Вам письмо. Лично в руки (СИ), стр. 58

Он не договорил. Помолчал. Потом сказал тише:

— Я не хотел. Ну, то есть хотел. Ночью. Злой был. Выпил. А тут на столбе лист. «Вторая — бесплатно». Я подумал: ну, построю я этот алтарь, ну и что, они ж не придут, это ж сказки. Свиное сердце взял. — Он посмотрел на свои руки. — А они пришли.

— Вторую кого заказали? — спросил Степан.

Хьольгейр дёрнулся.

— Никого.

— Акция, — сказал Степан. — Вторая — бесплатно. Вы бы не упустили.

Хьольгейр долго молчал.

— Тёщу, — сказал он наконец. — Но она в Вайтране. Это другой холд. Акция не действует. Я проверял.

Степан смотрел на него и вспоминал, что сказал бы Геннадий Палыч, его начальник в «Деньгах Сразу», в этой ситуации. Геннадий Палыч сказал бы: «Клиент — не дурак. Клиент — жертва маркетинга». И пошёл бы обедать.

— Вы сорок септимов потеряли, — сказал Степан. — Совсем. Навсегда. Мёртвые не платят. А могли получить двенадцать, потом ещё двенадцать, потом ещё. Через три месяца — все сорок. Плюс Бранд бы вам на свадьбу дочери, может, лавку бы сделал. Он хороший плотник был.

— Да знаю я! — Хьольгейр вскочил. — Знаю! Думаешь, не знаю? Я ж ночью его... вот этими... — Он сжал кулаки. Разжал. — Уходи. Пожалуйста. Уходи.

Степан встал. Пошёл. Обернулся.

— Тёщу не заказывайте, — сказал он. — Даже когда акция дойдёт до Вайтрана.

— Да я и не собирался, — сказал Хьольгейр, и было видно, что собирался.

* * *

Вечером в «Гарцующей кобыле» М'айк вёл свою рубрику.

Началось это недели две назад. М'айк сел за стол у очага, как обычно, и кто-то спросил его, правда ли, что почта «Лично в руки» доставляет письма драконам. М'айк ответил. Ответ понравился. На следующий вечер его спросили про другое. Через неделю Хульда повесила над его столом дощечку: «Вопросы к М'айку. По вечерам. Ответы не гарантированы».

— Вопрос к М'айку! — крикнул кто-то из угла. — Правда, что Тёмное Братство теперь почту доставляет?

М'айк поднял палец.

— М'айк отвечает: правда. Только не почту, а смерть. И не доставляет, а приносит. И не Братство, а один норд с ножом. И не теперь, а всегда. А в остальном — всё правда.

Зал засмеялся. Даже Хульда за стойкой хмыкнула.

— Вопрос к М'айку! — крикнул другой. — А почему тогда почта не убивает?

— Потому что почта — честная, — сказал М'айк. — И потому что у курьера нет меча. Хускарл ему предлагала, а он отказался.

— Три раза предлагала, — мрачно сказала Лидия из-за соседнего стола. — Не берёт.

Степан сидел в самом углу, с кружкой, которую не пил, и смотрел на лист Братства, разглаженный на столе. «Без писем. Без ожидания. Без напоминаний».

— Что делать будем, начальник? — спросил Квинт, подсаживаясь. — Цены снижать? Акцию тоже? «Второе уведомление — бесплатно»?

— Белетор предлагал подписку, — сказал Хаскилл, подсаживаясь с другой стороны. — «Почта Плюс». Двадцать септимов в месяц, неограниченные уведомления. Я сказал ему, что подумаем. Он обиделся и сказал, что тогда он откроет свою почту. С лошадью.

— С лошадью, — повторил Степан.

Внутри, где-то глубоко, сам собой включился голос, который он не просил включать. Голос был гнусавый, мультяшный, очень знакомый. «Я почему вредный был? Потому что у меня лошади не было».

— Не, — сказал Степан вслух. — Не будем мы цены снижать.

— А что тогда?

Степан взял чистый лист. Перо. Подумал. Написал крупно:

«МЁРТВЫЕ НЕ ПЛАТЯТ».

Под этим помельче:

«Живые — по графику».

— Это что? — спросил Квинт.

— Реструктуризация, — сказал Степан.

* * *

Слово пришлось объяснять долго.

Квинт понял первым, потому что Квинт двадцать лет видел, как легион выплачивает жалованье частями. Хаскилл понял вторым и сразу начал составлять образец договора. Лидия так и не поняла, но сказала, что если надо будет кого-то держать, пока он подписывает, она подержит.

