Вам письмо. Лично в руки (СИ), стр. 41

* * *

Развилка оказалась маленькой. Это М'айк понял сразу, ещё издалека. Дом, амбар, сарай, колодец, башенка на холме. Над воротами вывеска, резная, с воронами. М'айк остановился у ворот и посмотрел на вывеску долго, оценивающе, как смотрят знатоки.

Вывеска была красивая. М'айк сам когда-то вырезал вывеску для таверны в Солитьюде, такую красивую, что ярл повесил её у себя в спальне вместо картины, а таверна осталась без вывески и разорилась. М'айк до сих пор чувствует за это вину. Немного.

Во дворе у колодца стояла женщина в доспехах. Высокая, темноволосая, со щитом за спиной. Она увидела М'айка и сразу пошла к нему навстречу, радостно, быстрым шагом, на ходу вынимая меч, чтобы показать, как красиво он блестит на солнце.

Меч действительно блестел. М'айк видел это очень хорошо, потому что женщина показывала его совсем близко, у самого его горла.

— Ты кто? — спросила она приветливо.

— М'айк, — сказал М'айк. — М'айк пришёл, потому что его позвали. Ярлы всех девяти холдов прислали М'айку письма. Каждый умолял М'айка прийти сюда и помочь великому почтовому делу.

Женщина посмотрела на него. Глаза у неё были серые, внимательные. Меч не опускался.

— Мы не посылали ярлам писем про тебя, — сказала она.

— Значит, они сами догадались. Ярлы умные. Особенно когда речь о М'айке.

Женщина подумала. Потом убрала меч. Не потому, что поверила. М'айк видел, что не поверила. Просто, кажется, решила, что М'айк не стоит того, чтобы его резать до обеда.

— Я Лидия, — сказала она. — Тут написано «спросите Лидию». Ты спросил. Что нужно?

— Работа. То есть М'айку не нужна работа. М'айку нужно, чтобы работа нашла М'айка. Это разное.

Из дома выглянул парень. Светловолосый, худой, с лютней в руке и с деревянной лошадкой, торчащей из кармана куртки. Он посмотрел на М'айка с таким восторгом, с каким дети смотрят на говорящую кошку.

— Каджит! — сказал он. — Настоящий! Лидия, можно он останется? Я никогда не видел каджита вблизи. Только в Рорикстеде, один раз, торговец, он у нас мёд украл.

— Это был не М'айк, — сказал М'айк быстро.

— Я и не говорил, что ты, — сказал парень.

— М'айк просто хотел, чтобы это было сказано.

* * *

Курьера в тот день не было. Он ушёл утром, сказала Лидия, в Винтерхолд, по делу. Каким делом, Лидия не сказала, но М'айк видел, как она посмотрела на свою тетрадь, кожаную, толстую, которую носила за перчаткой, и как пальцы у неё сжались на обложке.

М'айку дали место у очага в конторе и кусок сыра.

Сыр, как потом выяснилось, был не М'айков. Он лежал на подоконнике, на блюдце, отдельно от всего, и М'айк решил, что это специальный сыр для гостей, потому что зачем ещё класть сыр на блюдце на подоконник. Он съел его медленно, с удовольствием, сидя у очага и рассказывая Эрику (парня звали Эрик), как однажды один победил армию Талмора, вооружённый только ложкой.

Потом прилетел ворон. Огромный, чёрный, размером с небольшую собаку. Сел на подоконник. Посмотрел на пустое блюдце. Потом на М'айка. Долго.

М'айк никогда не боялся ворон. М'айк вообще ничего не боится. Просто в тот момент ему очень захотелось выйти во двор подышать воздухом. И он вышел. И стоял во дворе, пока ворон не улетел. Ворон не улетал долго. Он сидел на подоконнике и смотрел на М'айка через стекло, и М'айк смотрел на ворона, и оба делали вид, что смотрят на что-то другое.

Потом из башенки на холме спустилась старуха с вороном на плече (другим вороном, поменьше), подошла к М'айку и сказала:

— Карак говорит, что ты съел его сыр.

— М'айк не ел никакого сыра. М'айк не любит сыр. М'айк вообще не ест. М'айк питается солнечным светом.

Старуха посмотрела на крошки на его усах.

— Карак говорит, — сказала она, — что он тебя запомнил. По походке. И по запаху. И что он тебе это припомнит.

