Вам письмо. Лично в руки (СИ), стр. 42

Потом курьер встретил старого мага. Маг был великий, страшный и очень могущественный. Маг сорок лет держал в плену книгу, которая принадлежала принцу даэдра, и не отдавал её, потому что книга шептала ему по ночам тайны. Курьер сказал магу одно слово. М'айк не знает какое. Никто не знает. Но маг, услышав его, упал на колени и зарыдал, и отдал книгу, и сказал: «Наконец-то кто-то пришёл».

— А что за слово? — спросил трактирщик, Оргнар, протирая кружку.

— Это тайна, — сказал М'айк. — М'айк знает. Но М'айк не скажет.

— Потому что ты не знаешь, — сказал Оргнар.

— Потому что, если М'айк скажет, все маги Скайрима упадут на колени, — сказал М'айк. — А они нужны стоя. Кто будет зажигать огоньки на ладонях?

Посетители засмеялись. Кто-то хлопнул М'айка по спине. Кто-то купил ему кружку мёда. А один, высокий норд с топором, спросил:

— А правда, что этот курьер может письмо отнести кому угодно?

— Кому угодно, — сказал М'айк. — На край света. На дно моря. На луну. К мёртвым.

Он сказал это просто так, для красоты. Мёртвые хорошо звучат в конце списка.

Норд с топором долго молчал.

— У меня брат погиб, — сказал он. — В прошлом году. У Корваньюнда. Я ему не успел сказать... — Он замолчал. — А туда можно? К мёртвым?

М'айк открыл рот. Закрыл. Посмотрел на норда. У норда было лицо человека, который год носит в себе одно невысказанное предложение, тяжёлое, как камень.

— М'айк спросит, — сказал М'айк. И это, кажется, было первое за много лет, что он сказал, не имея в виду ничего другого.

* * *

Курьер смотрел на М'айка через стол долго.

— Ты рассказал в Ривервуде, — сказал он, — что я победил дракона-библиотекаря.

— Вежливостью, — сказал М'айк. — Это важно. Вежливостью.

— Не было никакого дракона.

— Был. Просто ты его не заметил. Драконы-библиотекари очень незаметные. Это их главное свойство.

Лидия у двери издала звук, похожий на кашель. Эрик на сундуке закрыл лицо руками и затрясся.

Курьер не смеялся. Он смотрел на М'айка, и в его глазах было что-то странное. М'айк, который видел за свою жизнь очень много глаз (больше, чем звёзд на небе, в три раза), не мог понять, что это.

— Сколько человек было в трактире? — спросил курьер.

— Тысяча.

— А на самом деле?

М'айк подумал.

— Двадцать два, — сказал он. — Двадцать три, если считать собаку.

— И сколько из них сегодня придут к нам с письмами?

М'айк не знал. Но в этот момент дверь конторы открылась, и в неё заглянул ворон, огромный, чёрный, тот самый, Карак, и бросил на стол связку писем, перевязанную бечёвкой, из ящика в Ривервуде. Писем было восемнадцать. Курьер развязал бечёвку и перебрал их. На половине было приписано рукой отправителя внизу, ниже адреса: «Мне рассказал каджит».

Курьер долго смотрел на эту приписку.

— Ты лжёшь, — сказал он наконец, — и тебе верят. Ты рассказал, что я победил дракона, и сегодня у меня восемнадцать писем вместо пяти.

— М'айк никогда не лжёт. М'айк просто говорит правду, которая ещё не случилась.

— Мне нужен человек, — сказал курьер, — который будет рассказывать про почту. В трактирах. На рынках. Ярлам, торговцам, кому угодно. Чтобы про нас знали. Чтобы приходили. — Он помолчал. — Ты врёшь так, что тебя слушают. Это редкость.

М'айк выпрямился. М'айк почувствовал, как у него поднимаются усы.

— М'айк согласен, — сказал он. — М'айк всегда мечтал о такой работе. С самого детства. Когда М'айку было три года, он уже рассказывал в Эльсвейре о почте. Её тогда ещё не было. Но М'айк знал, что будет.

— Одно условие, — сказал курьер.

— М'айк слушает.

— Про цены и про сроки не врать, — сказал курьер. — Никогда. Можешь рассказывать, что я победил дракона, переплыл море и доставил письмо на луну. Но если ты скажешь, что письмо стоит два септима, оно должно стоить два септима. Если скажешь, что доставим завтра, мы должны доставить завтра. Это единственное, на что люди будут проверять.

