Вам письмо. Лично в руки (СИ), стр. 43

Это слово поймал норд с топором. Норд отнёс его курьеру. Курьер положил его в ящик к девятнадцати другим. И сидел над ним полночи, с таким лицом, будто ложь каджита оказалась работой, которую он ещё не доделал.

М'айк закрыл глаза.

М'айк знает многое, говорит немногое. Но сегодня М'айк не знал, что сказать даже себе.

Это, если честно, тоже было правдой.

Глава 19. Скума с нуля

Первый портрет курьера Степан увидел на рынке в Вайтране, в лавке у Белетора, между связкой стрел и корзиной с корзинами.

Портрет был маленький, на доске размером с ладонь, написанный маслом, и изображал мужчину в белой рубахе, с сумкой через плечо, с орлиным носом, с длинными светлыми волосами, развевающимися на ветру, и с таким благородным выражением лица, какое бывает у героев на обложках книг, где на втором плане обязательно горит замок.

— Безликий гонец, — сказал Белетор, заметив, что Степан смотрит. — Пять септимов. Настоящий. С натуры писан.

— С натуры, — повторил Степан.

— Ну, с натуры того, кто его видел. — Белетор понизил голос. — Каджит один рисовал. Говорит, он его видел лично. Говорит, курьер ему позировал целую ночь, а потом исчез, как дым.

Рядом с первым портретом стоял второй. На втором у курьера была чёрная борода, шрам через всё лицо и одна бровь выше другой. На третьем курьер был лысым альтмером. На четвёртом рыжим, в шлеме с рогами, и с топором, чего Степан не делал никогда, но в целом мысль понимал.

— Это всё он? — спросил Степан.

— Все он, — сказал Белетор с полной уверенностью. — Он лицо меняет. Как хамелеон. Поэтому его никто не помнит. Каджит объяснял.

Степан купил тот, что с орлиным носом. Принёс на почтовый двор и поставил на полку в конторе. Лидия посмотрела на портрет, потом на Степана, потом снова на портрет и ничего не сказала, но в тот вечер записала в тетрадь, как он потом прочитал: «Нос у него не такой. Обычный нос. Кажется».

* * *

М'айк работал три недели. За три недели он побывал во всех девяти холдах. Степан отправлял его письмами, держа за руку, с утра в один город, к вечеру в другой, а потом возвращал. М'айк от этих перемещений сначала мяукал, потом привык и начал рассказывать, что всю жизнь путешествовал именно так, только раньше это делал не курьер, а дракон, маленький, но старательный.

Он говорил в трактирах. На рынках. На крыльце храмов, пока его не прогоняли жрецы. В Данстаре он рассказал, что курьер доставил письмо на дно моря рыбаку, которого проглотил кит, и кит, получив уведомление, выплюнул рыбака обратно, потому что китам тоже не нравятся уведомления. В Морфале рассказал, что курьер вручил повестку болотному огоньку. В Фолкрите — что курьер однажды доставил письмо сам себе, но не узнал себя и расписался чужим именем.

Последнее было почти правдой, и Степан, услышав, долго молчал.

Цены и сроки М'айк называл честно. Каждый раз. Каждый раз, говорили потом очевидцы, у каджита в этот момент становилось такое лицо, будто он глотает рыбью кость.

Ящики с прорезью висели уже в шести городах. Вороны Сигне, которых стало двадцать, летали с утра до ночи. Писем приходило по двести в день. Степан, Лидия и Эрик разбирали их до полуночи, раскладывали по секциям в амбаре, и Степан разносил то, что было срочным, а остальное копилось, и копилось, и копилось.

— Нам нужны люди, — сказал Эрик однажды вечером, сидя над горой неразобранных писем. — Ещё люди. Хоть кто-нибудь.

— Мне нельзя нанимать людей, — сказал Степан. — Они меня забывают.

— Меня тоже забывают, — сказал Эрик. — Ну, не меня. Тебя. Но ты же меня нанял.

— Ты подписал договор.

— Так и они пусть подпишут. — Эрик развёл руками. — У тебя же всё на бумаге.

Степан смотрел на него и думал, что Эрик прав, и что ему самому эта простая мысль почему-то не приходила в голову. Он слишком привык, что всё, что он делает, делает сам. Один. Как курьер в игре, который появлялся из ниоткуда и уходил в никуда.

На следующее утро на почтовый двор пришли сорок человек.