Суть была простая. Агентство идёт к кредитору. Говорит: вот вам должник, он не платит, вы злы, на столбе висит лист с ладонью. Можно и так. Тогда денег не будет никогда. А можно иначе: мы приходим к должнику, садимся с ним за стол, считаем, сколько он может отдавать в месяц. Пять септимов. Десять. Три. Сколько получится. Он подписывает график. А подпись, как все в Скайриме уже знали, у курьера не простая. Подписал — исполняй.

— Он будет платить, — сказал Степан. — Мало, но будет. А кредитор будет получать. Мало, но будет. И никто никого не режет ночью.

— А нам с этого что? — спросил Квинт. Как начальник учёта он обязан был спросить.

— Процент. Маленький. С каждого платежа. — Степан пожал плечами. — Мы ж всё равно носим. Носили уведомления, теперь будем носить деньги. Это даже удобнее.

Объявление повесили во вторник. На столбах в Вайтране, Фолкрите, Рорикстеде, Айварстеде. Рядом с листами Братства. Иногда поверх. Эрик сочинил на эту тему сорок третий куплет, про то, что «мёртвый должник — плохой должник», и спел его в «Кобыле». Куплет не понравился никому, но запомнили все.

К пятнице пришли первые семь кредиторов.

К следующей пятнице — двадцать три.

Хьольгейр с лесопилки пришёл одним из последних. Положил на стол Квинта бумагу и, не глядя ни на кого, сказал:

— У меня ещё один должник. Тоже в Фолкрите. Пятнадцать септимов. — Он помолчал. — График. Пожалуйста.

* * *

Тёмное Братство ответило через десять дней.

На столбе у «Гарцующей кобылы» появился новый лист. Та же плотная бумага, тот же почерк, та же ладонь вверху.

ТЁМНОЕ БРАТСТВО

Новые условия!

Третья смерть — бесплатно!

Пенсионерам — скидка 20%.**

Постоянным клиентам — кэшбэк: каждая десятая смерть за наш счёт.

** Скидка предоставляется заказчику, а не объекту заказа.

— Кэшбэк, — сказал Степан, стоя у столба. — У них кэшбэк.

— Что такое «кэшбэк»? — спросила Лидия.

— Это когда тебе возвращают немного денег, чтобы ты потратил ещё больше.

Лидия подумала.

— Как у Белетора, — сказала Лидия. — Купишь три ножа, четвёртый отдаёт за полцены. Я так два раза попадалась.

— Вот, — сказал Степан. — Это и есть маркетинг.

Агентство ответило через три дня. Хаскилл придумал «Семейный тариф»: если у должника есть жена и дети, график растягивается вдвое, а агентство берёт половину процента. Квинт придумал «Отсрочку для легионеров и Братьев Бури», потому что вспомнил интенданта и норда из очереди и решил, что война — уважительная причина. Степан ничего не придумал. Он просто ходил. Каждый день. От кредитора к должнику, от должника к кредитору, с перьями, листами и печатью, садился за кухонные столы и считал.

Через две недели на столбе появился третий лист.

Степан пришёл к столбу рано утром, ещё в темноте, и долго стоял перед ним, держа в руке фонарь. Потом позвал Хаскилла.

ТЁМНОЕ БРАТСТВО

НОВИНКА!

Смерть в рассрочку!

Не можете заплатить тысячу сразу? Платите по пятьдесят септимов в месяц!

Исполнение — после последнего платежа.

Пропуск платежа — исполнение на заказчике.

Хаскилл прочитал. Дважды.

— Если я правильно понял ваши объяснения о вашем мире, — сказал он, — то это и есть рассрочка. В точности. Пропустил платёж — пришли к тебе.

Степан хотел возразить. Открыл рот. Подумал про «Деньги Сразу». Про процентную ставку, которую они печатали мелким шрифтом на обороте договора. Про звонки в шесть утра. Про то, как он сам, Степан Курочкин, стоял под дверью у бабушки с Заречной, которая взяла пять тысяч на похороны мужа и через год была должна сорок две.

Закрыл рот.

— Да, — сказал он. — Примерно так и есть.

* * *

Письмо пришло в среду, обычным путём, через ящик у ворот. Квинт выудил его из кучи и сразу понял, что это не обычное письмо. Бумага была плотная. Почерк знакомый. На сургуче — отпечаток ладони.

Он принёс его Степану в контору, держа двумя пальцами, как дохлую мышь.