М'айк подумал. Это было странное условие. М'айк привык врать обо всём. Цены были его любимой частью. Он однажды продал в Морфале бочку воды как «слёзы Азуры» за сорок септимов.

— М'айк согласен, — сказал он.

Курьер достал лист и написал договор. Короткий, на полстраницы. Должность: рассказчик. Жалованье: пять септимов в неделю, еда, ночлег. Обязанность: рассказывать о почте. Последний пункт: «О ценах и сроках говорить только правду».

М'айк подписал. Красиво, с завитушками, с хвостом, похожим на хвост каджита. Потом пририсовал рядом маленькое солнце, потому что М'айк питается солнечным светом.

* * *

В тот же вечер М'айк пошёл в «Гарцующую кобылу» в Вайтране, чтобы начать работу. Зал был полный. М'айк забрался на стол, откашлялся и начал рассказывать, что почта «Лично в руки» доставляет письма с такой скоростью, что иногда письмо приходит раньше, чем его написали. Это была хорошая ложь, и люди засмеялись. Потом М'айк рассказал, что курьера однажды проглотил дракон, а он вышел из дракона с другой стороны и вручил дракону уведомление о незаконном удержании курьера. Люди засмеялись громче.

Потом какой-то торговец крикнул из угла:

— А сколько стоит доставка в Маркарт?

И М'айк сказал:

— Для такого уважаемого господина, как вы, М'айк сделает скидку. Всего полсептима, потому что...

Язык остановился.

Остановился просто и спокойно, как останавливается телега, у которой колесо попало в колею. М'айк хотел сказать «полсептима», и слово было у него во рту, на кончике языка, и не выходило. Он попробовал ещё раз. Язык стоял. Он попробовал сказать «один септим». Язык стоял.

Зал смотрел на него. М'айк стоял на столе с открытым ртом, и усы его медленно опускались.

— Два септима, — сказал М'айк.

Язык пошёл. Легко, свободно, как будто ничего не было.

— Два септима, — повторил М'айк, и голос у него был очень странный. — Личные письма — бесплатно. Доставка в любую точку Скайрима. Мгновенно. Если знаем имя.

Торговец в углу кивнул и полез за кошельком.

М'айк слез со стола. Сел на скамью. Посмотрел на свою руку, которой подписывал договор.

Хульда, проходя мимо с подносом, поставила перед ним кружку мёда и посмотрела на него с любопытством.

— Что с тобой, каджит? — спросила она. — Ты как будто привидение увидел.

— М'айк, — сказал М'айк, — сегодня впервые за двадцать лет сказал правду, которую не хотел говорить. И это было очень больно.

Он выпил мёд. Потом подумал и добавил, тихо, только для себя:

— Это неправда. М'айку не было больно. М'айку было... интересно.

И это, к своему удивлению, тоже оказалось правдой.

* * *

Ночью, когда все спали, М'айк сидел у очага в конторе и слышал, как курьер наверху, в своей комнате, ходит из угла в угол. Потом скрипнул стул. Потом стало тихо.

М'айк поднялся по лестнице. Он не подслушивал. М'айк никогда не подслушивает. Он просто шёл мимо, к окну, посмотреть на луну, и дверь в комнату курьера была приоткрыта, и М'айк случайно заглянул.

Курьер сидел за столом. Перед ним лежал лист. На листе было написано: «Брату Хрольфа из Ривервуда. Погиб у Корваньюнда в прошлом году». Ниже: «Хрольф говорит: прости, что не пришёл на проводы». Курьер смотрел в угол комнаты, туда, где в воздухе для него, видимо, висело что-то, чего М'айк не видел.

— Адресат недоступен, — сказал курьер вслух, очень тихо. — Ну конечно.

Он посидел ещё. Потом взял уголь и под строкой брата Хрольфа дописал что-то мелко, М'айк не разобрал. Сложил лист и положил его в ящик стола, где, как М'айк потом выяснил (случайно, М'айк никогда не роется в чужих ящиках), лежали ещё девятнадцать таких же листов. Все с одной пометкой сверху: «Адресат недоступен».

М'айк вернулся к очагу.

Он лежал долго и смотрел в огонь. М'айк сказал в трактире «к мёртвым» для красоты. М'айк всегда говорит для красоты. Обычно его красивые слова улетают, как дым, и никто не ловит их, кроме дураков, которые потом покупают у М'айка слёзы Азуры.