упрям, и Степан был упрям, и Лидия стояла у двери с рукой на мече и смотрела на Дурака, а Дурак смотрел на Лидию, и оба, кажется, были немного разочарованы, что до драки не дошло.

Почта берёт письма. Только письма. Обычные, от Стражи Рассвета к кому угодно, с обычным тарифом. Почта не носит колья. Почта не носит уведомления о выселении по спискам. Если у Стражи будет имя вампира, настоящее, проверенное, Стража может написать этому вампиру письмо. Любое. И почта его доставит. Как доставила бы любое другое.

— А если в письме будет написано «Сдохни, тварь»? — спросил Исран.

— Доставлю. Я чужие письма не читаю.

— А если вампир в ответ напишет мне «Сам сдохни»?

— Тоже доставлю.

Исран смотрел на него.

— Ты ни на чьей стороне, — сказал он.

— Я письма ношу. Кто пишет, тому и ношу.

— Кто вампирам письма носит, тот с ними заодно. — Исран встал. — Запомни это, курьер. Сейчас ни у кого нет середины.

— У меня есть. Я её сам построил. С забором.

Исран долго молчал. Потом протянул ему руку. Степан пожал. Рука была сухая, мозолистая, жёсткая.

— Последний вопрос, — сказал Исран, не выпуская руки. — Говорят, ты знаешь имя. Того, кто у них главный. В замке на острове. Говорят, вампирша с человеком в ведре была у тебя на дворе, и после этого ты знаешь имя.

Степан не ответил.

— Скажи мне, — сказал Исран. — Одно имя. И я напишу ему письмо. Любое. По твоим правилам. И ты доставишь. Всё будет по-честному.

Степан посмотрел ему в глаза.

— Тайна переписки, — сказал он.

— Что?

— Тайна переписки. Мне это имя сказали лично. Не для вас. Это как письмо. Я не открываю чужие письма. Я не выдаю чужие имена.

Исран отпустил его руку.

— Это пособничество, — сказал он.

— Называйте как хотите. Имя я вам всё равно не скажу.

* * *

Они возвращались ночью. Лидия ехала впереди. Гхаруль бежал рядом с лошадью, легко, не сбиваясь с дыхания. Степан ехал последним и смотрел на звёзды.

— Начальник, — сказал Гхаруль, не оборачиваясь. — Я правильно сделал? С кольями?

— Правильно.

— Он злой был.

— Испугался он. Стена недостроенная, людей горстка, а вампиры у него письма воруют.

Гхаруль подумал.

— А ты не испуганный?

— Испуганный. Только я другого боюсь.

На воротах двора, когда они подъехали, горел факел. Под факелом стоял Квинт и держал в руке конверт. Конверт был тёмно-красный, почти чёрный, и сургуч на нём был в форме летучей мыши с распростёртыми крыльями.

— Пришло, — сказал Квинт. — Час назад. Через ящик. Никто не видел, кто принёс.

Степан взял. Сломал печать.

Внутри была карточка. Плотная, дорогая, с золотым обрезом. Почерк ровный, старый, с завитками. Тот же, что на приказе, который Довакин нашёл у вампира на дороге.

Замок Волкихар.

Лорд Харкон имеет честь пригласить начальника почты «Лично в руки» на бал по случаю возвращения его дочери.

Явка обязательна.

Дресс-код: тёмный.

Сопровождающие: не более трёх. Еда для сопровождающих: обсуждается.

Лидия прочитала через плечо.

— Это угроза, — сказала она.

— Это приглашение.

— «Еда для сопровождающих: обсуждается». — Лидия посмотрела на него. — Это угроза.

Степан перечитал последнюю строку.

— Да, — сказал он. — Это угроза.

Глава 36. Замок Волкихар

Ответ на приглашение Степан писал на бересте, коротко:

«Лорду Харкону. Лично в руки. Буду. Со мной трое. Есть их нельзя. Начальник почты».

Серана просила ему не писать. Но приглашение пришло от Харкона, а на приглашение отвечают. Это даже Хаскилл признал.

Он писал это в конторе, вечером, при свече, и вокруг стояли трое, которых он выбрал. Лидия, потому что без Лидии он бы не поехал никуда, и Лидия это знала. Хаскилл, потому что Хаскилл знал, как разговаривать с аристократами, которым больше тысячи лет. И Барбас, потому что Барбас сам пришёл, сел у стола и сказал:

— Меня не съедят. Я даэдрический. Вампиры даэдрическое не едят, у них потом изжога.

— Это правда? — спросил Степан.

— Не знаю. Но они тоже не знают.