Вам письмо. Лично в руки (СИ), стр. 40

Степан посмотрел на свои строчки. Обычные русские буквы. «Хранитель не читает, не копирует и не хранит...» Кириллица, кривоватая, в одном месте поехавшая вниз, потому что рука устала.

В Апокрифе, в бесконечной библиотеке, где хранилось всё, что когда-либо было написано, этих букв не было ни на одной странице.

— Тогда, — сказал Степан, — вы подписываете не глядя.

Глаза разом повернулись к нему.

— Это нормально, — сказал Степан. — У нас все так подписывают. Пользовательские соглашения, договоры, оферты. Никто не читает. Галочку ставят, и всё. — Он подвинул свиток через стол, обратной стороной вверх. — Вы мне свою оферту на входе подсунули. Я прочитал. Я её не подписал. Теперь моя очередь.

— Ты хочешь, чтобы я, — сказал Хермеус Мора медленно, — подписал то, что не могу прочитать.

— Да.

— Это может быть всё что угодно.

— Может, — согласился Степан.

— Почему я должен это сделать?

Степан пожал плечами.

— Потому что вам интересно, что там написано, — сказал он. — Это знание, которого у вас нет. Его нет во всей вашей библиотеке. Если вы подпишете, оно станет частью договора, а договор останется у вас. Вы будете на него смотреть. Год. Пытаться прочитать. А через год, если захотите, я вам переведу. Каждое слово. Бесплатно.

Шелест страниц вокруг стих. Совсем. Впервые с тех пор, как Степан здесь появился, в Апокрифе стало абсолютно тихо, и в этой тишине он слышал, как бьётся его собственное сердце, медленно и ровно.

Глаза на горе щупалец смотрели на обратную сторону свитка. Все. Тысячи. И Степан видел в них то, что видел однажды у Белетора, когда тот разглядывал мешок с бланками формы семь-Б, которые четыре года заворачивал в рыбу. Жадность к новому.

Щупальце медленно поднялось из бассейна. Окунулось кончиком в костяную чернильницу. Чернила в ней зашипели. Потом опустилось на свиток, туда, где внизу лицевой стороны была пустая строка для подписи Хранителя, и вывело знак.

Знак походил на глаз, окружённый щупальцами, и он двигался: щупальца медленно шевелились, глаз медленно моргал.

Степан подписал рядом: «Лично в руки».

В углу зрения развернулось окно. Жёлтое, но с зелёной каймой, которой раньше не было.

Договор с Хермеусом Морой (Апокриф). Статус: ДЕЙСТВУЕТ.

Срок: 1 год.

Добавлено направление: Обливион (Апокриф). Доступ: свободный.

Внимание: в договоре присутствует текст на языке, не известном Нирну. Перевод недоступен. Содержание текста: известно только курьеру.

* * *

Мелкий шрифт состоял из трёх пунктов. Степан перечитал их про себя, когда Мора свернул свиток и унёс его в глубину своей горы, где у принца, видимо, хранилось самое ценное.

1. Хранитель не читает, не копирует и не хранит знания, которые сотрудники агентства "Лично в руки" (Лидия, Эрик, Сигне и прочие) и его клиенты получают или передают в ходе доставок, а также не открывает их, как книги.

2. Курьер покидает Апокриф, когда пожелает, вручив любое письмо любому адресату в Нирне. Хранитель этому не препятствует.

3. Если по истечении года имя курьера не будет найдено, Хранитель отвечает на один вопрос курьера. Правдиво, полностью и без условий.

Третий пункт он придумал последним. Он не знал, какой это будет вопрос. Он знал только, что у принца знания, который ничего не делает бесплатно, бесплатный ответ стоит дороже всех остальных пунктов вместе взятых.

* * *

— Вот тебе первое поручение, — сказал Мора.

Из бассейна поднялось тонкое щупальце и положило на стол лист. Лист был обычный, бумажный, с ровными строчками, и Степан понял, что Мора, не умея прочитать его, научился хотя бы писать так, чтобы он мог прочитать.

Должник: Тольфдир. Коллегия Винтерхолда.

Задолженность: книга «Огленрод» (Чёрная книга, экземпляр VII), взята для ознакомления сорок один год назад. Срок возврата: тридцать дней. Не возвращена.

Также задолжал: ответ на вопрос, обещанный при взятии книги. Вопрос: «Что ты почувствовал, когда понял, что знаешь больше своего учителя?» Ответ не получен.

Степан прочитал дважды.

— Сорок один год, — сказал он. — Просроченная библиотечная книга.