М'айк улыбнулся. М'айк очень широко улыбнулся. Он подумал, что, пожалуй, хорошо бы найти работу где-нибудь в другом месте, подальше от воронов, но к тому времени уже темнело, и до Ривервуда было идти час, а стражники в Ривервуде так грустили по М'айку, что лучше было пока не приходить.

* * *

Курьер вернулся ночью.

М'айк спал у очага, когда это случилось. То есть М'айк не спал. М'айк никогда не спит. Он просто лежал с закрытыми глазами и думал о великом. И поэтому видел всё.

Курьер появился посреди конторы. Просто вдруг был, а до этого его не было, и в воздухе пахло снегом, холодным камнем и почему-то старыми книгами. Он стоял у стола, в рубахе, с сумкой через плечо, и на плечах у него лежал снег, и в волосах тоже. Лидия, которая дремала на табурете у двери, проснулась сразу и встала, и рука её взяла у курьера письмо, которое он ей протягивал.

М'айк видел лицо курьера. Очень хорошо видел. И запомнил навсегда. М'айк может описать его в мельчайших подробностях.

У курьера было лицо. Нос посередине. Два глаза, по одному с каждой стороны носа. Брови над глазами. Рот под носом. Волосы. М'айк запомнил всё. Особенно нос. Нос был очень... носатый.

— Как прошло? — спросила Лидия.

Курьер сел за стол. Снял сумку. Долго молчал.

— Он старый, — сказал курьер наконец. — Совсем старый. Добрый. У него там ученики, в Коллегии, молодые, он им каждое утро показывает, как зажигать огонёк на ладони, а они путаются, и он смеётся. Я пришёл к нему вечером. Он сидел у себя в комнате и читал. Книгу. Ту самую.

— Он отдал?

— Сначала он не понял, о чём я. — Курьер потёр глаза. — Он сказал, что нашёл эту книгу в руинах под Саартхалом, сорок лет назад, когда был молодым. Что она его научила всему, что он знает. Что он перечитывает её каждый вечер, уже сорок лет, и каждый раз находит что-то новое. Он даже не помнил, что, когда нашёл, книга открылась и спросила его, хочет ли он знаний, и он сказал «да», и она сказала, что возьмёт плату потом. Он не помнил. Сорок один год.

Лидия молчала.

— Я ему прочитал уведомление, — сказал курьер. — Там было про вопрос. Что он почувствовал, когда понял, что знает больше своего учителя. — Курьер помолчал. — Он долго сидел. Потом сказал: «Одиночество». Просто это одно слово. И заплакал. Я ему не мешал. Потом он сам сказал, что у него был учитель, старый маг, и что однажды он пришёл к нему с вопросом, а учитель не знал ответа, и он понял, что больше спрашивать некого. И что с того дня он начал читать эту книгу каждый вечер. Чтобы было с кем разговаривать.

Эрик, который тоже, оказывается, не спал, а лежал на сундуке, тихо шмыгнул носом.

— А книгу он вернул? — спросила Лидия.

— Он попросил оставить ещё на месяц, — сказал курьер. — Попрощаться. Сказал, что сорок лет читал её как друга, а теперь знает, что это была чужая книга, взятая взаймы, и что ему надо привыкнуть. Я записал ответ. Отнёс Море. Сказал, что ответ — это и есть тело долга, а книгу он вернёт через месяц, сам, лично. Мора... — Курьер вдруг засмеялся, тихо и устало. — Мора согласился. Сказал, что за сорок один год у него ни разу не было продления.

— Продления, — повторила Лидия.

— Как в библиотеке, — сказал курьер. — У нас так было. Можно прийти и попросить ещё две недели, если не дочитал.

М'айк лежал у очага с закрытыми глазами и слушал. И понимал, что эта история нуждается в М'айке. Она была хорошая, но слишком тихая. Её нужно было немного украсить. Самую малость.

* * *

Утром М'айк рассказал её в «Спящем великане» в Ривервуде, куда сходил, пока все спали, потому что стражники в Ривервуде, как выяснилось, ещё не проснулись и грустить было некому.

Рассказ занял час. М'айк начал с того, что курьер прошёл в Коллегию Винтерхолда сквозь стену из льда, которую создали двенадцать магов. Что за стеной его ждал дракон. Не обычный дракон, а дракон-библиотекарь, который охранял украденную книгу и спрашивал каждого входящего, вернул ли он книги в срок. Что курьер победил дракона. Не мечом, конечно. Курьер не носит меча. Он победил его вежливостью. Он сказал дракону «добрый вечер», и дракон, которому за тысячу лет никто не говорил «добрый вечер», заплакал и пропустил его.