* * *

Они стояли у ворот, у колодца, у сарая, толпились, переговаривались. Норды, имперцы, двое бретонцев, данмер в потрёпанной мантии, орк с огромными руками, босмерка с луком за спиной, аргонианин, который стоял в стороне и смотрел на колодец так, будто колодец был его старым знакомым. У многих в руках были листки.

Лидия вышла к ним с мечом. Это не помогло. Они не расходились.

— Мы на курсы, — сказал первый, молодой норд с веснушками. — Ну, то есть мы после курсов. Нам сказали, что после курсов можно сюда.

— Каких курсов?

Норд протянул ей листок. Лидия прочитала, медленно, шевеля губами, потом молча отнесла листок Степану в контору.

«КУРЬЕР С НУЛЯ»

Авторский курс М'айка, личного друга Безликого гонца.

Научитесь:

— появляться где угодно;

— становиться незаметным;

— вручать письма даже драконам;

— никогда не умирать.

Три дня. Двадцать септимов. По окончании — гарантированное трудоустройство в почту «Лично в руки».

Степан прочитал дважды. Потом вышел на крыльцо и посмотрел на сорок человек у ворот. Сорок человек посмотрели на него, ни один не узнал, и все перевели взгляд на Лидию.

— М'айк! — сказал Степан.

М'айк вышел из сарая, где спал на мешках с бумагой. Он потягивался и был совершенно спокоен.

— Ты продавал курсы, — сказал Степан. — За двадцать септимов. Обещал, что они научатся появляться где угодно и никогда не умирать.

— М'айк не обещал, — сказал М'айк. — М'айк рассказывал. Это разные вещи.

— Там написано «гарантированное трудоустройство».

— Да, — согласился М'айк.

— Ты не имеешь права обещать трудоустройство. Ты не нанимаешь людей.

— М'айк знает. — Каджит пошевелил усами. — Но ты сам сказал, что про цены и сроки врать нельзя. Цену М'айк сказал правильно: двадцать септимов. Срок тоже: три дня. Язык не застрял ни разу. — Он улыбнулся. — Про содержание ты ничего не говорил.

Степан смотрел на М'айка и чувствовал, как внутри поднимается сразу два желания. Первое было сунуть каджита головой в колодец. Второе было засмеяться. Он вспомнил свою прошлую жизнь, рекламу в соцсетях, марафоны «Стань курьером и зарабатывай двести тысяч в месяц», людей, которые проходили такие курсы и приходили в «ЯрДоставку» с горящими глазами, а через неделю уходили с больной спиной.

— И чему ты их учил? — спросил он.

— Ходить, — сказал М'айк. — Быстро ходить. Читать вывески. Говорить «добрый день». Не бояться собак. — Он помолчал. — Ну и про драконов немного. Для вдохновения.

— А «никогда не умирать»?

— М'айк сказал им, что курьер никогда не умирает, пока не доставил письмо. Это философия.

Степан посмотрел на толпу ещё раз. Норд с веснушками, данмер в мантии, орк с огромными руками, аргонианин у колодца. Сорок человек, каждый из которых отдал М'айку двадцать септимов и три дня жизни, чтобы научиться ходить быстро и говорить «добрый день».

Ему нужны были люди, которые умеют ходить быстро и говорить «добрый день».

— Лидия, — сказал он. — Принеси стол во двор. И чернила. Будем собеседовать.

* * *

Собеседование длилось до вечера.

Норд с веснушками, Бьорнульф, оказался сыном мельника из Ривервуда, хотел посмотреть мир, но боялся высоты, лошадей и собак. Степан спросил, как он тогда собирался работать курьером. Бьорнульф ответил, что М'айк обещал, что после курсов страх проходит. Страх не прошёл.

Данмер в мантии, Тирас, сказал, что он маг и может телепортироваться. Степан попросил показать. Тирас прочитал заклинание, исчез и появился в колодце. Его вытаскивали вчетвером.

Орк, Гхаруль, ничего не сказал. Он просто взял со стола стопку писем, которую Степан приготовил для проверки, посмотрел на имена, кивнул и спросил, где живёт третий адресат в списке. Степан сказал: в Ривервуде, у лесопилки. Гхаруль положил письма за пазуху, вышел за ворота и побежал. Вернулся через два часа, весь в поту, с пустыми руками и с пятью подписями на обратном листе.