— Он её читает, — сказал Мора, и в голосе было что-то похожее на ревность. — До сих пор. Каждый вечер. Он не помнит, что взял её у меня. Он думает, что нашёл. Он уже сорок лет думает, что нашёл.

Степан убрал лист за пазуху.

— Мне понадобится немного времени, — сказал он. — Мне надо вернуться. Мои люди ждут.

— Иди.

Степан посмотрел в угол зрения. Обратное письмо, Лидии, было уже готово.

Получатель: Лидия. Адресат найден. Направление: Нирн. Статус: доступно.

Он встал со стула Эленвен. Стул под ним скрипнул, кажется, с облегчением.

— Курьер, — сказал Мора.

Степан обернулся.

Гора щупалец смотрела на него несколькими глазами, самыми большими, жёлтыми, с вертикальными зрачками.

— Ты первый, — сказал Хермеус Мора, — кто зачеркнул мой договор. За все эры. Ты первый, кто заставил меня подписать то, что я не могу прочитать. — Глаза сощурились. — Я тебя всё ещё не прочитал. Но я начинаю тебя понимать, и мне это не нравится.

— А мне, думаете, нравится? — спросил Степан.

Мора не ответил. Глаза закрылись. Шелест страниц вернулся, весь сразу, и существа в балахонах, словно очнувшись, снова опустили в чернила свои щётки и принялись тереть щупальца. Медленно, бережно, одно за другим.

Степан нажал.

* * *

Он появился посреди двора на развилке, у колодца, и было утро. Серое, холодное, с туманом над рекой. В башенке на холме переговаривались вороны.

Лидия сидела на колоде у колодца, там, где обычно сидела Сигне. В руках у неё было письмо, то, что он оставил ей на случай, если не вернётся, и печать на нём была цела, но надломлена, будто её начинали ломать и остановились.

Она подняла голову. Посмотрела на него. Её взгляд скользнул по лицу, не зацепился, опустился на рубаху, на сумку, на чернильные пятна на руках, которых раньше не было.

Потом она протянула руку, и её рука взяла у него письмо, обратное, на её имя.

— Двадцать два часа, — сказала Лидия. — Тут было написано: если через сутки не вернётся. Я ждала. Хотела открыть. — Она посмотрела на надломленную печать. — Не открыла.

— Почему?

Лидия долго молчала. Потом встала, отряхнула колени, убрала оба письма за перчатку, к своей тетради, и пошла в дом.

— Потому что там написано, что делать, если вы не вернётесь, — сказала она, не оборачиваясь. — А я не хотела знать, что делать. Я хотела, чтобы вы вернулись.

Она скрылась в доме. Степан стоял у колодца, в тумане, с листом от Хермеуса Моры за пазухой, и смотрел ей вслед.

Карак, сидевший у бойницы башенки, спустился на край колодца, наклонил голову и посмотрел на Степана одним чёрным глазом. Потом сунул клюв ему в рукав, туда, где на манжете остались пятна шевелящихся чернил, понюхал, каркнул и улетел обратно.

Степан достал лист. «Тольфдир. Коллегия Винтерхолда. Книга возвращена не была».

Он пошёл в контору писать первое уведомление о просроченной библиотечной книге в истории Скайрима.

Глава 18. Лжец

М'айк никогда не читал буклетов. М'айк выше этого.

Буклет сам нашёл М'айка. Он лежал на прилавке у Белетора в Вайтране, аккуратный, сложенный пополам, а сверху на нём лежала копчёная селёдка. Белетор потом говорил, что он заворачивал в буклет рыбу, но М'айк знает: это рыба заворачивалась в буклет, чтобы его сохранить. Рыбы умнее, чем думают норды.

М'айк прочитал. «Почта «Лично в руки». Доставим письмо в любую точку Скайрима. Мгновенно». М'айк улыбнулся. М'айк сам когда-то доставлял письма мгновенно. В Эльсвейре. На спине дракона. Дракон был маленький, но очень старательный.

«Почтовый двор «Развилка». Спросите Лидию».

М'айк решил, что спросит.

Не потому, что у М'айка кончились деньги. У М'айка никогда не кончаются деньги. Просто стражники в Ривервуде очень просили М'айка уехать, потому что им было грустно, что такой великий учёный тратит время на их маленькую деревню. Они так грустили, что провожали М'айка до самого моста, держа его под руки, чтобы он не споткнулся. А его курсы «Скума с нуля: как стать алхимиком за три дня» никто не закрывал. Их просто перенесли. В другую деревню. Которую М'айк ещё не выбрал.